Слышишь?

Темно, страшно и холодно. До невозможности. Всё помещение, похожее на подвал, заполняет противный запах гнили. Слышно, как в углу пищат крысы. Тело изнывает от невыносимой боли, которая наступила после укола. Из раны на ноге сочится кровь. Кружится голова, и стучат виски. Дверь открывается, и тебя одолевает новая волна страха. Но нужно держаться, не смотря ни на что... - Ира? - Стас… Можно я пройду..? – она еле стояла на ногах, одежда на ней была разорвана, целыми были только джинсы, на груди виднелись порезы и засохшая кровь. - Конечно, Ир. Что произошло? – Карпов довёл Ирину до дивана, что стоял в прихожей, и закрыл входную дверь. – Ириш, я сейчас приду, – он ушёл на кухню, где налил в стакан воды и на всякий случай прихватил таблетку успокоительного. Посмотрел на часы, два часа ночи. Его посетили самые ужасные мысли, хотя по виду Ирины было не трудно догадаться, что её избили, но вот кто?       Карпов вернулся в прихожую, Ирина всё так же сидела на диване, по её щекам стекали слёзы, она всхлипывала, вытирая глаза и щёки. Косметика размазалась по её лицу. Станислав сел перед ней на корточки, убрал её руки от лица и посмотрел в янтарные глаза полные отчаяния и страха.       Мужчины. Их трое. Они хватают за руки и выводят из подвала в другое помещение, где приглушённо включено освещение. Они от чего-то не завязали тебе глаза. Комната с красными обоями, тёмным полом, кроме двух диванов в помещении ничего нет. На лицах мужчин звериные ухмылки, они переговариваются между собой, но слов не разобрать, так как голова раскалывается на мелкие куски.       Оказываешься коленями стоящей на полу, мужики смеются. Колено ещё больше кровоточит. Без сил опускаешь голову, но кто-то поднимает её, сильно схватив за подбородок, так, что остаются красные следы. Он смотрит в глаза и властно накрывает твои губы поцелуем, кусает их до крови. - Ира, что произошло? – вновь спросил Станислав, когда стакан был полностью опустошён, а Ирина, как маленькая, прижалась всем телом к Карпову, сидящему рядом на диване. – Ир, скажи, не молчи. - Меня избили, – проговорила Зимина. – Их было трое, я даже не знаю за что. Стас, они… Они звери, животные… - Подожди, Ир, они тебя? – глаза Станислава расширись, он знал, что Ира сильная, но что она может вынести такое, не представлял. Хоть она и плакала, но ещё держалась. А ответа на вопрос Карпов так и не получил. - Стас, можно я приму душ?       Из груди вырывается стон, но сдавленный. Ужасно противны касания мужчин к телу, они завязали руки и теперь местами разрывают одежду, бросают в сторону лифчик. Уже стянули джинсы, им осталось лишь разорвать тонкую полоску кружева, но этого они не делают. Они хотят поиздеваться...       Взяв в руки нож, один из них медленно проводит острым лезвием по руке от кисти к локтевому сгибу. Дрожь проходит по всему телу. Другой продолжает смотреть на губы и пару раз касается их своими пыльными пальцами. Ещё один мужчина хватает твою грудь и до боли сжимает её. Соски твердеют от холода, который наступает, когда резко открывают окно. Кричать не можешь, нет голоса, да и бессмысленно, так как никто не услышит. Страх пронзает полностью. Шансы на спасение равны нулю.       Карпов довёл Ирину до ванной и помог ей раздеться, но не стал снимать нижнее бельё. Не было времени рассуждать о том, как лучше поступить. У Зиминой полностью отсутствовало стеснение, было настолько плохо. Она держалась руками за плечи мужчины и терпела, когда на её раны попадала вода. Карпов сам помыл рыжие волосы и смыл пену водой. Станислав омывал её тело, осторожно касаясь мочалкой. Ирина морщилась, даже издавала стоны, когда было особенно больно. - Ай, Стас, - вскрикнула она, когда Карпов добрался до её груди. – Не нужно, – попыталась остановить его руку. - Ир, – он посмотрел ей в глаза. – Я осторожно, – аккуратно он продолжил мыть грудь Зиминой, стараясь не касаться пореза. – Потерпи немножко, Ириш...       Мужчина пытается засунуть в твои замкнутые губы свою твёрдую, налитую плоть. Сопротивляешься, но это бессмысленно, так как сразу чувствуешь, как режут кожу на груди, это больно, вскрикиваешь, мужчина получает желаемое и начинает в бешеном темпе двигать твою голову, собрав рыжие локоны так, что начали болеть корни волос. Другой раскрытой ладонью проводит по груди, третий бьёт по ягодицам. Все касания до невозможности противны, во рту привкус мужской спермы, челюсть болит. Мужчины сменяют друг друга и от этого ещё больнее и страшнее. - Я отвернусь, – тихо произнёс Станислав, и Ира поняла для чего. - Хорошо, только постой рядом, у меня нет сил стоять самой, - проговорила Зимина, вцепившись рукой в плечо мужчины ещё сильнее.       Карпов развернулся к Ирине спиной и почувствовал то, как она сжала пальцы на его плече ближе к шее. Зимина неторопливо выполняла все действия, всхлипывая и еле стоя на ногах. Когда она закончила, то не успела ничего сделать, так как голова её закружилась, и Ирина чуть не упала. Стас вовремя почувствовал, как рука Иры ослабла, и, повернувшись к ней, подхватил её на руки. Он обтёр женщину махровым полотенцем и отнёс на свою кровать. - Ир, голова кружится? – спросил Карпов, достав аптечку. - Нет, всё нормально, – отмахнулась Ирина. – Спасибо тебе, Стас. - Ир, нужно обработать раны, – спокойно проговорил Станислав и начал осматривать её колено. – Как ты оказалась у моего дома? - Они меня довезли и кинули возле подъезда, сказали, что дружка своего я сама найду, – Зимина, закрыв глаза, терпела все манипуляции, что проделывал Карпов. – Стас, я их не знаю… Они схватили меня у дома, когда я уже подходила к подъезду, затолкали в машину и увезли.       Мужчины небрежно бросают на диван, раздвигают твои ноги и крепко держат их у лодыжек. Один, самый крупный, отодвигает полоску белья и резко входит, так, что с губ срывается стон, но рот тут же затыкают мужской плотью, пытаясь засунуть её до горла. Срабатывает рвотный рефлекс, но это только веселит мужчин, они явно кайфуют, видя то, как ты мучаешься. А через время начинается что-то невообразимое.       Они насилуют с особым зверством, проникая во все возможные места, крича при этом пошлости и продолжая доставлять боль ножом и руками, ударяя все открытые места. Боль разливается по всему телу ещё сильнее, с каждым толчком и ударом приходит новая волна, пытаешься расслабиться, но это не удаётся, а жаль, было бы не так больно и оставалось бы меньше увечий.       Наконец, кончив на твой живот и лицо, они успокоились и отошли от тебя. Пытаешься перевернуться на бок, дабы не чувствовать боли в спине, но этого сделать не удаётся. Кто-то бросает рядом с твоей головой порванные джинсы, и ты с трудом натягиваешь их на себя. А после вытираешь рукавом рубашки лицо.       Станислав укрыл Ирину одеялом и сидел с ней, пока не убедился в том, что она уснула. После, пройдя на кухню, он позвонил операм, которые были на дежурстве, и приказал добыть видео с камер наружного наблюдения дома Зиминой и всех близ лежащих, которые открывают вид на дорогу, а так же видео и с камер своего подъезда. Сам же, не смотря на позднее время, позвонил знакомым и поинтересовался, не было ли таких инцидентов в других районах, но таковых не оказалось. Стас, взяв в руки лист бумаги и ручку, составил примерный список своих знакомых отморозков. Тех, кому так или иначе он перешёл дорогу в ближайшем месяце. Список состоял из человек десяти и почти у каждого из этого списка были знакомые, способные устроить похищение.       Но вопрос: «Почему похитили именно Зимину?», оставался открытым. Стас никогда не был с ней в дружеских отношениях, чаще были конфликты. Хотя, если требовалась помощь, он непременно помогал, как и она.       А сегодня произошло такое, что никак не вязалось со всей их жизнью. К нему в квартиру пришла избитая и изнасилованная Ирина, еле стоящая на ногах, вся в разорванной одежде. И ведь у неё хватило сил подняться до нужной квартиры, хотя она могла запросто потерять сознание раньше и тогда бы пролежала около подъезда или в подъезде неизвестное количество времени…       Зимина резко подскочила на кровати и закричала от боли, что отозвалась в спине. Карпов моментально прибежал в комнату и сел на кровать, всматриваясь в болезненное лицо женщины. - Ириш, всё хорошо? Что болит? Я могу вызвать врача, ты только скажи, – произнёс он тихо. - Нет, Стас, всё нормально, просто… – Ирина опустила голову, плечи её начали вздрагивать. – Стас, они меня, как последнюю шлюху... Мне так больно.       Карпов вновь осторожно обнял Ирину, не понимая, чем в данной ситуации он может ей помочь. Он поцеловал её в рыжую макушку, так же, как когда-то целовал сестру. Сейчас от него ничего не зависело, всё уже было сделано. Но Стас решил, что может, и непременно найдёт этих уродов и отомстит за Ирину.       Мужчины поднимают тебя за предплечья, оставляя на коже синяки от пальцев. Они ведут к выходу и сажают в машину на заднее сидение. Один из мужчин садиться рядом и кладёт руку на твоё колено. Сил возразить нет, как и смысла это делать. Его движения становятся увереннее, он продвигается к бёдрам и вскоре забирается под ткань джинсов. Пальцами ласкает чувствительный бугорок. Нет того зверства, сейчас его касания нежны, но холодок всё же бежит по твоей спине. Легче не становиться. - Прости, малышка, – шепчет он, облизывая раковину твоего уха. – Я был бы нежным с тобой, но обстоятельства…       Движения его становятся всё настойчивее, с твоих губ непроизвольно срывается стон. На лице мужчины торжествует улыбка, пальцы не перестают своего занятия. Тело само отзывается на ласку после столь ужасного с ним обращения. И вскоре ноги немеют и вздрагивают, стон становится ещё громче. Другие мужчины смеются, хваля этого за такой жест извинения. Вновь развязный и такой требовательный поцелуй, на который ты не отвечаешь, и это заставляет мужчину отпустить тебя и дать спокойно вздохнуть. - Стас, я вспомнила, – проговорила Ира, взглянув в глаза начальнику СКМ. – Одного, который в машине… – она осеклась, не желая говорить о том, что с ней происходило. – Его звали Марком. Нет! – вскрикнула Зимина. – Маркусом. Точно, его звали Маркусом.       Картинка нарисовалась полностью. Макус – типичный бандит, который уже не первый раз попадался Карпову. Но посадить его никак не удавалось, у него есть хорошие связи. Недавно за решёткой оказался его брат, всё произошло не без участия Стаса. Но понять, почему они выбрали Ирину для мести, было невозможно. Зимину и Карпова всегда кроме работы ничего не связывало. Хотя Маркус мог видеть её в отделе, когда был доставлен за какой-то прокол. И наверняка наблюдал, как Ира и Стас обменивались любезностями. Возможно тогда он и подумал, что их связывают нечто большее, нежели просто работа.       Станислав, не выпуская из объятий Ирину, не боясь того, что она услышит, набрал номер на мобильнике и поменял свои указания, сказав адрес и то, что мужчин можно убить за сопротивление прямо на месте, не давая ни малейшего шанса. - Стас, они не боялись, что я их запомню, – прошептала Ирина, прижавшись к его груди сильнее. – А я не смогла… Я не помню их лиц…       Одеяло, которым она была укрыта, спало, открыв истерзанное тело. Карпов нервно сглотнул, заметив на её спине неимоверное количество ссадин и синяков, которых не было видно в ванной. Он невесомо провёл по одному пальцем, на что Ирина вздрогнула и добавила: - Вызови мне такси, я поеду домой. Тебе не нужно этого видеть… Прости. - Ир, какое «прости»? Ты о чём? – не понимал Карпов. – Ты останешься у меня, пока не придёшь в норму. Я не отпущу тебя никуда... Слышишь? Никуда не отпущу, – он улыбнулся, как умел, и, посмотрев в глаза Иры, легко коснулся её губ своими. - Не нужно… – она опустила голову. – Это противно, Стас. Они меня в рот… - Ир, – Станислав положил Ирину на подушку и сам расположился рядом, позволив ей лечь удобно и прижаться к его груди. – Мне наплевать на это... Они ответят за то, что сделали... А тебя я не отпущу.       Тебя буквально выбрасывают из машины и оставляют одну. На улице нет ни одного человека, уже ночь. Встаёшь и еле доходишь до двери, которая оказывается открытой. Поднимаешься на нужный этаж, но перед этим пару раз спотыкаешься на ступенях и ударяешься плечом о перила, до двери уже ползёшь. Но потом встаёшь и несколько секунд собираешься с мыслями. Звонишь в квартиру, внутренне молясь, что бы Стас был дома. Дверь открывается, облегчённо вздыхаешь и прикрываешь на секунду глаза.