Метаморфоза

— Весело, — бормотал Джузо, прокладывая ровные стежки на собственной руке. Шинохара только вздохнул. — Весело, — говорил Джузо, весь залитый кровью, от слипшейся челки до потемневших запятнанных ботинок. Вид у него был, словно он всю ночь провел на аттракционе в честь Хеллоуина, а не на штурме убежища Аогири. Такой вот развеселый ребенок. Когда Шинохара впервые встретил его — невысокого, тонкого и бледного мальчишку со звонким, почти девичьим голосом, — то даже не подумал, что с ним будет настолько сложно. — Прекрати рисовать на отчетах! — повторял из раза в раз Шинохара. — Не отделяйся от группы и не действуй в одиночку! Бесполезно: Джузо только широко распахивал и без того большие глаза, улыбался и продолжал делать по-своему. Шинохаре оставалось лишь терпеливо опекать его и следить, чтобы Джузо не выходил за рамки дозволенного. Получалось плохо: тот не признавал понятий «рамок» и «границ». Такой вот местный образец безумия. Живой памятник чужой жестокости. «Чудовищный ребенок, — шептались о нем. — Страшнее любого гуля». Шинохара старался не думать, каким мог стать Джузо, будь его история иной. Самой обычной, с любящими или не очень родителями, школой и друзьями. Шинохара уже привязался к нему — такому, какой он есть. — Весело, — говорил Джузо даже в те моменты, когда люди лишались ног, рук или оставались лежать в месиве крови и сломанных костей. Шинохара ругал его, но ни в чем не обвинял. И в глубине души плакал за ребенка, который давно разучился это делать. Джузо рассматривал мертвых людей — знакомых и незнакомых — с прохладным интересом патологоанатома. Любовался вскрытыми грудными клетками, обглоданными лицами и отрубленными пальцами. — Гули, все же, веселые, — заключал он. Шинохара каждый раз с ужасом думал о том, что Джузо не может испытать боль потери. Потому что он потерял самого себя. Шинохара тяжело и часто дышал. Позади него была дышащая смрадом пасть, а вокруг — стонущие, умирающие сослуживцы. Некоторых, еще живых, прямо тут жрали гули. Шинохара редко думал о смерти, но знал, она наступит именно так — неожиданно, быстро, зло. На поле ожесточенного боя. Последним, кого увидел Шинохара, был Джузо. Его лицо, мертвецки белое и заплаканное, перекосилось от отчаяния. Он протягивал вперед руку, и Шинохара очень, очень хотел сжать ее на прощание. Кажется, Джузо впервые было совсем не весело.