От ненависти до любви

Глава 20 Наутро оба выглядели бледными и невыспавшимися. Что касается Грандина, он был ещё и попросту зол: Ири не желал подчиняться ему и упрямился, словно ребёнок, не признавая чужую правоту. Мистраль находился на грани того, чтобы увести его силой и устроить неделю блаженства, после которой глупый мальчишка, наконец, поймёт все преимущества новой жизни и угомонится. Но с другой стороны, он отчаянно желал, чтобы и сам Ири приложил усилия к их сближению, предпринял хоть какие-то шаги, дав понять, что для него это важно и Мистраль не зря лезет из кожи вон, расшибая голову о чужую твердолобость. В отношениях равноценно должны участвовать двое – достаточно честный подход. Но Ири предпочитал делать вид, что допускает возможность отношений словно бы из милости к Мистралю, не понимая, насколько неприятны Грандину подобные одолжения и уговоры, от которых он в конечном итоге устанет, поставив вопрос ребром или вовсе решив по-своему. Искренний мальчик не желал замечать, насколько он лицемерит, изображая бедную овечку, попавшую в лапы чудовища и брыкающуюся всеми копытами. Вот только кто из них был овечкой, а кто чудовищем – порой вызывало сильные сомнения. С учётом поведения Ири, Мистраль бы принял его за овцу, неплохо устроившуюся за счёт сбрендившего от страсти чудовища, до которого бедная овечка соизволит снисходить под воздействием непреодолимой силы обстоятельств. Разрешая поцеловать себе копыта, расчесать шерсть и всё остальное, не представляя, как бесит Грандина подобный подход, оправданный разве что глупостью и неопытностью. Но это не может длиться до бесконечности, и рано или поздно Ири предстоит пожинать плоды своего же собственного поведения, и тогда взбешенный Мистраль его действительно сожрёт, отказавшись уважать любое проявление свободной воли, или же пошлёт к чёрту. Потому что подобным образом могут вести себя только дети, пока ходят пешком под стол, люди же, отказывающиеся брать на себя ответственность, признания в глазах ледяного принца не заслуживали. И очень неприятно и больно сознавать, что Ири инфантилен отнюдь не по причине терзающих сомнений – это действительно качество его характера. Сейчас добиваться от Ара вразумительных объяснений казалось бесполезным. Ири младше на два года, и, видя перед собой этот детский сумасшедший дом, Грандин судорожно анализировал, пытаясь понять его реакцию, вспоминал самого себя. Но никак не мог вспомнить. В свои семнадцать он был достаточно зрелым и рассудительным юношей и, по его мнению, ничем не отличался от себя теперешнего. По крайней мере, ему не приходило в голову выдумывать всяческие глупости и отрицать очевидное. Случившееся случилось – очередной девиз Мистраля. Отрицать, отказываться, делать вид, что ничего не произошло – относилось, конечно, к разряду некоторых светских уловок, но скорее в вопросах, требующих щепетильности, касающихся социальных и внешних причин, а не тогда, когда два человека встречаются, спят вместе, делят крышу над головой, и нет никаких обстоятельств препятствующих всему этому, но один из любовников упорно отказывается признавать наличие отношений... И как это назвать? Как такое понимать вообще? Не отказывая ему в сексе, Ар отказывался признать нечто существующее между ними... Вот от этого было очень больно. Почти мерзко, что и говорить. Кипя в душе от ярости, Мистраль, тем не менее, старался быть адекватно справедлив. Желая встречаться с Аром, он всячески избегал отвечать самому себе на вопрос: почему он желает этого, связывает ли их что-то большее, чем просто секс? И поскольку он сам пока не готов расставить все акценты, глядя Ири в глаза, Мистраль был не вправе требовать ответ. Именно поэтому он анализировал, размышлял, искал выход из ситуации, принимая на себя навязанную роль, в надежде, что однажды Ири протянет руку, сделает шаг навстречу. Сам. Но, кажется, до этого им предстояло немало попортить крови и потрепать нервов друг другу. Когда Грандин, приняв душ и переодевшись, вошёл в комнату любовника, чтобы разбудить его и пригласить на завтрак, то был неприятно удивлен выпученными глазами и красным лицом Ара. - Я не хочу, чтобы кто-то знал о нас! - вопил Ири. - Иначе я не буду с тобой встречаться. Терпение входило в число добродетелей Мистраля, чем он, несомненно, мог гордиться, особенно в такие моменты, когда бровь начинала нервно подёргиваться, а по стене хотелось ударить кулаком. - Ири, радость моя, все будут знать о нас, а ты не будешь со мной встречаться? Ты хоть сам-то себя понял? Голос Грандина буквально сочился медом, хотя считать ему приходилось не просто до десяти - десятками. - Уйди из моей комнаты, вдруг нас увидят! - Не волнуйся, сладкий мой, - Мистраль мурлыкнул и, обняв вырывающегося любовника, помог застегнуть петельки камзола, - я всем сказал, что иду к тебе. После такого секса, какой у нас был вчера, я просто не мог тебя бросить. Кстати, здесь довольно слабая звукоизоляция, - он, ухмыляясь, стрельнул глазами в сторону стен и сделал жест, изображающий ухо. Душераздирающий стон Ири был действительно слышен с противоположной стороны. - Я никогда не выйду из этой комнаты! Как ты мог так поступить со мной?! И как с этим мириться? Мистраль покачал головой, но, очевидно, понимая, что сражение временно проиграно, шутливо чмокнул любовника в лоб и, шлёпнув пониже спины, покинул комнату, пообещав зайти, когда Ири будет в более подходящем настроении. Ошарашенный, обиженный взгляд Ара, не ожидавшего столь быстрого прощания, послужил слабым утешением для самолюбия ледяного принца. Вот так вот, малыш! В следующий раз как следует подумай над своим поведением и над тем, что Мистраль не мальчик на побегушках твоих прихотей. К тому же сейчас у Грандина было полно других проблем, не связанных с тщетными попытками образумить свою невменяемую любовь. Или попытаться воспитать – как посмотреть. Иногда кнут бывает неплохой заменой прянику, однако, хотелось верить, что у них с Ири до этого не дойдёт. Но демонстративно покидая комнату любовника, Мистраль размышлял отнюдь не о дифирамбах собственному тщеславию. Он получил письмо от министра Рандо, и новости, которые ему сообщал дядя, вселяли тревогу. Их соперник - левый министр господин Лан - начал решительные действия по борьбе с коррупцией в министерстве. И хотя это была разумная и давно ожидаемая мера, тем не менее, начавшиеся разбирательства затронули честь одной высокопоставленной семьи, и разгоревшийся скандал грозил выплыть наружу. А так как эта семья оказывала покровительство правому дому, то положение Рандо сейчас оказалось довольно шатким, и это не могло не отразиться и на Мистрале, собиравшемся возглавить министерство после отставки патрона. Следовательно, стоило немедленно встретиться с дядей и обдумать сложившуюся ситуацию вместе. Интриги, сплетни, компромат - способов борьбы с неугодными существовало огромное множество, но до недавнего времени Лан напоминал скорее назойливую муху, чем серьёзного противника, и поэтому Рандо терпел его, позволяя правому министру существовать в качестве некоторой реформаторской декорации. Никто и не представлял, что "декорация" обернётся неприятностями, начав деятельность в направлении, которого от Лана совершенно не ожидали. Более того, его предупреждали, и не раз, но собственная честь и "чистота мундира" для Лана всегда были превыше всего. Вот и докопался, называется. И пока король желает выслушивать двух советников, продолжая верить правому министру и признавая за всеми его недостатками исключительную честность, катастрофа может разразиться в любой момент. Значит, следовало загодя изобрести способ очернить Лана в глазах Его Величества, поставив под сомнения все возможные аргументы. Без веских доказательств Лан к королю не сунется, что давало бы время принять контрмеры. К тому же, помимо крупных неприятностей, стоило уделить время мелким, и разобраться с Реамом. И хотя Мистраль, остыв, не горел желанием убить Андреаса, тем не менее, бывшему компаньону следовало убедительно внушить, что Ири для него отныне запретный объект, недосягаемый в плане общения или каких-либо нападок. Очевидно, аналогичное нужно внушить и всем остальным, но... Тут Мистралю становилось почти смешно: это казалось невероятным, но, не считая исходящего ревностью отвергнутого Реама, у Ири не было врагов или недоброжелателей. Абсолютно никаких! Впору восхититься и аплодировать. Нет, выбирая себе партнёра, Грандин не прогадал ни в чём! Ири не просто не уступал ему - давал повод гордиться, понимать, что рядом с Мистралем мог быть только Ири Ар, потому что другого такого просто не существовало в природе. Но если бы существовал... Мистраль улыбнулся, неожиданно по-мальчишески легко и светло, озарённый открывшейся истиной: окажись Ар самым последним портовым нищим, и сведи их судьба вновь вместе, ледяному принцу было бы нелегко принять, что он любит человека недостойного, одного из тех, кого невозможно представить рядом с собой. Вот только признать и принять пришлось бы, потому что, вдохнув его один раз, Мистраль не желал другого воздуха, и оставалось благодарить бога за то, что они равны, и им не придётся преодолевать сотни и тысячи препятствий, навязанных обществом, и они имеют возможность оставаться рядом и наслаждаться жизнью без всяких преград. Правда, как преодолевать возникающие противоречия, если они оба не в силах банально разобраться в собственных отношениях и чувствах, - Мистраль честно не представлял и справедливо опасался, что это могло оказаться совершенно невозможным.