Часть 1
23 марта 2015 г., 23:50
Я посмотрел на свои руки — часть кожи была в крови. На лице появилась дьявольская ухмылка, сменяющаяся страдальческим выражением лица и горячими слезами.
«Если вы хотите позвонить в службу психологической помощи, нажмите 1».
Нажав нужную кнопку, я откинул голову назад и уставился в белый потолок. Почти разом множество мыслей охватили меня, но я не поддался этому напору и просто продолжил смотреть вверх.
В комнате было холодно и сыро. Запах свежей крови затаился в самых отдаленных и скрытых уголках ванной. Я лежал прямо в ней.
— Служба психологической помощи на линии. Чем я могу вам помочь? — послышался глубокий и хриплый голос на другом конце провода.
— Алло? — неуверенно прошептал я, будто боялся кого-то спугнуть.
Рукой я нащупал пачку с сигаретами и попытался достать одну — ту, что еще не полностью вымокла в красной густой жидкости моего тела.
— Да, здравствуйте. Чем мы можем вам помочь?
Я быстрым движением зажег огонь и придвинул его к концу сигареты. Вдох и я блаженно закрываю глаза, медленно и тягуче выдыхая дым.
— Можно на ты? — наконец, спустя минуту молчания говорю я.
— Конечно. Как тебя зовут?
Я делаю еще одну затяжку, полностью отключая свое сознания и погружаясь в бешеный поток ненужных мыслей. Я словно под новокаином.
— Найл. Мое имя Найл. А твое?
Следует неловкая пауза, сопровождаемая статическим треском в телефонной трубке и тем, что я беру еще одну сигарету. Та уже не уносит с дымом всю головную боль, не уносит всю боль...
— Гарри, — выдыхает парень, словно к его виску был приставлен револьвер.
— Как Поттер?
Я улыбаюсь, чувствуя некое раздражение в ответной фразе «Нет», а после вдыхаю еще одну порцию никотина, обволакивающую внутренности, и тушу сигарету о кафельную плитку.
— Нет, — его голос снижается до минимума. — Как Стайлс.
— Твоя фамилия Стайлс? — спрашиваю я удивленно.
Но в ответ получаю лишь тишину. Видимо, я спрашиваю то, что не должен, на самом деле. Это забавно, поэтому я улыбаюсь, чувствуя, как накрывает еще одна волна жгучих слез.
В течение какого-то времени мы оба молчим, каждый о чем-то думая. Мои мысли были о том, что кожа на моих ногах перестала болеть, поэтому стоило бы вновь взять лезвие. Я думаю о том, что колени не достаточно обезображены холодной сталью, поэтому в голове вырисовываю новые картины. Это успокаивает меня, пока я не начинаю касаться себя.
Глухой крик срывается с моих губ, и скрип зубов разрывает занавес тишины, заполонивший пустую комнату.
— Эй, что случилось? — обеспокоенный голос Гарри заставляет меня чувствовать себя неловко. Более того — ужасно.
— Ты любишь искусство, Гарри? — стиснув челюсть, почти усмехаясь, спрашиваю я.
— Я-я... Да, но причем тут это?
Рычу, проводя еще одну линию вдоль бедра, и начинаю скулить, когда задеваю болезненный участок кожи. Это нормально (это не так).
— Просто это важно для меня. Я люблю рисовать.
Наконец, я заканчиваю терзать кожу чуть выше колена и теперь смотрю именно на него.
— Что ты рисуешь? — парень начинает шевелиться. Я понимаю это по тому, как его тишина нарушается, нарушая мою.
— Я рисую то, что чувствую... — голос почти пропадает, когда я касаюсь колена лезвием и вырисовываю неизвестную мне фигуру.
— И что ты чувствуешь, Найл?
— Боль...
Телефон резко падает, отчего экран обретает глубокую трещину, и разносит оглушительный звук, который мгновенно режет мой слух. Я чувствую, как проваливаюсь в глубокий сон, сопровождаемый голосом Гарри.
— Эй... Най... Не молч...
Из телефона все еще доносятся отрывистые фразы парня из службы поддержки, а я практически ничего не ощущая, и пытаюсь лишь связать пару слов.
— Гарри, я рисую эскизы и рисунки на своем теле... — голос срывается на всхлипы и истеричные усмешки. — Там, где люди не видят мою боль. Забавно, что я могу говорить метафорами...
— Найл, прошу, перес...
Я ничего не мог расслышать.
— Я рисую эскизы и рисунки на своем теле, Гарри, и это нормально для меня, — я придвигаю телефон к уху, все еще пытаясь схватиться за единственную нить, которая тянется к реальности. — Слышишь?
— А я без ума от фотографий-катастроф, — резко говорит парень, тихо всхлипывая. — И это нормально для меня, поэтому заткнись и скажи свой адрес, Найл.
Я широко улыбаюсь и медленно диктую адрес, все чаще теряя контакт с картиной ванной комнаты.
В конце концов, я засыпаю с рисунками и эскизами на своем теле, ожидая парня, который любит фотографии катастроф.
