Удачно упал на концерте перед братом

— Билл, твою мать, ты издеваешься!? — Старший с криком влетел в гримерку младшего, специально хлопая дверью. — В смысле? — Как ни в чем не бывало, брюнет буквально на секунду оторвался от зеркала и с улыбкой взглянул на брата, после чего снова продолжил припудривать носик. Он понимал в чем дело, но строил из себя дурачка. — В прямом! Это что еще за номер был на концерте!? — Какой номер? Я не понимаю, о чем ты говоришь, Томми. — Билл снова улыбнулся, захлопнув пудреницу. — Не делай вид, что ты не понимаешь, о чем я говорю, Билл. Прекрати строить из себя дурачка. — Я не строю, я правда не понимаю, что не так. Спел как всегда, вроде бы не ложал, в ноты попадал, на сцене двигался. Чем же я тебе не угодил? — Пожав плечами, он недовольно бросил пудреницу в косметичку, после чего плюхнулся на диван и положил ногу на ногу. — Обязательно было падать передо мной на колени на концерте и так страстно смотреть прямо мне в глаза? Чего ты добивался? — А-а, так ты об этом, — длинноволосый прищурился, вглядываясь в глаза дредастого, — ничего я не добивался, просто сделал это для большего драйва на концерте. — Это нужно было делать именно во время строчек песни "я не хочу ни с кем, кроме тебя"? Зачем так палиться, Билл? — Да не специально я это сделал! — Недовольно прошипел младшенький, поднявшись с дивана и демонстративно пройдясь от него прямо до двери гримерки. Только брюнет собирался выйти из крохотной комнатки, как тут Том решил остановить его, грубо схватив за руку. — Ну нет, ты не выйдешь отсюда. — И что ты сделаешь? Нападешь на меня, как в детстве и между нами завяжется драка? Нам уже не десять, Том. — Я не собираюсь бить тебя, — он крепче стал сжимать руку брата в своей, другой рукой закрывая дверь гримерной на замок, — я никогда не буду бить тебя, глупенький, что бы ты ни сделал. Я не в том возрасте. — Тогда отпусти руку. — Ну нет, не сейчас, Билл. — В смысле? Чего ты хочешь? — С довольной ухмылкой поднял бровь солист, прищуриваясь и заглядывая в глаза брату. Что-то тут нечисто. Вот только что задумал Том, знал только он один. — Я накажу тебя за такое поведение. — Оу, и как же? — Я пока не придумал, но сделаю это. — Мы не дома, Том. Мы не можем позволить себе заняться сексом здесь, нас услышат или увидят. — Если ты будешь тише, — последовала пауза, и вот Том уже стоит позади младшего брата, обвивая его двумя руками, — братец, — плотно прижимая брюнета к себе, старший чувствует набухший агрегат как в своих штанах, так и в его, но пока не предпринимает никаких действий, — все будет в полном порядке. И никто нас не услышит. — Ну ты же знаешь, Томми, ты - моя слабость. И наслаждаясь этим с тобой, — Каулитц младший поворачивается лицом к старшему, оставляя короткий поцелуй на его губах, — сложно не поддаваться эмоциям и быть тихим, когда обстановка накалена до невозможности. — Ну, а ты постарайся в этот раз. — Гитарист улыбается, ловким движением пальцев расстегивая замок на своих джинсах. Младший повторяет это движение за старшим, и в конечном итоге оба брата остаются без джинсов, а потом и без остальной одежды, которая мешает им насладиться телами друг друга. Главное - дверь закрыта, никто не зайдет. Тут только задача обоих: быть тише и не палиться, потому что если кто-нибудь услышит подозрительные стоны братьев из гримерки, а потом заметит их довольные лица, это будет нечто. Том уже стоит позади брата, доставая из ящичка смазку, благодаря которой Биллу будет не так больно. Без нее в данном случае никак не обойтись. Если сделать слишком резкое движение в отверстие, Каулитц закричит, а кричать сейчас не стоит. Сначала гитарист разрабатывает дырочку двумя пальцами при помощи специального средства, а затем делает резкий толчок, давая Биллу опереться на трюмо двумя руками, чтобы тот не упал. Только брюнет собирается издать крик или стон, как одна из рук Тома оказывается на его рту, предотвращая появление громкого звука. — Тише. — Старший улыбается, а затем начинает плавно двигаться, держась двумя руками за бедра Билла, как бы направляя его и пытаясь почувствовать, как ему будет приятнее, как он не будет ощущать боль. Но больно брюнету приходится лишь в самом начале. Уже после нескольких толчков неприятные ощущения плавно перетекают в массу наслаждения, которого потом становится переизбыток. И сказать что-то, выдать хоть слово или просто какой-то звук крайне сложно от того, насколько приятно и невероятно это ощущение: чувствовать в себе плоть брата - родного человека, практически такого же, как и ты. Иногда это бывает таким странным, потому что занятие сексом двух близнецов - это тоже самое, что занятие сексом с самим собой. Смотришь на себя, чувствуешь свое же тело. Знаешь, как будет партнеру приятнее, как ему будет лучше и как больше доставить приятных ощущений, потому что сам испытываешь то же самое. И черт возьми, это невероятно. Это чертовски приятно. Это привлекает своей запретностью. Первые попытки заняться сексом у Билла и Тома выходили нелепыми, потому что они оба хотели, но стеснялись друг друга, боялись это делать, потому что это неправильно. Но спустя несколько лет они поняли, что нет ничего неправильного. И если хочется, нужно делать. Им обоим сейчас по восемнадцать лет. Они любят друг друга. Хотят друг друга. Билл и Том - это единое целое. И когда они сливаются вместе, оба получают столько удовольствия, сколько пожалуй никто и никогда не получал от занятий любовью со своим партнером. Младший чувствует последний толчок старшего в своей плоти, и вот уже по телу начинает разноситься волна сокрушительного оргазма. Он широко раскрывает рот, издавая тихий стон и выпуская семя прямо на мягкий диван. Обивка пачкается белой слизкой жидкостью, но Билла это мало волнует, как и в прочем Тома, которого тоже через пару секунд накрывает с головой. Вот только дредастый кончает прямо в задний проход своего братца, поднимая от переизбытка эмоций голову вверх и впиваясь двумя руками в бедра брюнета. — Господи, это было шикарно, — Том, наконец, выходит из тела брата, разворачивая его лицом к себе и гладя внутреннюю часть его бедер, — просто неописуемо. — Дышать крайне сложно, но старший пытается. После нескольких секунд молчания, он жадно впивается в губы брата, их языки сплетаются вместе. Младшенький переставляет руки на бока брата, впиваясь двумя руками в нежную кожу и оставляя на ней покраснения, все еще не отрываясь от невероятного поцелуя. — Наверное, мне никогда не хватит слов, чтобы сказать тебе, как сильно я тебя люблю, Томми. — Билл улыбается, последний раз целуя брата, вот только уже не в губы, а в шею, после чего прижимается к нему всем телом, заключая в крепкие объятия. — Ничего не надо говорить, я все итак знаю. — Он крепче сжимает брата в своих объятиях, ложа голову ему на плечо. И на минуту близнецы застывают: абсолютно голые, посреди гримерки, вцепившиеся друг в друга и не желающие ни на секунду выпускать друг друга из объятий. Такое редко бывает: чтобы после шикарного секса они просто замерли, ничего не говорили и обнимали друг друга. Но это "редко" случилось именно сегодня в гримерке после очередного концерта.