От ненависти до любви

Глава 7 "Иногда Грандину казалось, что при желании они с Аром могли бы стать друзьями. Порой, фехтуя в учебных поединках, противники обменивались шутками и репликами, и очень часто обоюдный сарказм вовсе не воспринимался жалящим и обидными, как это бывало ранее. Но в их отношениях не присутствовало и тепла или дружеского участия, а скорее желание досадить или подразнить друг друга. Хотя, если бы это общение продолжалось дольше, возможно, однажды обоюдная неприязнь смогла бы сойти на нет. Но это оказалось невозможно. И виноват, как всегда, был Ири Ар" ****** В эту последнюю сентябрьскую неделю солнце палило и припекало так, словно на улицы внезапно вновь вернулось лето. Грандин терпеть не мог жару и сейчас, расположившись с книгой на скамейке в тени раскидистого, начавшего желтеть клёна, мечтал о том, чтобы раздеться и оказаться в холодной воде. Во дворе Академии царила сонная тишина. Студиозы прилежно занимались в классах, и лишь у "сияющих" образовался выходной, связанный с тем, что преподаватель неожиданно заболел, и ученикам предоставили право на самостоятельные занятия. Мистраль, изредка вытирая лицо кружевным платком, читал учебник и делал пометки в тетради, размышляя, не послать ли собственное усердие подальше и провести время дома самым приятным образом. На улице духота казалась невыносимой, а здания и вовсе превратились в печи-ловушки. И порой, бросая взгляды на распахнутые окна, Грандин даже проникался сочувствием к тем, кому предстояло париться в помещении ещё четыре часа. "Всё-таки преподаватели должны иногда делать скидку на погоду", - подумал он, рассеянно рассматривая высокое небо, виднеющееся над крышей. В пронзительной синеве, как назло, не было ни единого облачка, зато вовсю сияло солнце, и в его лучах, довольно потягиваясь, стояла полуголая фигура. Грандину показалось, что от жары у него случилась галлюцинация. Он резко захлопнул книгу, выпрямился и посмотрел на крышу уже более внимательно. Так и есть: на ней действительно кто-то находился. И судя по тому, что Мистралю удалось разглядеть, неизвестный был раздет до пояса. Это переходит все границы! Какой-то наглец! Никаких манер. Устроил бесстыдство. Словно простолюдин. Сегодня же будет отстранён от занятий с применением строгого публичного выговора. Если разобраться начистоту, Грандину были глубоко безразличны чужие огрехи. Но будучи главой студенческого совета, внешние приличия он соблюдал с маниакальной принципиальностью, и все, знающие эту странность ледяного принца, общаясь с ним, ощущали себя, как на плацу. В любую секунду могла последовать ядовитая острота по поводу расстёгнутой пуговицы, растрёпанных волос или складки на брюках. Возможно, это казалось невероятным, но сам Мистраль выглядел безупречным совершенством, и именно поэтому считал своим полным правом и святым долгом поучать остальных. Сегодня, из-за жары, раздражёние достигло апогея. И блестящая мысль сорвать дурное настроение на штрафниках уже не раз, и не два приходила в голову. Поднимаясь вверх по лестнице, Грандин изобретал для идиота подходящее наказание и искренне надеялся, что к его приходу тот не исчезнет. Мистраль ногой распахнул дверь на крышу и тут же сощурился от ударившего со всех сторон солнца и чуть не задохнулся от обрушившейся жары. Нарушитель даже не думал убегать. Преспокойно расположившись на покрывале, он лежал на животе, подперев подбородок кулаком, и загорал. Перед ним лежала книга, рядом тетрадь. А судя по золотистой макушке, радостно сияющей в жарких лучах… - Ири Ар! - изрёк Грандин почти обречённо. Если бы он имел возможность распоряжаться одноклассниками, точно так же, как он мог распорядиться любым из студентов, возможно с Ири Аром было бы покончено гораздо раньше. Но оба являлись "сияющими", отличались практически одинаковой успеваемостью и числились в списках лучших учеников Академии. И как бы Грандин ни бился головой о стены тупого непонимания со стороны преподавателей, причинить Ири Ару серьёзных проблем он не мог. Точно так же, как не имел права сделать ему выговор или отстранить от занятий. И поэтому Ири Ар плевать хотел на Мистраля и все его возмущения. Когда Грандин допекал его окончательно, они шли в фехтовальный зал и бились до полного изнеможения. Дуэли у славной парочки вспыхивали по поводу и без. В большинстве же случаев они просто посылали или и вовсе игнорировали друг друга. Но бывали моменты, когда поведение Ири выходило за рамки всяческих приличий, и игнорировать это становилось невозможно. Вот и сейчас, безмятежно развалившись на покрывале, Ири с наслаждением подставлял солнечным лучам свой великолепный золотистый торс и, кажется, получал незабываемое удовольствие, потому что мурлыкал себе под нос песенку. Он даже не заметил появления Грандина за спиной. У Ири Ара оказался неплохой голос. И не только голос. Внезапно Грандин поймал себя на мысли, что, не отрываясь, словно заворожённый, смотрит на стройное подтянутое тело с непривычно бронзовой кожей, покрытой возмутительным для дворянина загаром. Золотистые волосы падали на лицо, открывая длинную шею, капельки пота, словно жемчужины, блестели на лопатках, а на боку, чуть повыше поясницы, у Ири обнаружилась маленькая родинка, к которой немедленно захотелось припасть губами. Мистраль опустил взгляд ниже и ощутил, как внизу живота у него начинает нарастать болезненное напряжение, потому что штаны Ири слегка сползли с поясницы, открывая просто убийственную картину – полоска бархатистой кожи нежного золотистого цвета, гораздо светлее, чем всё остальное тело, а за ней... Грандин едва не потянулся рукой к дурацкому, смеющему скрывать поистине волшебное зрелище предмету одежды, мечтая стянуть его до конца и увидеть, какой же Ар на самом деле. Ири, словно желая добить окончательно, изредка ерзал, меняя положение, отчего ткань натягивалась, обрисовывая крепкие, идеальной формы ягодицы. В связи с выходным на Аре были короткие синие панталоны, из-под которых выглядывали белоснежные чулки. Рядом стояли туфли, и валялась шёлковая рубашка. Ири махнул ладонью, отгоняя назойливое насекомое, а потом, устав лежать, потянулся и на долю мгновения встал на четвереньки, расправляя покрывало. Как будто издевается... Грандин, подавив вспыхнувшую мысль, едва слышно застонал, и решительно переведя взгляд на менее желанные объекты, проговорил громко и язвительно: - А я стоял и гадал: у кого хватило наглости устроить подобное представление? Можно было сразу сообразить – Ири Ар! Услышав за спиной знакомый голос, Ири издал душераздирающий стон, почти такой же, как до этого издал Грандин, и обречённо развернулся. - Мистраль, ну что тебе нужно? Шёл бы ты... куда шёл. Мистраль едва не схватился рукой за болезненно взвывший пах. Он ещё никогда не видел Ири раздетым и сейчас проклинал себя последними словами за то, что вообще появился здесь. Проклинал, потому что точно был уверен – это зрелище он уже не забудет: твёрдая выпуклая грудь с маленькими тёмными сосками, плоский живот, покрытый лёгкими кубиками мышц, и светлый пушок, слегка намечающийся ниже живота. Мысленно Грандин уже опрокинул Ири на покрывало, свёл его руки над золотистой макушкой и принялся исследовать это синеглазое сокровище губами и всеми остальными частями тела. Представив его без одежды, Грандин ощутил, что ему нужно срочно уйти, иначе здесь произойдёт что-то нехорошее. Например, некто Грандин Мистраль, обладающей безупречной репутацией и наилучшими характеристиками, банально изнасилует некоего не менее безупречного Ири Ара. Разглядев ещё одну восхитительную родинку в районе груди, Грандин чётко понял, что изнасилование будет многократным, и, если эта мелкая дрянь не оденется, случится оно прямо сейчас. - И что ты на меня уставился? - злобно буркнул Ири. Грандин ощутил, что очарование, вызванное волшебной красотой, понемногу улетучивается, а на смену ему приходит другое, более привычное чувство. Ири Ар дарит свой свет, своё обаяние и тепло всем. Кроме одного человека – Грандина Мистраля. - Немедленно приведи себя в порядок! - холодно сказал Грандин, обуздав гнев. - Ты ведешь себя вызывающе. А эти простолюдинские замашки - верх бесстыдства. Загорать на солнце?! Ради чего? Твоя тёмная кожа – самое мерзкое зрелище, которое я когда-либо видел. И ты – сын герен Ара! Поверить в это не могу. Так же как и в то, что тебя приняли СЮДА. Мессир Бренеж, должно быть, сошёл с ума. - Ага-ага, - пренебрежительно согласился Ири, - я недостойный выскочка, позорю честь мундира, и вообще – мне не место среди "сияющих". Мистраль, ты мне это сто раз говорил, придумай что-нибудь новое. - Сначала пусть на тебя старое подействует, - Мистраль поддел его рубашку кончиком туфли и швырнул её Ири. - Одевайся и забудь о существовании этой крыши. Здесь Академия. Имей хоть какое-то уважение. Драться недостойно меня, и скажи спасибо, Ар, иначе бы я выбил из тебя всю твою дурь. Ири посмотрел на него с откровенной неприязнью и, поймав рубаху, отложил её в сторону. - Да чёрта с два, Мистраль, - огрызнулся он зло. Мистраль стиснул зубы, считая до десяти, чтобы не сорваться. Это оказалось удивительно нелегко. - На улице тридцатиградусная жара! - орал Ири. - Это ты со своими чистоплюйскими замашками предпочтёшь свариться в мундире прежде, чем расстёгнёшь хотя бы пуговицу, дабы… О, боже мой, - он мастерски изобразил манеру Грандина, - не показать, что ты обычный человек. Я не собираюсь париться в помещении. Я не могу пойти на речку и искупаться, как все нормальные люди, потому что кто-то... - он обвиняющее ткнул пальцем в сторону Грандина, - счёл, что поездки в город в будние дни отвлекают от учёбы, и утвердил на совете комендантский час! Хватит придираться ко мне! Здесь никого нет, меня никто не увидит. - Я увидел, - Мистраль, наконец, сосчитал до десяти. - Потому что ты меня специально высматриваешь! - Что? - Грандин оторопел. Ири вошёл во вкус: - Тебе же заняться больше нечем, Мистраль. Моя независимость тебе покоя не даёт. Что ты ко мне прицепился? Я никому не мешаю. Но нет, Мистраль Грандин не может жить спокойно, если у других всё хорошо! - Если эти другие – ты, то нет, - спокойно согласился Мистраль. Ири закипел. - Мистраль, я буду загорать сегодня весь день и очень прошу, уйди сам. Если один из нас скинет другого с крыши, хорошо от этого не будет никому. - Немедленно приведи себя в надлежащий вид и не позорься! - процедил Грандин, теряя контроль. - Твоё поведение неприемлемо. - Пошёл ты! - Ири развернулся и демонстративно улёгся к нему спиной, раскрыв книгу и делая вид, что Мистраля тут нет. Грандин окончательно вышел из себя. Он стремительно шагнул к сопернику, опустился на колено и, перехватив Ара поперёк живота, приподнял и грубым рывком сдёрнул с него штаны. Ири начал разворачиваться, но было слишком поздно. Пока он сообразил, в чем дело, Грандин, пользуясь его секундным замешательством, стащил панталоны полностью, вместе с нижним бельём и поднялся... Ири обалдел настолько, что смог прийти в себя лишь, когда Мистраль, забрав добычу, отошёл к ограждению крыши, оставив противника абсолютно голого, не считая гольфов на ногах. - ТЫ СПЯТИЛ!!!!? ПСИХОПАТБОЛЬНОЙСУМАСШЕДШИЙ УБЛЮДОКИЗВРАЩЕНЕЦКАКОГО ДЬЯВОЛА ТЫ ДЕЛАЕШЬ? Ири торопливо схватил рубашку, прикрывая наготу, и вскочил, пылая от ярости. Грандин Мистраль стоял у края крыши с подчёркнуто брезгливым видом, сжимая чужие панталоны, и демонстративно удерживал руку над пустотой. - Началась перемена, - сообщил он задумчиво, и этот тон подействовал на Ири, как ушат ледяной воды. Задохнувшись и разом растеряв заготовленные слова, юноша буквально рухнул на колени. - Хороший мальчик, - заметив его движение, одобрительно прокомментировал Мистраль. - Когда ты стоишь, тебя отлично видно. Впрочем, ты ведь любишь себя демонстрировать, Ири, разве нет? Загорать полуголым доставляет тебе такое удовольствие, что ты готов плевать на все существующие понятия, приличия и уважение. Что ж, я дам тебе такую возможность, насладись сполна. Может, стоит сбросить вниз твои штаны? Первокурсницы передерутся между собой за право обладания этой драгоценностью. А потом ты бы мог спуститься за ними. Он смерил пылающего Ири красноречивым взглядом и прикрыл веки, с трудом удерживая себя в руках, ибо открывшаяся глазам картина могла совратить кого угодно: раскрасневшийся голый Ири – удивительный контраст золотистых волос, ослепительно-синих глаз и белоснежного шёлка на этой невероятной смуглой коже. - Ты сумасшедший, Мистраль? - с внезапным отчаянием спросил Ири. - Скажи, что ты сумасшедший. Или, может, мне всё это снится? Ты ведь не можешь так поступить? Мистраль выразительно качнул его одеждой. Ири чуть было не кинулся следом, но соперник, казалось, ждал только этого, чтобы с издёвкой разжать пальцы. - Ладно, - с внезапным ледяным спокойствием, словно скопированным у самого Мистраля, сказал Ири, - ты все равно сделаешь это. Я не собираюсь просить тебя. - А зря, - с загадочной усмешкой уронил Мистраль, - может быть, я и передумаю. Мы ведь уже пробовали договориться. Твои слёзы тронули мою душу. Отрава, звучавшая в сказанных холодным тоном словах, воспринималась просто убийственной. Ири всегда восхищало и бесило умение Грандина так мастерски владеть своим голосом. - Ради того, чтобы унизить меня, ты пойдёшь на всё, верно? - Ири неожиданно расслабился и кивнул. - Бросай. И это можешь выкинуть тоже! Он сдёрнул с себя рубашку и швырнул её Грандину. - Можешь выбросить всё. У меня не хватит духу спуститься вниз. Доволен? Чулки снимать? - зло поинтересовался он и, задрав ногу, принялся нервно стаскивать последние детали гардероба, оставшиеся в наличии. Грандин буквально осел на раскалённую крышу, прижимая к груди одежду Ири и не сводя с него бешеных, пожирающих глаз. Кожа Ара там, где не была тронута солнцем, оказалась светло-золотистой. И всё остальное... Описать эту красоту не хватало слов. Просто хотелось смотреть на неё и любоваться, словно сияющим чудом, до бесконечности. - Какой же ты... О, боже... гад! - только и смог выдохнуть Грандин. Ири стянул с себя гольф и швырнул им в сторону Мистраля и теперь сидел в одном спущенном чулке, позволяя Грандину видеть себя целиком. Совершенно невинный в своём полном откровенном бесстыдстве. - Мне продолжать? - голос его срывался, волосы разметались по плечам, а глаза горели от гнева, напоминая сверкающие сапфиры. - Или тебе уже хватит... - он прервался, потому что Грандин Мистраль стремительно выпрямился и шагнул к нему, жуткий и неотвратимый, как приливная волна. Ири смолк, испуганно ожидая, что теперь сделает Грандин, и тут в лицо ему полетела собственная одежда. - Будь ты проклят, Ири Ар! - яростно прошипел Грандин. - Чтоб тебя черти в аду сожрали!!! И развернувшись, гордо удалился прочь, хлопнув дверью. "Я ненавижу тебя, Ири Ар"! - Ублюдок! - устало отозвался Ири в ответ и, дождавшись ухода Мистраля, обхватил себя за плечи, сотрясаясь крупной нервной дрожью. Что ты делаешь со мной, Мистраль Грандин?! За что ты так ненавидишь меня? Или... Ири ещё раз вспомнил чёрный пылающий взгляд Грандина, и по телу его пробежала дрожь. Но теперь она была какая-то новая, другая. "Мы всегда будем врагами", - подумал Ири с горечью. - Какое же это жуткое слово – всегда