Пятница 13

Что делают молодожены в свою первую брачную ночь? Конечно, деньги считают, подарки перебирают, надо ведь знать, оправдалась свадьба или нет. Конечно, я тоже была не против прошерстить пакетики с деньгами, посмотреть, сколько гости от щедрот отвалили, но толи от нервов, толи от выпитого, голова болела просто ужасно, а еще в сон клонило. И меня и Тимку, и весь оставшийся город впридачу. Смыв макияж, не ложиться же раскрашенной куклой, я вышла с чашкой зеленого чая на балкон. Два часа ночи, а окон, что светятся почти нет. А ведь день такой хороший теплый, майский не по-сибирски. Хотя гостей понаехало немало, нашу съемную однушку оставили только нам. Мол, брачная ночь у вас, а потому не будем вас беспокоить. Когда я вернулась с балкона Тимошенька уже расстелил диван и лежал отвернувшись к стеночки воткнув наушники и слушая засевшую в его мозгу и включенную на телефоне песенку. Вот тебе и брачная ночь. Вот тебе! И не мешай! Чему не мешать то? Моим буйным яойным фантазиям? Как же я злилась! Представить было сложно как. Вопрос только на кого? На наивных в своей заботливости родственников? На Тима? На себя? Наверное, можно было только на себя. Тяжело вздохнув, я нацепила на себя футболку с логотипом любимого печатного издания и легла рядом с милым. Лежала с больной головой, благо хоть без вертолетиков, слушала как Тимофей посапывает под еле ощутимую музыку. Да да, слух у меня очень хороший. Думала, как же быстро он отрубился, и сама тоже хотела спать, а в голове крутились всяческие истории. Яойный онанизм, иначе и не назовешь. И, конечно же, когда уснула мне снился сон. Тимошка мой и симпатичный такой парень, который вроде как я занимаются сексом. Хороший такой сон, возбуждающий. Что же я за человек, думалось мне, что возбуждаюсь на трахающихся мужиков. В этой ночи только этот сон и был приятным, жаль не долгим. Потом мне стало плохо. Боже как плохо. Что же я вчера такого съела или выпила, что сейчас так ломает. Почему все внутренности как ножом режет. И все это не просыпаясь. Сплю я обычно чутко, даже слишком, а потому слышала, как рядом ворочается, стонет и скрипит зубами Тимошка, вот только полностью проснуться не могла никак. так и металась где-то на грани сознания. И он, видать, мучился не пробуждаясь. Сколько времени это продолжалось. Казалось вечность прошла до тех пор, пока впала в блаженное небытие, сменившееся сном. Мне казалось, что проснулась я уже утром, но за окном все еще было темно. За окном светила полна луна, звезды мерцали мистическим светом, и все еще изредка падали осколки кометы, закончившей свой большой круг ночью. В комнате от луны было светло. Рядом на диване лежал разметавшись мой Тимошенька. Раскрывшись весь потный от ночного кошмара. Моё тело тоже было неприятно влажным, вся футболка хоть выжимай. Вот я и стянула ее через голову. Так было приятнее, ветерок что дул из приоткрытой форточки приятно охлаждал тело. Я закрыла глаза и улыбнулась. В комнате пахло сиренью и неожиданно арбузом. Сирень цвела на улице а арбуз? Не было вчера никакого арбуза. Май месяц, какие арбузы. Открыв глаза я все таки оглянулась. Арбузов и правда не было. Никаких. Зато был Тим. Как же хотелось к нему прижаться. А что вот и прижмусь как есть, голой грудью к его торсу. Если проснется разозлится, но не проснется ведь. Знаю я его спит он много и как убитый. Разбудить его ночью почти невозможно. Сказано сделано, нагнулась и обняла. Приятно было, как ни когда. А ведь и действительно как никогда. Совершенно не мешала моя непомерно огромная грудь. Не было ее. Я не хотя отлипла от Тимофея и села на диване смотря вниз. Туда где раньше была грудь весьма немалого 4-го размера. Найти на нее приличный лифчик всегда было проблемой, а без него ходить тоже нельзя, отвисает ведь. Незаметить такое нельзя. А уж отсутствие то точно сразу заметишь. Грудь была плоской, совсем плоской. И вместо моих весьма крупных сосков маленькие такие аккуратные темненькие сосочки. Мужские я бы сказала. Да и грудь полностью такая же мужская, как мне кажется. Даже красивая. Посмотрела ниже. Живот, вот как понять мой живот или нет? В последние полгода я своей фигурой сильно занималась, пресс был что надо. Вот нормально он выглядит или нет? Раньше я его сидя видеть не могла. Вот толстым мужикам увидеть свое хозяйство пузо мешает, а мне грудь. Сейчас не мешала. Еще ниже были новые штанишки от спального комплекта. Некомфортно влажные, пропотевшие от ночного ужаса и боли. Так стало неприятно, что он них захотелось избавиться. Как от заусеницы, которую проще вырвать, чем смириться с ее наличием. А потому штаны я просто стянула. Какое же это было облегчение и… И шок. Ноги, я бы сказала не мои. Нет вполне себе стройные, длинные, но факт не мои, и особенно не моим было то, что обнаружилась между ног. Член! Аккуратненький такой ладненький, весьма внушительных размеров, за ним вполне комфортно расположилась мошонка. Все такое красивое, а главное на мне, значит моё! - Так это сон, - выдохнула я с облегчением. Только такой вот пародоксально реалистичный. До безумия реалистичный. Я стала осматриваться дальше. Что же я такое в этом чудном сне. Парень, смачный такой, классный, аж самой нравится. Только волосы мои черные, длиной ниже лопаток, ногти мои, приятным таким нежным лаком накрашенные с узорчиком в виде сакуры. Ну и сон. Смеяться хотелось. А еще хотелось Тимошку моего, это он сволочь, так приятно пах арбузной жевачкой. Нет это был потрясающий сон, смешной однако. Но такой обалденный. У меня был супруг и у меня был член, чтобы его, супруга моего как следует отыметь. Счастье то какое. Вот только диcгармония была – лак. Лак, с сакурой на ногтях. Смешно наверное со стороны смотрелся голый парень, под метр восемьдесят ростом, с легким стояком и судорожно пытается стереть с ногтей лак. Давление внизу живота нарастало и я по-быстрому решил вернуться к тому, кто меня от этого давления мог избавить. Нет можно было, конечно подрочить на него. Но не хотелось. Все таки такой сон пропадает. Я могу все-все чувствуя занять с ним любовью, а в замен простая дрочка? Нет, уж увольте. Мой чудесный член достоин большего. Как все-таки хорошо, что Тим спит как убитый. Мне сейчас очень хотелось чтобы он был такой же обнаженный, как и я. На нем были боксеры, тоже все влажные от пота. Чего ради мы все так в моем сне увлажнились? Это не известно, но факт. И он сам иногда ерзал стараясь избавиться от вызывающего дискомфрт предмета одежды. А потому когда я ему в этом помогла снова расслабился раскинувшись на покрывале. Какой же он у меня красивый, Тимка мой, - думалось мне. – И как вкусно пахнет. Казалось запах исходил от него самого. Почему мой милый пахнет арбузом, это уже другой вопрос. Мой сон сегодня дарит мне парадокс за парадоксом. Но не воспользоваться этими парадоксами я не могла. Подобравшись поближе я вначале легла, рядом прижимаясь и урча как мартовский кот, а потом взобралась сверху, осторожно, аккуратно, чтобы ощутить его под собой. Как же это было круто. Жаль спит. Мне то, в моем сне было не до сна. Хотелось двигаться, желательно в нем. Ну и дурацкий же сон. Нелепей не придумаешь. Он ведь спит, еще и лыбится во сне. - Тим, - позвала я тихо, на ушко. А потом неудержалась и поцеловала его. Или поцеловал? Все же надо думать о себе в мужском роде. У дам, не бывает такого агрегатика между ног. В этом моем сне я мужик. Допустим Юлий. Итак, друг Юлий, что мы с тобой делаем. Не насиловать же нам сонное тельце своего милого супруга. Он то, конечно не против, я это прямо чувствую. Вон как его достоинство мне в живот упирается. Сонно немного, но все же упирается, откликается на мою ласку. Подвигал немного низом живота, потерся своим другом о его. Откликается черт побери, откликается. До чего же приятное занятие, и как круто о себе в мужском роде думать. Всегда хотелось быть парнем, но так чтобы голубым. И вот она мечта сбылась. Пусть и во сне, но реально то как. Потираюсь помаленьку, а руки сами начинают его бедра поглаживать. Мои милый сгибает ноги в коленях, мол продолжай. Понятно, что ему снится сон. И в этом сне он тихо постанывает. Как же нестерпимо хочется его поцеловать. В реальности он меня бы не одобрил, даже обиделся смертно и вовсе бросил, как предательницу, но тут мой сон, моя епархия. Что хочу то и делаю. А потому продолжая поглаживать его бедра целую прямо в губы. Вчера вечером мы здорово в этом натренировались, поднаторели можно сказать. Губы такие родные и знакомые мне отвечают сонно, слегка. Руки, пусть вяло но обнимают, поглаживая по спине, зарываясь в волосы. И вот мы уже во всю целуемся потираясь членами. Он стонет мне в губы и обвивает ногами спину. А мой дружок упирается ему теперь прямо в задницу. Ему как-то слегка влажно, ему нравится. Я помню Тим говорил, что без смазки ему очень тяжело, он ведь безмерно узкий. Смазка есть в прикроватной тумбочке вот только тянуться к ней не хочется сейчас. Хотя надо бы. И рука тянется, но не в тумбочке, а к дырочке, оглаживая по дороге его полупопия, чуть сжимая их. А вот и дырочка, касаюсь ее пальцами. Совсем она не сжатая, и какая-то текучая. Как будто в естественной смазке. Ну сон ты даешь! У солнышки моего собственный смазка в заднице вырабатывается. Я счастлив, а уж Юлий младший как рад, так и просится туда, в пещерку эту. Но я пока держусь не пускаю. Подготовить надо, чтобы не проснулся раньше времени. Пусть в моем сне он видит свой, эротический. Я вожу пальцем вокруг дырочки, и смазки при этом больше, она тягучая и приятная. Одним пальчиком надавливаю. Тимка стонет мне в губы, подается вперед, поцелуй становится просто безумным, а рука оставляет мои волосы и тянется к члену. Который он направляет в себя, подаваясь вперед. Все! Мою крышу сорвало полностью. Он. Этот странный агрегат, что приделан сейчас между моих ног живет своей жизнью и мне пожалуй не подконтролен. Черт я не скажу что это приятно, это даже больно. Освободиться бы от этого давления. Освободиться. Черт! Какой же я не умелый мужик, хорошо хоть природа за меня все делает. Вперед, назад, вперед назад. Не такой уж ты и узкий, солнце мое. Вон все аж хлюпает, и это только то, что выделяет твоя собственная задница. Вдалбливаюсь в тебя, чувствуя как твой маленький друг напряжен. Не знаю как тебе, твои глаза закрыты, рот напротив приоткрыт, и стонет. Ты стонешь кричишь и извиваешся подо мной. Эх Тимка почему это только сон. И вот разрядка. Какое опустошение и освобождение. Я, который Юлий падаю на тебя, но все еще не хочу покидать твоего тела, наоборот последним усилием пихаю своего обмягчего дружка внутрь. Останься там, надолго на всегда. Ты тоже сжимаешь мышцы ануса и… что-то происходит. Что-то во мне со мной. С ним, с господином Юлием младшим. Как будто узел какой-то выпадает внутрь Тимки. Он вздрагивает расслабляется и открывает глаза. Я от неожиданности тоже расслабляюсь, но при этом все равно остаюсь в тебе. Как это приятно. Такая расслабленность и нега. И при том в тебе. Лежу пару минут на твоей груди а ты спрашиваешь с обидой, грустью и горечью одновременно. - Юль, зачем ты так со мной. Чем ты меня? - Это сон... - отвечаю, очень устало и удовлетворенно звучит голос. Совсем кстати не мой. Приятный бархатистый мужской. А у Тима более звонкий чем обычно. Он поднимает мою голову и смотрит прямо в глаза. - Ведь это ты, - спрашивает звонкий, совсем не Тимошкин голос. - Я, - отвечает не совсем мой, бархатистый, парнячий. Он пытается выбраться из под меня вылезти, освободиться. Но не тут то было. Меня как зажало там внутри. Совсем не больно. Ни ему ни мне, а не освободиться. Он тяжело вздыхает и обнимает меня. Блаженство. Какое же блажество! - Сон говоришь, - спрашивает мой милый. - Сон, - киваю в ответ. - Хороший сон, классный. Мне ни с кем так хорошо не было. Только с тобой. - Это потому, что я тебя люблю, - отвечаю. - И я тебя, - говорит он. - Можно тебя поцеловать, - спрашиваю. - Да что уже тут церемониться. Целуй, конечно, - отвечает. И я снова касаюсь губ. Сначала нежно, познавая. - Тебя целоваться правильно научить? - спрашивает Тимка мне в губы. - Научи, - отвечаю. И мы целуемся, обнимаемся, катаемся по кровати, в такой вот невероятной сцепке. И постепенно мой дружок внутри просыпается и снова начинает двигаться. Мы снова вместе. Тимка в моем сне уже не спит. Он весьма активен и страстен. А я, я снова изливаюсь в него и лишь потом мой змей вытекает из своей пещерки. А мы лежим голые рядом и кайфуем. Тимофей все-таки делает над собой усилие и смотрит на меня. На мое тело, такое мужское сейчас. - Знаешь, так мне нравится больше. Давай не просыпаться. - Давай, - соглашаюсь я. Мой милый любимый супруг придвигается ближе обнимает и кладет свою курчавую белокурую голову на мою плоскую грудь. Через какое-то время мы оба засыпаем. Хотя над маленьким сибирским городом уже встает солнце.