Откуда берутся дети

Вода в ванне была ещё не остывшей, но и не слишком горячей — то есть такой, как надо. Белль сладко вздохнула и прижалась к обнажённой груди Румпельштильцхена, чувствуя себя очень уютно. — Румпель, — задумчиво проговорила она, пока он играл с её мокрым каштановым локоном, — я что хочу сказать… Я столько книжек прочитала… но так и не узнала одну вещь… — Что именно, милая? — Румпельштильцхен поудобнее устроил голову Белль у себя на плече. Девушка обожала совместные ванны — большей близости они с Румпельштильцхеном себе позволить не могли. Ночами они лежали, тесно сжимая друг друга в объятиях — но, увы, не более того. Им приходилось обходиться не только без поцелуев. Румпельштильцхен боялся потерять свою магию — поэтому их любовь вынужденно оставалась платонической. — Да вот, — Белль застенчиво поёжилась. — Откуда дети берутся… — Что?! — Румпельштильцхен искренне расхохотался, услышав это — и его смех не был похож на обычное безумное хихиканье. Как и всегда наедине с Белль. Белль обиженно насупилась и легонько шлёпнула мага по носу. — Нет, правда! Мне никогда об этом не говорили, и в сказках я объяснений не читала… Румпельштильцхен собирался было вопросить, неужели она никогда не видела беременных женщин, но вспомнил, что в королевстве Белль у знатных дам не принято, будучи в положении, появляться на людях. — Позволь, я тебе расскажу, — решив пошутить, лукаво улыбнулся он. — Дело в том, что детей приносит аист. — Аист?! — Белль была изумлена. — Но… откуда он их достаёт? — А это никому не известно, — таинственно отозвался Румпельштильцхен. — Есть древняя история, что дети рождаются из особого семечка, которое хранится у самой Голубой Феи. Но не хотелось бы, — скорчив гримасу отвращения, признался он, — чтобы Голубая Фея была к этому причастна! Так что предпочитаю думать, что аисты приносят детей из далёкой-далёкой страны на краю света, где когда-то зародилась человеческая жизнь… — Слушай, — Белль вдруг кое-что пришло в голову, — а представь, как целая стая аистов летит посреди ночи! Все несут по ребёнку… И каждый младенец завёрнут в белую простынку… Она прикусила губу, живо вообразив себе эту сцену, глаза её заблестели, и Румпельштильцхен слегка улыбнулся, прижимая девушку к себе. Какая же она очаровательная в своей наивности. — Румпель, — теперь голос Белль стал твёрже, она привстала в воде и повернулась лицом к Румпельштильцхену, — я хочу одного. — Что? — рассеянно спросил он, гладя по очереди её пальцы. — Ребёнка в белой простынке. Вот тут Румпельштильцхен смущённо закашлялся — и не нашёлся, что ответить. После чего умело перевёл разговор на другую тему.

***

Поначалу Румпельштильцхен решил, что желание Белль получить ребёнка, которого принесёт аист — всего лишь каприз. Мимолётная прихоть. Но не тут-то было. Второй раз Белль вспомнила об этом пару дней спустя, когда они с Румпельштильцхеном обедали. Белль самозабвенно посасывала дольку лимона — она их очень любила. Как-то, в качестве платы за услугу, один купец предложил Тёмному мешок лимонов — редких и невиданных фруктов. Румпельштильцхен согласился — услуга не потребовала у него много времени и сил, а лимоны понравились своим весёлым жёлтым цветом. Удивительно, но эти кислые фрукты Белль предпочитала любым тортам и пирожным, какими только мог её побаловать Румпельштильцхен. — Румпель, — лимон в пальцах Белль неожиданно отправился на блюдце, — а как можно сделать, чтобы аист принёс ребёнка именно тебе? Румпельштильцхен, задумчиво возивший ложкой в тарелке с нетронутым супом, вздрогнул. Вопрос Белль отвлёк его от мыслей о собственном, давно потерянном сыне. — Да очень просто, знаешь ли… Достаточно пожелать. — И всё? — деловито уточнила Белль. — Всё, — Румпельштильцхен сделал энергичный утвердительный жест. — Но ты ведь уже один раз пожелала, верно? Этого вполне хватит. Белль, удовлетворившись ответом, снова взялась за лимон, а Румпельштильцхен отставил тарелку в сторону и мысленно усмехнулся. Ну, ничего, Белль увидит со временем, что никто к ней с драгоценной ношей не торопится, и оставит свою странную идею… Откуда ж Румпельштильцхен мог знать, для забавы рассказывая, как ребёнку, эту байку, что Белль воспримет её всерьёз! А Белль, похоже, посетила новая мысль, поскольку она опять отложила лимон и встревоженно посмотрела на Румпельштильцхена: — Аист же не заблудится? Не отнесёт ребёнка по ошибке к другому замку? Румпельштильцхен спрятал лицо за взятым с тарелки пирожком, чтобы Белль не увидела, как ему смешно: — Ну, дорогая, всякое может случиться… Кто знает… На этом свете всё непредсказуемо — даже аисты, приносящие детей. — Не заблудится, — поразмыслив, уверенно объявила Белль. — Ведь аист наверняка волшебный!

***

В своё время у Белль обнаружилась любовь к пению, и теперь девушка нещадно терзала уши Румпельштильцхена детскими песенками. Заходя в библиотеку, он обнаруживал, что все вываленные на стол книги посвящены воспитанию малюток. А в той комнате, которую Тёмный отвёл под колыбельки — меняя чужих первенцев, стоит иметь дома пару-тройку колыбелек — как-то раз вечером очутилась Белль. Девушка качала самую красивую колыбельку и тихо напевала что-то себе под нос. Румпельштильцхен, застав её за этим занятием, покачал головой и ушёл незамеченным, обеспокоенно думая, что шутка несколько затянулась. Завтра же он объяснится с Белль, а чтобы та не обиделась, принесёт ей какой-нибудь подарок. К примеру, приглашение на бал или ещё что-нибудь в этом роде. Белль давно никуда не выбиралась, и ему, Румпельштильцхену, будет выгода — на балу можно удачно осуществить несколько сделок с влиятельными людьми. Да, так он и поступит. На следующее утро Румпельштильцхен возвращался в свой замок с приглашением за пазухой и надеждой на то, что Белль не станет долго дуться. Он переместился при помощи магии прямо к входной двери и уже было открыл её, когда на небе мелькнула тень. Подняв голову, изумлённый Румпельштильцхен увидел, что к нему летит белая птица с чёрными концами крыльев, длинной шеей и длинными красноватыми ногами. В тонком красном клюве птица держала… край белой простынки, в которую было что-то завёрнуто. Не успел Румпельштильцхен опомниться, как птица приблизилась, сбросила простынку ему на руки и улетела, оставив растерянного мага смотреть ей вслед. И тут же раздался детский плач. — Ой, что случилось? — выглянула из раскрытой двери Белль и немедленно всплеснула руками: — Ребёнок! В белой простынке! — Ты пожелала, — только и смог выдавить из себя Румпельштильцхен. Чтобы успокоить орущее дитя, он стал привычно качать его на руках. Младенец перестал плакать так же внезапно, как до этого начал. Его беспорядочно двигавшаяся ручонка ухватила Тёмного за кончик носа, тем самым напомнив Бея. Белль весело фыркнула, и Румпельштильцхен невольно улыбнулся, пусть и с некоторой грустью. — Мы его хорошо воспитаем, правда? — Белль склонилась над тёмной головкой ребёнка, ласково ему улыбаясь. — Я так рада, что моё желание исполнилось! А Румпельштильцхен, обуреваемый совершенно противоречивыми чувствами, мог сейчас думать только об одном: откуда белый аист принёс этого ребёнка?.. Где-то вдалеке Голубая Фея удовлетворённо кивнула сама себе и усмехнулась. — Надеюсь, теперь ты отучишься шутить серьёзными вещами, Тёмный, — произнесла она вслух. — Заодно и зла будешь творить меньше — у тебя на это просто времени не останется!