Большая охота

Тао-та полными злых слёз глазами смотрел на широкие чёрные браслеты из человеческого металла, обхватывающие его запястья, и толстую короткую цепь, соединяющую их. На щиколотках были точно такие же, и цепь от них тянулась к кольцу, торчащему из каменной, грубо обтёсанной стены норы, в которую его бросили. Темнота и жуткий холод приводили Тао-та в отчаяние. Он свернулся в клубок на земляном полу, но согреться никак не мог, его бил крупный озноб, зубы стучали так, что казалось будто эхо каменных стен отражает этот отвратительный звук и многократно усиливает его. За плохо выделанной шкурой, которая занавешивала узкий проход, раздавались приглушённые голоса. Тао-та услышал тихие, приближающиеся шаги, и приподнял голову. Он ожидал увидеть огромного озлобленного волка, но, отодвинув шкуру, к нему протиснулся хрупкого сложения лис, в котором без труда распознавался альют. - Ешь скорее. Мне нужно ещё привести тебя в порядок, - без предисловий произнёс лис и поставил перед Тао-та деревянную миску с непрожаренным кроличьим мясом. – Он хочет тебя видеть. - Тот волк, который меня сюда притащил? Кто он? - Наш великий вождь – Но, - сухо ответил лис, и присел на корточки, чтобы освободить Тао-та от цепей. - Ваш? Но ты лис… - Он мой вождь, мой господин, я принадлежу ему, - жёстко прервал его лис и агрессивно обнажил короткие острые клыки, - как и ты отныне, - добавил он после паузы. - Что ему нужно от меня? – спросил Тао-та, не пытаясь его ни в чём переубеждать и стараясь не злить свой единственный источник информации. - Ты альют, как и я, - пожал плечами лис. – Вождь любит окружать себя красивыми вещами, а если они при этом способны приносить сильное потомство, то полезны ему вдвойне. - Но я не альют! – взвился Тао-та. – Альюты не рождаются среди… - и тут он осёкся, с силой закусив губу. Он не мог признаться. Но лис внезапно закончил за него. - Среди змей, верно? – усмехнулся он неприязненно. – Пойдём, белый змей, вождю будет весьма интересно послушать твою историю, - с этими словами он вздёрнул Тао-та на ноги. Как такое могло с ним произойти? Почему он такой невезучий? А ведь ему только начало казаться, что жизнь потихоньку налаживается. Нет, в их мире нельзя расслабляться; каждый день это борьба и не следует забывать об этом ни на минуту. Тао-та допустил ошибку и теперь за это могли поплатиться сотнями жизней его собратья. Более десяти циклов назад армия Светлых уничтожила Белый мраморный город, сравняла его с землёй, добралась даже до подземных инкубаторов и убила нерождённое потомство жителей города. Уцелело всего около сотни яиц. Одно из них забрал в свой дом правитель чёрных змей, ещё одно он отдал одному из своих генералов. Остальные поместили в инкубаторы. Два белых змеёныша росли, почти не зная друг друга, виделись лишь изредка на официальных приёмах. Но Тао-та был слишком стеснительным и пугливым, чтобы заговорить первым, он всегда держался кончиком хвоста за хвост старшего брата или приёмного отца и не отползал от них. Второй змеёныш, Куно-ки, выглядел неприветливым и мрачным, на всех смотрел исподлобья и не отличался общительностью. Их ничто не связывало, кроме происхождения; два белых змея в чёрной гранитной твердыне. У Тао-та было спокойное, сытое, весёлое детство, его окружали любовью и заботой с первой минуты после вылупления. Куно-ки же с ранних лет учили сражаться, воспитывали в нём твёрдость, выносливость, устойчивость к враждебной магии. Старый король медленно угасал, а когда он отправился в поля мёртвых, всё стало разваливаться. Его наследник, Аттарон, был ещё слишком молод, несдержан, импульсивен и недальновиден; он ненавидел эльфов и отказался заключать с ними новый несправедливый и унизительный договор о мире, особенно, когда их правитель затребовал в качестве гаранта отправить к нему Тао-та. Отказ Аттарона означал только одно – войну. Но Светлые никогда не играли честно, они не сражались на равных, а попросту истребляли непокорных. Зная, что чёрные змеи являются носителями сильной боевой магии, они заключили временный союз со своими северными тёмными собратьями, которые отличались особым зверством и безжалостностью. Их объединённая армия напала под покровом ночи, точно так же, как когда-то на Белый город. Эльфы не жалели никого: ни женщин, ни детей, ни нерождённых змеёнышей. Для них все жители Болот были всего лишь монстрами, отвратительными созданиями, не имевшими права на существование. Тао-та помнил ту ночь и последовавшее за ней туманно-сумрачное утро так, будто всё случилось только вчера. Помнил крики, кровавый смрад, всполохи магии, несмолкающий звон оружия. Он прятался сначала в своей комнате, потом в подземельях, забившись там в самый тёмный уголок. Но внезапно его вытащили оттуда на свет факела. Это был Куно-ки. Он уже тогда выглядел гораздо старше и крупнее, хотя они и являлись ровесниками. Впрочем, в тот момент Тао-та обратил внимание не на это, а на его сосредоточенное, серьёзное и хмурое лицо, в котором однако не было страха. Ничего толком не объяснив, Куно-ки потащил Тао-та за собой наверх. По пути юный змей с ужасом подмечал огромные трещины в древних стенах замка, всегда казавшегося ему неприступным. Он никогда не забудет, как увидел посреди тронного зала израненного Аттарона. Его изломанное тело с изрезанным, безжизненным хвостом, привалилось к колонне и казалось бездыханным. Но он был ещё жив. Подняв голову и увидев перед собой приёмного младшего брата, он поманил его к себе, и когда испуганный, дрожащий Тао-та подполз к нему, Аттарон ухватил его за руку и притянул, заключив в объятия. Юноша прижался к нему, обхватил за шею и расплакался, не в силах больше сдерживаться. - Тише, тише, - хриплым шёпотом, - не плачь. Послушай меня. Это очень важно, - Аттарон приподнял его лицо и пальцами хотел стереть слёзы, но лишь испачкал молочно-белую кожу кровью и грязью. Юного змея продолжали душить рыдания, и старший брат, видимо поняв, что не сможет донести до него словами всё то, что хотел сказать, прижался к его лбу своим и прочитал заклинание. Воздух заискрился вокруг них, и Тао-та почувствовал, как чужие мысли и образы перетекают в его разум, отпечатываясь там словно клеймо, превращаясь в его собственные воспоминания, умения, знания. - Теперь ты наследник. Ты последний, кто может восстановить род чёрных и белых змей, - прошептал Аттарон и, обратив взор к Куно-ки, дал тому знак подползти и сказал: – Береги его, отныне и навсегда, будь рядом с ним, помоги ему стать тем, кто сможет возродить этот город из руин. - Клянусь, что сделаю всё, что в моих силах и отдам жизнь, если потребуется, - склонив голову, проговорил Куно-ки. Аттарон слабо кивнул и, чуть приподнявшись, поцеловал Тао-та в лоб. - Будь сильным, мой маленький брат. Чёрный змей коснулся руками двух белых хвостов и чешуя с них с шорохом опала, обратившись в пепел. - Пять циклов, Куно-ки. Запомни, пять, - прохрипел он из последних сил. Тао-та слабо понимал, что происходит. Он впал в то отчаянное и безнадёжное уныние, когда собственная жизнь и дальнейшая судьба перестают иметь значение. Ему хотелось остаться здесь, свернуться у тела брата и умереть вместе со всеми, кто был ему когда-то дорог. Но Куно-ки грубо схватил его за запястье и вздёрнул на разъезжающиеся, дрожащие ноги. Сам он, казалось, не испытывал никаких трудностей с использованием новых конечностей. Тао-та не мог даже стоять, поэтому Куно-ки закинул его на плечо и бросился в сторону входа в подземелья. Через тоннели они покинули стены города. Следующий день и ночь провели в зарослях болотной травы, отступая всё дальше и дальше к границе территории, принадлежавшей змеям. С того момента, как Тао-та оставил гранитную твердыню, его жизнь целиком и полностью изменилась. Они с Куно-ки укрылись в сером волчьем племени, назвавшись последними выжившими белыми волками. Внешнее сходство и наличие ног подкрепили их ложь, а магия Аттарона скрыла их запах. Им дали наставника, Туара, одного из лучших охотников. Высокий, крепкий молодой волк смотрел на них поначалу с недоверием, но всё же, как и было положено, взял их в свой дом на время обучения. Они должны были стать полезны племени. Если же нет – их прогонят или убьют, что почти одно и то же, с той лишь разницей, что второе милосерднее. Куно-ки быстро приспосабливался, Туар постоянно хвалил его, повторяя, что из него выйдет отличный охотник и защитник племени. Для Тао-та же самым большим достижением стало научиться более-менее быстро передвигаться на новых конечностях, что однако не помогало ему загнать даже медлительного болотного толстуна. Цикл завершался и приближалось время большой охоты. Стада громовых оленей и моховых косуль вновь пройдут через Болота, направляясь в южные степи. А в племени серых волков в большой охоте принимали участие все, включая окрепший молодняк, для которого это событие являлось серьёзным испытанием и настоящей проверкой на силу, выносливость, скорость. Все понимали, что новый цикл начнётся голодным годом, из топей вновь поднимутся твари и охотиться будет невозможно. Тао-та тоже был вынужден принять участие в охоте, наравне с остальным молодняком волчьего племени. Ему оставалось только молиться предкам, чтобы наставник не заставил его и Куно-ки перекинуться в звероформу во время преследования добычи. Они просто не смогли бы этого сделать, потому что Аттарон погрузил их змей в сон на пять циклов. Но многие юные серые волки вплоть до совершеннолетия плохо справлялись со своим зверем, потому наставники не запрещали им охотиться на двух ногах. Клыки, когти и скорость всё равно были на их стороне. - У меня не получится. Не получится, Куно-ки! – срывающимся взволнованным шёпотом проговорил Тао-та ранним утром, когда племя готовилось выступить. - Просто держись поближе ко мне. Тебе не нужно ничего делать, главное не отставай и не лезь на рожон. - Но мы в погоне пересечём границы других племён. Что делать, если они нападут? - Туар говорит, что во время большой охоты границы не имеют значения. Иногда два племени нападают на одно стадо, - равнодушно пожал плечами Куно-ки и перевязал шнуром свои длинные белые волосы. Тао-та последовал его примеру, завязывая длинный кожаный шнурок крест-накрест, пытаясь как следует стянуть копну крупных непослушных белых кудрей. Несколько дней они выслеживали стадо. Некоторые молодые волки откалывались, начиная преследовать более мелкую добычу. Когда громовые олени огласили лес своим рёвом, началась настоящая погоня. Огромные животные передвигались довольно быстро, зажав в центре стада молодняк. Окружить их не представлялось возможным, оставалось только гнать их вперёд и выжидать, когда слабые особи начнут отставать. Тао-та едва поспевал за Куно-ки и плохо разбирал, что происходит вокруг, сосредоточив все силы на беге. Он слышал только своё хриплое дыхание, стук сердца и шум крови в ушах. Наверное поэтому он не заметил, как на них напала группа матёрых чёрных волков в полной звероформе. Тао-та сбили с ног и кто-то придавил его к земле, вжав тяжёлую когтистую лапу между лопаток. - Кто тут у нас? - прорычали над самым ухом и, схватив длинными пальцами за шею, приподняли над землёй. – Какой занятный волчонок, - с нескрываемым удивлением проговорил волк, развернув юношу к себе и пристально разглядывая. На его лице, вымазанном чёрной глиной, выделялись только узкие алые глаза и большие белые клыки, сложившиеся в угрожающую ухмылку. Волк крикнул что-то своим собратьям на племенном наречии. - Чуть позже мы обязательно познакомимся поближе, - тихо рыкнул он, обдав лицо Тао-та горячим дыханием и всё ещё удерживая его за шею так, что тому приходилось стоять на самых кончиках пальцев. Через мгновенье к ним подоспел другой волк, схватил юного змея и, взвалив его на плечо как соломенную куклу, бросился в сторону зарослей колодника. Так Тао-та оказался в чёрном племени. Поздно было сокрушаться, что вовремя не позвал на помощь, поздно умолять отпустить его… поздно что-то изменить? Нет. Тао-та не верил в это и не собирался опускать руки. Он не был уверен, что Куно-ки жив, а значит возможно он последний, кто знает, что глубоко в недрах гранитной твердыни в самом дальнем инкубаторе хранятся сотни яиц и погружены в сон десятки воспитателей, учёных, воинов. Меньше, чем через пять циклов нужно запустить процесс пробуждения иначе они все погибнут. Тао-та обязан был вернуться, чего бы это от него не потребовало. - Я привёл его, хозяин, - тихо проговорил лис, толкнул юношу вперёд и заставил опуститься на колени перед троном, выдолбленным в стволе дерева. Сам он подошёл к вождю и склонился у его ног, почти касаясь лбом ступней. - Молодец, Старый лис, - волк потрепал его по волосам и указал на шкуру по левую сторону от себя. Лис послушно переместился на неё и уселся, подобрав под себя ноги. Вождь поднялся, не сводя с Тао-та заинтересованного взгляда, и медленно двинулся к нему. Юноша, чуть сузив глаза, следил за ним. - Как твоё имя? – спросил волк, обойдя Тао-та по кругу и взяв в руку прядь его длинных волос. - Тао-та. - Знаешь, кто я, Тао? - Вождь чёрных волков. Но. - Вижу, что лис успел просветить тебя. Хорошо. А теперь, скажи мне, кто ты? - Я простой белый волк. Мы с братом последние, кто выжил после нападения эльфов. Но неожиданно ударил его наотмашь. - Лжёшь, - ухмыльнувшись, спокойно проговорил волк. – Он ведь лжёт, верно, Старый лис? - Да, хозяин. Он ещё ребёнок, ему не больше восьми циклов. Племя белых волков было уничтожено задолго до его рождения. - Тогда кто он, лис? - Я думаю, это белый змей, хозяин. - Это не так! – выкрикнул Тао-та, запоздало понимая, что своей реакцией только подтверждает их предположение. - Никогда не видел бесхвостых змеев, - хмыкнул Но. - Потому что я не змей! – предпринял ещё одну попытку юноша. И тут же затараторил, пока его снова не перебили: - Наши родители скрывались в лесах несколько циклов, потом родились мы, а в последнюю падуницу* мать умерла; отец погиб ещё до этого. - Ты сочиняешь на ходу, змеёныш, - оскалился Но, схватил его за волосы и резко дёрнул, заставляя запрокинуть голову. – Впрочем, мне всё равно. Ты останешься здесь и будешь развлекать меня, пока не надоешь. - Он альют, Старый лис? - Я не знаю, хозяин, - помедлив, ответил тот. – Он сказал, что среди змей не бывает альютов. - А я слышал, что змеи могут менять пол несколько раз за свою жизнь, - задумчиво произнёс Но. – Интересно, этого змеёныша ещё можно сделать самкой? А? Что скажешь, Тао? У меня уже есть рыжий волчонок, теперь мне интересно, что может родиться от тебя. Краем глаза Тао-та увидел, как лис весь сжался и отвернулся после слов вождя. - Хозяин, если позволите… - голос лиса дрогнул на мгновение, но вновь обрёл силу, - он ещё совсем дитя, возможно не стоит пока использовать его… таким образом? - Ты мне перечишь, Старый лис? – волк оттолкнул от себя Тао-та и тот, не удержав равновесия, повалился на пол. - Нет, хозяин, - сглотнув, ответил тот, заискивающе глядя вождю в глаза. - Подойди. Лис без промедления поднялся и подошёл к волку. Тот притянул его к себе за загривок и зашипел что-то на ухо, положив вторую руку на его живот и сжав так, чтобы когти слегка впились в нежную кожу. Тао-та видел, как побледнел лис, как безвольно опустились его руки, но расслышал только обрывок фразы, сказанной вождём: - …будет довольно просто от него избавиться… И тем не менее, Но, казалось, прислушался к своему рабу. Он не трогал Тао-та, но нацепил на него ошейник и посадил на цепь у своего трона, с другой стороны на такой же цепи сидел лис, правда далеко не всегда. У Старого лиса была своя роль в племени: он ухаживал за жёнами и наложницами своего господина, готовил им еду, убирал, помогал с детьми. Тао-та развлекал вождя историями из книг, которые прочёл в детстве, стараясь при этом изучить волка и по возможности найти какие-то его слабые места, на которые можно было бы надавить, чтобы уйти отсюда и вернуться к серым волкам. Цикл завершился и пришёл новый. По ночам в глубине леса стенали твари, а иногда казалось, что они совсем близко, скребут когтями стену, пытаясь добраться до живого, тёплого мяса. Первое время после похищения Тао-та ещё надеялся, что Куно-ки придёт за ним, вызволит его из плена, но никто так и не пришёл. За это время Тао-та сумел найти слабость вождя и этой слабостью, как ни странно, оказался Старый лис. Нир, как его звали на самом деле. Тао-та не знал обстоятельств, приведших Нира к такому незавидному положению, тот был совсем неразговорчивым и замкнутым, но хватило одного ненастного вечера, чтобы полностью убедиться в том, что несмотря на внешнюю холодность и издевательства, вождь испытывает к лису вполне определённые чувства. Это был вечер, когда Нир произвёл на свет рыжего волчонка. Случилось это в самом начале цикла, что показалось Тао-та странным, потому что обычно волки вязали самок в сезон союзов, в самом начале сытой и относительно спокойной части цикла, когда падуница уже ушла, и племя подсчитало потери. Тогда появлялся шанс, что к следующей эпидемии детёныши уже окрепнут и большинство из них сможет пережить болезнь. Вождь приказал привести к нему старшую знахарку, когда Нир слёг с участившимися схватками, сказал ей, чтобы не отходила от обратившейся лисы** ни на минуту, а сам метался из угла в угол, будто зверь, попавший в западню. Тао-та видел такого взволнованного будущего отца только раз в жизни и это был его наставник Туар, чей мо′и*** Киро, тоже альют, каждый раз довольно тяжело разрешался от бремени. Когда знахарка принесла Но его новорожденного сына, тот принял его на руки так бережно и смотрел с такой любовью, что Тао-та почувствовал будто стал свидетелем того, что не было предназначено для его глаз. Правда, нельзя сказать, что отношение Но к Ниру изменилось после рождения их второго общего волчонка. Впрочем, Тао-та убедил себя, что это не должно его волновать. Стоило поразмыслить над тем, как можно использовать привязанность вождя, которую он столь тщательно скрывал от других. Однажды Тао-та удалось заполучить шип железного дерева, короткий, но всё ещё острый. Он припрятал его, хоть и понимал, что ему не удастся уйти далеко, если будет угрожать лису или сможет похитить одного из его детей, да и не был способен на подобное. Неизвестно, сколько ещё времени Тао-та провёл бы в племени чёрных волков, если бы в пик голодного сезона на них не напали медведи. Медведи были самым диким и жестоким племенем болот. Они не знали жалости, не испытывали сострадания. Не участвовали в большой охоте, потому что не видели необходимости в том, чтобы делать запасы. Животные не являлись единственным источником мяса для них, так как медведи не гнушались нападать на племена и забирать детёнышей и молодняк на съедение. Из-за того, что они почти всегда пребывали в звериной форме, рассудка и способности мыслить в них практически не осталось. Медведи напали ранним утром, когда основная часть племени ещё спала и бодрствовали только дозорные. Застигнутые врасплох, многие волки пришли в панику, началась суматоха. Но воины и охотники смогли быстро организоваться. Часть из них согнало женщин и детей в подгорные норы, другая часть в это же время перетянула внимание нападавших на себя. Нир вбежал в каморку Тао-та и спешно избавил его от цепи, на которую юношу неизменно сажали на ночь. - Помоги увести наложниц и детей, - бросил он. Тао-та последовал за лисом на женскую половину жилища вождя. Подхватил первого попавшегося малыша и направился туда, куда указывал Нир. Узкие норы вели вглубь небольшой горы, у которой жило волчье племя. Они напомнили Тао-та тоннели под гранитной твердыней, и к горлу подкатила тошнота. Он почувствовал, что страх накатывает бесконтрольными волнами, лишая его способности мыслить здраво. - Ты что делаешь? – окликнул его Нир и остановил, схватив за плечо. - То, что ты мне сказал, - огрызнулся юный змей. - Раздери меня тёмная тварь! Ты совсем глупый?! – он забрал из рук Тао-та скулящего волчонка. – Вернись на шесть шагов назад и лезь в расщелину. Выйдешь у ручья на западе. - Зачем ты… - опешил юноша. - Чтобы ты мне здесь глаза не мозолил и под ногами не мешался. - Но ты ведь раб тут, давай уйдём вместе! - Глупый, как есть глупый, - вздохнул лис. – Это мой дом, здесь мои дети… и моё сердце, - добавил он после паузы гораздо тише. Нора, ведущая к ручью, оказалось совсем узкой. Тао-та приходилось то ползти на коленях, то и вовсе на животе. Он выбрался и, пытаясь определить, в каком направлении двигаться, чтобы не нарваться на медведей или кого-то из волков, огляделся по сторонам. Вдали, на возвышенности, слышались звуки схватки. Тао-та бросился бежать в противоположном направлении, но путь ему преградил раненный, разъярённый медведь. Огромному созданию хватило бы одного взмаха когтистой лапы, чтобы вспороть хрупкое тельце юного змея сверху донизу. Неожиданно на спину медведя бросился крупный чёрный волк. Тао-та развернулся и кинулся в сторону от них, не испытывая никакого желания наблюдать за схваткой, оба они были ему врагами. За его спиной медведь издал предсмертный рёв и рухнул на землю. Юный змей всё же обернулся на мгновение и застыл. Над медвежьей тушей стоял Но. Их разделяло совсем небольшое расстояние, и чёрный волк вполне мог нагнать Тао-та в два счёта, но почему-то не делал этого. Они стояли и смотрели друг другу в глаза и в какой-то момент юный змей понял, что это прощание. Вождь отпускает его. - Мы ещё встретимся, змеёныш, - прорычал Но, - и тогда я получу всего тебя. Он говорил так уверенно, будто умеет читать нити судеб, но Тао-та знал, что волки не способны на это. Ему многое хотелось сказать вождю, но он понимал, что второго шанса на побег ему никто не даст. Развернулся и бросился прочь. Когда поселение чёрных волков осталось далеко позади, Тао-та внезапно перехватили и, зажав рот, припёрли к широкому стволу дерева. - Я уж думал, тебе не хватит ума воспользоваться нужным моментом, мелочь, - Туар оскалился в усмешке, осторожно отпуская его. - Туар! Но как?.. - Прости, что так долго. Было непросто натравить на них медведей. Эти твари повадились зверствовать на заячьей территории и большую часть времени оставались сытыми. Пойдём, Куно-ки нас нагонит. - Он жив? С ним всё в порядке? - Более чем. И это была его идея. Туар бегло осмотрел его и, найдя состояние юноши удовлетворительным, ухватил его за запястье и повёл за собой, вскоре перейдя на бег. - Когда же ты научишься обращаться, негодный ты волчонок?! – недовольно прорычал охотник. Тао-та промолчал, вновь сосредоточившись на беге и скоро, как во время большой охоты, из всех звуков для него остался лишь шум крови и стук собственного сердца.