The way I love you.

Закатывая рукава испачканной в пятнах краски рубашки, Намджун совсем не задумывается, что кто-то может наблюдать за его возней с очередной, не самой лучшей, к слову, картиной. Или выдался такой день, или фортуна не на стороне Кима, но краски не ложатся друг на друга, смешиваются в уродливые оттенки и даже подтекают. И это у того человека, что без особых усилий пишет различные картины, будь то портреты или же самые обычные натюрморты с участием фруктов, мирно полеживающих на старой выцветшей скатерти. Что-то явно пошло не так. Намджун с детства умел ценить прекрасное, умел видеть красоту даже в какой-то неприметной вещице. Его привлекали растения своими изящными, а порой необычными, изгибами, живыми красками и приятными ароматами. Маленькому Ким Намджуну приносило истинное удовольствие сидеть в саду, где никого, кроме него самого не было. Только он, его альбом с карандашами и яркие краски, созданные природой. Лишь ветер или жужжание пролетающей над цветами пчелы нарушали тишину, такую уютную, приятно обволакивающую тело и душу и дарящую покой. Внутреннее равновесие, когда абсолютно нет дела до окружающего мира, людей, снующих за невысоким заборчиком их сада. Намджуну безумно нравилось выводить карандашом в своем толстом альбоме, содержащем большое количество зарисовок, плавные линии, извивающиеся по белоснежной поверхности и переплетающиеся с другими, не менее плавными. Постепенно на плотной бумаге вырисовывались необычной красоты растения, которые притягивали взгляд, вызывали восхищения и беспрерывный поток похвал тому, что мальчишка развивает свой талант. Но все не может быть так идеально, всегда должно присутствовать то «но», что поставит идиллию под угрозу полного исчезновения. В жизни совсем юного Ким Намджуна тоже существовало такое «но». «Но» по имени Ким Сокджин. Один из тех немногих людей, что сумели привлечь внимание Намджуна не только своим эксцентричным поведением, но и красотой. Не то чтобы маленький Ким жаловался на это самое «но», мешающее его некогда спокойной жизни. Этот маленький сорванец пробуждал в Намджуне вдохновение. Стоило Сокджину появиться на горизонте, как по телу младшего пробегали табуны мурашек, неся за собой волну своеобразного трепета, заставляющего покалывать кончики пальцев от предвкушения. Даже если они были разными по характеру, а их вкусы порой совсем разнились, это не мешало одному рисовать, а второму восхищаться незамысловатыми рисунками. Обхватив тонкую кисть длинными пальцами, Намджун сверлит взглядом холст, который, кажется, нужно выбросить, пока никто не успел заметить. В своих мыслях он близок к отчаянию. Никогда раньше он не чувствовал ничего подобного, будто бы вдохновение в разгар работы передумало и решило помахать парню на прощание ручкой из-за угла. Он устало вздыхает и качает головой, отчего светлая челка падает на глаза и практически закрывает обзор. Не выпуская кисточки из рук, он решается поправить волосы, но что-то идет не так, и Намджун пачкает собственное лицо краской. Сегодня точно не его день. И он совсем не удивляется, когда холст из его рук падает прямиком на пол, пачкая невысохшей краской все вокруг. Он не удивляется и из ниоткуда взявшимся рукам, которые перехватывают его поперек талии, осторожно притягивая к себе. Не удивляется и прохладному кончику носа, который тут же касается его шеи. Он слышит тихий смех Сокджина и не может сдержать улыбки. Неугомонный парнишка. И этот тихий смех вызывает легкую дрожь, которая, кажется, достигает самых кончиков пальцев. Намджун порывисто выдыхает, когда мягкие губы прижимаются к едва выступающей венке на его шее, и прикрывает веки, наслаждаясь этими незамысловатыми ласками. В следующий момент на пол летит и кисточка, а Намджун разворачивается в руках старшего. - Я скучал, - негромко произносит Сокджин, будто бы желая, чтобы никто, кроме их двоих не слышал. Он счастливо улыбается, глядя прямиком в глаза блондина, который также не смеет отвести взгляда. Намджун касается своими перепачканными в краске пальцами лица Сокджина и обводит контуры кончиками, отчего старший становится таким же красочным. Сокджин же чуть прикрывает глаза и, словно довольный кот, проводит языком по губам, чуть смачивая их собственной слюной. Этот жест, словно призыв, действует на младшего, отчего тот, не выпуская любимого лица из своих ладоней, наклоняется немного вперед, а затем осторожно подцепляет чуть блестящие губы своими и втягивает в легкий поцелуй. Ким Сокджин похож на солнце. Его добрые глаза и мягкая улыбка всегда наполнены теплотой. Рядом с Намджуном он сияет, он расцветает, будто те цветы, что так любил рисовать в детстве младший. - Ты испачкался, - Сокджин касается еще не высохшей полоски краски на лице Намджуна и проводит по ней большим пальцем, слегка размазывая ее по щеке. Он вновь тихо смеется, а новые стайки мурашек уже сбегают вниз по спине младшего. - Ты тоже, - улыбается Намджун, не скрывая искорок озорства во взгляде. Даже такой, перепачканный, Сокджин вызывает лишь приливы вдохновения, смешанные с нежностью. Как это было в детстве, когда его упрямый хен сидел рядом с ним, потому что знал, что так Намджун точно закончит очередную потрясающую работу. И пусть он частенько засыпал прямо там, сморенный усталостью, блондин всегда будет ему благодарен за то, что он сейчас имеет. Ведь не будь в его жизни Ким Сокджина, не было бы и его – художника, имеющего огромный потенциал и очаровательную музу, в которую он влюблен до беспамятства.