Мафиози

Василиса с ногами забралась на диван в раскрытые объятия Драгоция, прихватив с собой большую чашку какао. Они собирались что-то посмотреть или поговорить, а возможно и послушать. Девушка крепко прижалась к нему, понимая, что ей с ним хорошо, что все заботы забываются, а боли притупляются. И даже потеря матери как-то возмещается… Почти. Понять бы это ее друзьям и знакомым. Никто не одобрил их пару (слухи быстро разошлись), кроме единственного человека – Ника. Он не только ободрил, но и поддержал их, позже уговорив и Захарру поверить в счастливое будущее. Маришка Резникова была настолько зла, что попыталась даже проникнуть в квартиру Василисы не с самыми лучшими намерениями, но ей это не удалось, к счастью. Положение спас Фэш. Черная Королева начала посещать Змиулан, начала следить за ними, но вслух больше ничего не говорила. Почти. Василиса так и не верила, что эта женщина ее бабушка. Она не хотела верить. Почти. Бедненькая Захарра все еще лежала в больнице, но ее каждый день навещали и приносили всякие вкусности, что она даже не грустила. Почти. Она все еще не видела Марка и вряд ли увидит его до Нового Года: врачи пообещали 31 числа отпустить ее. И сейчас он тоже забывал все эти проблемы, обхватив ее за плечи, и искал интересный фильм, чтобы можно было посмеяться. Почти. – Ты хочешь смотреть эти фильмы? – спросил Фэш, смотря на пустую строчку в поисковике. – Честно? Нет, – ответила Василиса, делая значительный глоток. – Тогда… – очень загадочно начал парень, опуская вторую руку на талию, а сам с улыбкой склоняясь к ней. Огнева ответно улыбнулась и обняла Драгоция за шею, не расплескав какао. Ну…. Почти. Даже маленькие минуты счастья были всегда более идеальными, чем длительные успехи в одной сфере деятельности. Ведь… Счастье – это успех во всем. Почти. Счастьем называют лишь какие-то временные промежутки, когда нас не заботит чужое мнение, какие-то мелкие проблемы, но при этом нет больших проблем, все очень хорошо. Счастье – это не положение дел, счастье – это именно время. И сейчас у них было счастье. Большое или маленькое, решать только им. Василиса легко отстранилась от парня и расцепила руки на его шее, сделав глоток какао. – Я тоже хочу, – капризно сказал Фэш, что Огнева даже глаза закатила и отдала ему свою кружку. – Пойду и сделаю себе другой, – язвительно ответила девушка, но с доброй улыбкой. – Кстати, что за дверь с лестницей вниз? – Я там выращиваю своих пони, – не раздумывая ответил мафиози, желая сделать из этого шутку, но Василиса тут же напряглась. – То есть… – она подозрительно покосилась на дверь. – ты там убиваешь людей? – Что? Нет, конечно, – заверил ее Фэш, но она ему не поверила, что он поставил кружку на столик и подошел к ней. – Там маленькая комнатка отдыха. Я всегда там остаюсь, когда внешние проблемы оказывают сильное давление на меня. Он взял ее за руку и потянул вниз по лестнице. Вокруг был неприятный запах благовоний, что Василиса, сама того не замечая, делала все меньше вздохов через нос. Но вот Драгоцию этот запах был приятен и даже как-то его успокаивал. Мафиози вывел ее в маленькую комнату, которая была практически вся сделана из ковров, как показалось девушке. В комнате было два кресла и один диван, а в углу комнаты был мини-холодильник. Везде были темно-фиолетовые тона, и всю картину заканчивал интимный, приглушенный свет. Василиса прошлась по комнате, дотрагиваясь до стен, и резко остановилась, заметив чехол от гитары. – Ты играешь? – удивленно спросила Василиса, уже положив гитару на пол и раскрыв чехол. – И пою, – ответил Драгоций, присаживаясь на диван. – Может…? – она уже подала ему инструмент, поэтому заканчивать предложение просто не было необходимым. Он аккуратно взял инструмент, сел поудобнее и нежно обхватил гитару. Для него она была не просто какой-то вещью, она была похожа на девушку, которая поддерживала его в плохие минуты и всегда была ему верна. И сейчас он держал эту девушку за талию, приготовившись кончиками своих пальцев дотронуться до ее души. И от этого она вся затрясётся, ее струны существования начнут дрожать, а она начнет петь…. И это нужно делать с любовью и нежность, потому что иначе она начнет кричать и плакать. Его рука аккуратно дотронулась до тонкой струны, он склонил голову и кинул взор на Василису. И вот он звук… Мягкий и плавный… – He deals the cards as a meditation And those he plays never suspect He doesn't play for the money he wins He don't play for respect He deals the cards to find the answer The sacred geometry of chance The hidden law of a probable outcome The numbers lead a dance I know that the spades are the swords of a soldier I know that the clubs are weapons of war I know that diamonds mean money for this art But that's not the shape of my heart I know that the spades are the swords of a soldier I know that the clubs are weapons of war I know that diamonds mean money for this art But that's not the shape of my heart That's not the shape, the shape of my heart That's not the shape, the shape of my heart* Он пел, а она медленно таяла. Не нужно описывать разными метафорами его голос, потому что то, что он чувствовал, не сравнится с этим. А он вкладывал в каждое слово всю свою симпатию к ней, ведь это – песня о любви. Он вспоминал ее легкое прикосновение к своей щеке, которое она оставила в знак благодарности за сохранение жизни Дианы. Это было легко и невинно, словно легкая щекотка пробежала по еще щеке. Но он запомнил… Василиса улыбнулась и поцеловала его, ведь она тоже помнит одно прикосновение. Оно вообще ничего не значит, но она его надолго запомнила, как знак своей симпатии. Когда он схватил ее за руку. Все эти жесты не имели какой-то любви и даже человеческой симпатии, в них не было страсти. Они были случайны и невинны, но именно они оставили неизгладимый отпечаток на их сердцах. – Пой мне еще, – тихо прошептала Василиса прямо ему в губы. –Пой мне еще. Тихо. В обратную сторону крутится ма~агнитофон, В доме темно, Шорохи, скрипы Сводят с ума Кончился день, Не имеют значения цифры, На лепестки рассыпался мак. Пой мне еще. Рано. Заветную карту вытаскивать из рукава, Чайник кипит, Капля из крана Медленно-медленно-медленно Падает вниз Голос дрожит, Хлопнула дверь – это ветер. Держась за края, До размеров Вселенной Сужая зрачки, На рубеже этих сумрачных тысячелетий. По горло в воде. На дрейфующей льдине ждут рыбаки. Но ты пой мне еще, Что я могу изменить, Направляемый собственной тенью, Давным-давно предупрежденный о том, Что начиная обратный отсчет. Любой, имеющий в доме ружье, Приравнивается к Курту Кобейну. Любой, умеющий читать между строк, Обречен иметь в доме ружье Пой мне еще. Я просто знаю, Что в последний момент, Когда тебе никто не поверит, Прохожий на остановке возьмет И укроет тебя под плащом. Дома задрожат при появлении трамвая И когда откроются двери – Пой мне еще.** Василиса уже целовала его, а Фэш отложил гитару куда-то на второй план. Теперь – существовали только они друг для друга, нежно целуя, страстно обнимая. Она целовала его ключицы, он кусал ее шею, но их объединяла страсть. И этой страстью они встретят ночь. Может, она сможет спрятать их от проблем…