Тонкие страницы жизни

Музыка: CALLmeKAT — Bug in A Web (CVPELLV Remix)

Audi, vide, sile (лат.) - Слушай, смотри и молчи.

      Это был тот самый момент, когда шестым чувством уже знаешь, что произойдет нечто неприятное. Что-то такое, отчего по телу пойдут мурашки, а на лице проступит маска отвращения, может быть, задергается веко, но вряд ли дойдет до такого, потому что всего-навсего это было обычное собрание сотрудников музея. Что в этом такого, они собирались так каждый месяц, а если планировалась какая-нибудь яркая выставка, то и того чаще. Но сейчас, то редкое чувство, которое даже не могло предугадать счастливый билетик в лотереи, теперь орало на всю мощь, заставляя девушку с подозрением оглядываться и ожидать чего-то неприятного.       — Что случилось? – тихо спросила она у женщины, которая уже давно была ее хорошей приятельницей.       — А, Роксана, — та быстро улыбнулась ей приветливой улыбкой, подходя чуть ближе, пока они шли по широкой лестнице, не обращая внимания на расположенный внизу зал с картинами. Это любимое место пожилых дамочек практически всегда полнилось тихими восторженными вздохами, говорившими о том, как очередной шедевр поверг не искушенных зрителей в восторг. Но сейчас зал пустовал, потому что для посетителей было еще слишком рано, все-то девять утра. – Я не знаю.       — Взяли новичка? – предложила девушка, уже начиная успокаивать себя, что у нее просто шалят нервы.       — И ты бы его не заметила? – женщина хмыкнула, намекая на то, что девушка прекрасно знала всех работников и новенького, бесполезно шатающегося по огромному, построенному в романо-византийском стиле зданию музея, непременно заметила бы. – Может быть случайная выставка?       Случайными выставками обычно назывались те, которые были спланированы в самые кратчайшие сроки, и сделанные, несмотря на внезапные обстоятельства идеально. Как правило, частыми экспонатами были картины, но иногда приходилось иметь дело и с обнаженными скульптурами.       — Может, — тихо согласилась Роксана, вопреки этому, чувствуя, что это было не так.       Пройдя несколько этажей, пустовавших в это время, и где можно было бы полюбоваться красивейшими архитектурными ансамблями, они направились в небольшую комнату, переоборудованную в зал для работников. Узкий длинный стол собирал за собой двенадцать руководителей, которые решали важные вопросы музея. Но, учитывая то, что были приглашены различные специалисты, которых набиралось порядком больше двадцати человек, и это только самые главные в своей области, то сейчас начинало действовать негласное правило: кто первый пришел – того и кресло. Как правило, это позволяло собирать трудящихся довольно-таки быстро, исключая самые малейшие опоздания.       Игра начинала набирать свои обороты уже с лестниц, когда направляясь к кабинету, работники встречались взглядами и автоматически измеряли расстояние до двери, планируя, успеют ли они дойти раньше остальных.       Этот раз не был исключением, поэтому женщина, с которой шла Роксана, тут же увидела соперников с другой стороны коридора, другие же пока только сходили с лестницы. Нетерпеливо дернувшись, она недоуменно посмотрела на ленивую походку девушки, которая казалось бы совершенно не хотела участвовать в этом спринте. Но, верно угадав желание коллеги, быстро улыбнулась ей.       — Иди.       — А как же ты? – быстро спросила та, едва оборачиваясь на других.       — Я за тобой, — Роксана быстро кивнула, подталкивая женщину к двери кабинета, до которого осталось каких-то десять метров.       — Я займу тебе место, — бросила коллега и устремилась вперед, под ненавидящими взорами сотрудников, медленно открывая дверь и гордой походкой победительницы заходя внутрь.       Роксана усмехнулась, ну вот какой директор будет устанавливать такие правила и открывать доступ к креслам руководителей обычных сотрудников, чтобы те, хоть на пару минут, но успели испытать то прекрасное чувство власти, пока им недоступное. К тому же это было полезно не только специалистам, но и самим руководителям, которые каждое собрание могли бы поддерживать свой статус, а не вечно опаздывать и стоять у стены, любуясь, как кто-то расположился в его кресле. Определенно директор, создавший такую родственно-дружескую обстановку в целом музее достоин был большего, чем простого уважения.       Девушка мечтательно улыбнулась, а вдруг, Николас собирает экспедицию в Румынию, как этого давно хотел, и планирует поделиться этим с остальными. Но, а вдруг нет? Ведь та информация, которой он владел, могла бы уже итак многого стоить. Так зачем же их созвали?       С неспокойно душой, она зашла в кабинет и неожиданно остановилась, народу было слишком много, а кресла пустовали. Что-то было не так. Не найдя коллегу, Роксана все же устроилась около стены, с высоты своих каблуков наблюдая за тем, как шептался народ.       Вдруг, отличившийся от остальных, стук мужских ботинок привлек внимание и все посмотрели на Николаса Каннингэма, всеми любимого директора лондонского музея Виктории и Альберта. Этот мужчина, возраста за шестьдесят был среднего телосложения с неизменным джемпером серо-бордового оттенка. Он никогда не обременял себя дорогой одеждой, предпочитая элегантным костюмам удобную, и несколько домашнюю одежду, в которой он смотрелся как какой-то смотритель, получивший грамоту за тридцатилетний стаж.       — Приветствую всех, — его приятный бас разошелся по кабинету как прохлада от нового кондиционера, слишком мягко, чтобы вызвать трепет. – Очень рад, что вы все так быстро откликнулись. Сегодняшнее собрание будет быстрым.       Девушка стиснула в руках черную сумку и быстро повесила на плечо, дожидаясь продолжения, которое тут же последовало.       — Понимаю, что это будет несколько неожиданно для некоторых, а для кого-то вполне ожидаемо, но… я отправляюсь на пенсию.       Секунда тишины взорвалась вздохом отчаяния и какого-то даже испуга. Сотрудники тут же переглянулись; несмотря на слова директора, такого не ожидал никто.       — Понимаю-понимаю, что такое не решается с бухты-барахты, но как вы видите, я уже не так молод, как раньше, да и есть кому меня заменить. Новым директором будет Джеймс Браун.       — Директором? – голос впервые изменил ей, выдавая жалкие поскрипывания, чем-то напоминающие ей сухой голос профессора, лекцию которого она недавно посетила. Но сейчас, она могла посоревноваться даже с ним.       Среди возникшей тишины, которая затрещала как заряженный воздух, ее голос привлек своих зрителей, отчего Роксане пришлось довольно быстро взять себя в руки, пытаясь изменить выражение своего лица, которое тихо намекало ей, что вытаращивать глаза и открывать рот, было несколько неудобно, не говоря уже о том, что некультурно. Веко левого глаза все-таки задергалось.       Рядом послышался тихий довольный смех, от которого по рукам волной прошлись мурашки. Она уже знала, кто стоит рядом, поэтому даже не обернулась на мужчину, предпочитая его игнорировать.       — Не плохая новость, не правда ли? – поинтересовался Алекс, едва наклоняясь к ее уху, отчего волоски на ее шее встали дыбом. Если бы она могла убить одним лишь взглядом, то последние два года ее работы в музеи стали бы раем. Но, к сожалению подобной функции организм не поддерживал, одарив ее всего лишь колким взглядом потемневших шоколадных глаз.       Она промолчала, чувствуя, как в горле тут же образовалась неприятная сухость, которая помешала ей послать этого напыщенного индюка, в трудовой книжке оформившегося специалистом по учету музейных предметов, куда подальше. Но желание было дикое, слишком заманчивое, чтобы ему противостоять.       Она со вздохом начала молиться, надеясь, что когда-нибудь это чучело деревенское получит наказание и если не за воровство экспонатов, то хотя бы за пренебрежительное отношение к своим коллегам. Хотя и то и другое было в равной степени отвратительно.       — Теперь у тебя не будет крыши, которая всякий раз покрывала бы тебя, — Алекс ехидно пронаблюдал за тем, как к Николасу подошел Джеймс и с благодарной улыбкой пожал тому руку.       — Зато видимо у тебя будет, — тихо прошептала она, не думая о том, что мужчина не услышал ее.       Мистер Каннингэм начал что-то говорить о том, что это было давно принятое решение, и что он будет счастлив передать руководство над музеем в надежные руки своего заместителя.       Надежные? Роксана хмыкнула, это слово слишком резко подняло в ней волну возмущения от того, как солгал Николас, произнося эти слова. Она уже давно догадывалась, в чем именно выражались эти «надежные» руки Джеймса, и уж точно не в том, что бы удерживать финансовое и достаточно популярное учреждение на плаву.       Не дожидаясь окончания собрания, она вышла из зала, все равно ее уход никто не увидел, все были слишком сильно поглощены поздравлениями и надеждой, что неофициальная часть пройдет в каком-нибудь кафетерии, дабы все смогли пожелать новому генеральному директору музея удачи.       Шестое чувство ее не подвело, случилось то, чего она никак не ожидала, словно бы весь мир, державшийся на острой игле, все-таки сорвался в сторону, и не саму благополучную, как она не хотела бы.       Решительно застучав каблуками в сторону кабинета уже бывшего директора, Роксана не сразу заметила, как за ней кто-то идет, лишь когда на ее плечо упала тяжелая мужская рука, она тут же остановилась, испепеляя Алекса злобным взглядом.       — Ух ты, потише дорогая, — усмехнулся мужчина, все-таки убирая руку. – Еще чуть-чуть и я сдам тебя в музей через дорогу, за твой восхитительный змеиный взгляд.       Нолан засмеялся своей шутке, прекрасно зная, что в относительной близости к ним располагался знаменитый лондонский музей естествознания, где были представлены лишь вымершие животные.       — Тебе лишь бы все сдать и выручить деньги, — в ответ зашипела девушка, оглядывая эти обноски. – Хотя да, тебе они нужны, судя по тому, как ты одеваешься.       Она взглянула на его хлопковую рубашку в широкую клетку и потертые старые джинсы. Может быть, те и были модными, но не в таком серьезном учреждении, как музей. Скорее всего, этот наряд подходил для того, чтобы выйти за сигаретами, но никак не для работы.       — В отличие от тебя, я не пытаюсь выделиться безупречным нарядом, чтобы мной восхищался каждый, кто пройдет мимо. Может быть, я коплю.       Алекс никогда не воспринимал ее всерьез, по-прежнему думая, что она пытается занять должность выше имеющегося у нее научного сотрудника, пусть и главного, считавшегося самым высоким среди остальных.       — Да? – презрительно удивилась она, делая большие глаза и видя ими неприятное лицо. — И сколько же в твою розовую свинюшку принес обелиск шестой династии фараонов? – приторно-сладкая улыбка на ее губах вызвала у Алекса резь в зубах, отчего он тут же оскалился, показывая практически ровный ряд белых зубов. Конечно же, на личного дантиста у него теперь деньги были.       — Если бы он прилетел вместе с остальными экспонатами, то принес бы мне спокойствие, потому что мне пришлось заполнять кучу важных документов.       — И почему мне кажется, что несчастнее ты от этого не стал, — она хмыкнула, внезапно видя, как Алекс наклонился к ней, обдав ее шею кончиками растрепанных светлых волос.       — Моя дорогая Рокси, мне жаль, что ты так до сих пор и не научилась не замечать того, что происходит. Надеюсь, когда ты осилишь это, ты придешь ко мне.       Он резко хмыкнул в ее уложенные волосы и, развернувшись, пошел обратно. Конечно же, как он мог не поздравить свою «крышу» со вступлением на новую должность.       — Если только с дробовиком, — произнесла она, пытаясь избавиться от жуткого аромата его дешевого парфюма.       Теперь, практически полностью утвердившись в том, что все это произошло не случайно, она отправилась к своему дорогому другу Николасу Каннингэму. Она должна… нет, просто обязана была выяснить причину, по которой тот отдал свой пост мошеннику.       Решительно постучавшись в кабинет директора, она быстро зашла, конечно, что же тот уже был на месте, из-за того, что Алекс успел задержать ее ровно настолько, чтобы директор успел дойти до кабинета.       — Что это было? – быстро спросила она, застывая на пестром ковре и недоуменно рассматривая мужчину, который успел присесть за свой стол.       — И тебе привет, Роксана, — Николас кивнул ей, нисколько не обращая внимания на ее сердитый взгляд и тон.       — Старый? Вы? – девушка выпучила глаза и, не дождавшись реакции мужчины, быстро произнесла. – Чушь, — после Шерлока это стало ее любимой фразой, которой она нередко пользовалась.       — Может быть, — он легко пожал плечами, внезапно вскидывая на нее глаза. – Но болезни внутри меня требуют особого подхода, — он улыбнулся.       — Даже если и так, вы все равно могли бы остаться, мы не будем сильно загружать вас работой…       — Роксана, послушай, это было осознанное решение и к тому же что-то исправлять сейчас уже поздно.       — Но почему Браун? – она в непонимании покачала головой, все же принимая тот факт, что человек уже сделал свой выбор с которым она должна была так или иначе смириться.       — Я не скажу, что он самый достойный, но, — Николас замолчал, поднимая руку и дотрагиваясь до седой бороды, надеясь, что девушке не понадобиться его продолжение, но она упорно ждала от него ответа и он сдался. – Он единственный, кто подходил для этой должности. А перевести кого-то с филиалов я не мог, для этого нужно было бы около месяца договоров, и еще полгода работы у нас, для изучения всего материала.       — Так было бы время на раздумья, — она довольно улыбнулась, видимо понадеявшись, что за всей этой волокитой, Николас смог бы передумать, но тот удрученно покачал головой.       — Но у меня его нет, — мужчина внезапно серьезно взглянул на нее и она сочувственно вздохнула. Теперь в ней взыграла совесть.       Должно быть, он рассчитывал на ее поддержку больше, чем на кого-нибудь другого, тем более с такой непростой ситуацией, а она вместо этого начала оспаривать его решения и всячески сомневаться в правильности его слов.       — Простите, — она покаяно опустила голову, готовая услышать последний приказ Николаса, который попросил бы ее уйти из кабинета, но тот молчал и она все же решилась посмотреть на него. Николас едва улыбался ей отеческой улыбкой, такой знакомой, такой родной, отчего болезненно сжалось сердце.       — Роксана, я же знаю, ты умная девочка и я с удовольствием поставил бы тебя, но ты еще многого не знаешь, — он попросил ее подойти к нему, и она практически тут же оказалась у стола. Ловкие руки мужчины заставили ее присесть на дубовую столешницу, пока он пытался успокоить ее буйный нрав, который порой вдохновлял его на такое, отчего старики его возраста уже давно признали бы его сумасшедшим. – Управлять музеем это не так просто, как хотелось бы. Видишь, до чего я себя довел.       — Я не хочу, чтобы вы уходили, — все же прошептала она, боясь представить, что тут будет завтра или через неделю.       — Я тоже, дорогая. Я тоже.       — Я обязательно буду вас навещать, и вы тоже заходите к нам, — она с надеждой посмотрела на него, со своего роста прекрасно видя его аккуратно причесанные волосы, цвета снега.       — Непременно, — радостно согласился он, отпуская ее руки и смотря как она проходит к двери, как вдруг случайно вспомнил кое-что. – Роксана!       — Да? – девушка быстро обернулась.       — Ты помнишь книгу, которую я дал тебе недавно? – она тут же кивнула. – Кажется, я смог найти переводчика, который разъяснил бы нам некоторые страницы этой рукописи.       — Правда? – она не могла поверить своим ушам. То, что кто-то решился помочь им в таком деле было чем-то невероятным.       Старая рукопись, которую Роксане вручил Николас, была ценнейшим редким экземпляром, написанным еще во времена существования Османской империи, а точнее в шестидесятые годы пятнадцатого века. Ее пора уже давно было сдать на экспертизу, которая бы и перевела, и установила подлинность, и всячески сохранила этот, судя по всему, единственный экземпляр. Но то, что не дало Николасу отдать фолиант ученым, так же не давало Роксане расставаться с книгой. Вопреки всем требованиям безопасности, та была обернута в обычную полупрозрачную обложку и носилась в сумке последнюю неделю, фактически, с момента ее получения.       Страх от того, что книгу мог кто-то украсть, перебивал все остальные чувства, не препятствуя лишь одному — любопытству, которое каждый вечер пыталось самостоятельно перевести эти слова и понять их значение, не прибегая к помощи тех, кто непременно заставил бы сдать книгу, а это означало бы расстаться с ней навсегда.       — Мне отдать ее вам? – спросила она, уже снимая с плеча сумку, намереваясь достать древний фолиант.       — Зачем? — искренне удивился мужчина. – Сейчас ведь век технологий, просто сфотографируй и отправь мне на почту.       Николас усмехнулся от того, что увидел на лице девушки неподдельное удивление, словно бы она никак не ожидала от мужчины такого ознакомления с компьютерами и телефонами. Для нее он навсегда останется тем, кто будет заполнять бланки вручную, писать рецензии пером, а общаться лишь при встрече. И это своего рода было возможностью, помогающей ей прикасаться к прошлому, но не такому далекому, которое можно было бы посмотреть в музее естествознания, а гораздо ближе, ушедшего назад на каких-то пять десятилетий.       — А точно, — она автоматически кивнула.       — У тебя ведь камера хорошая? Восемь, или пять?       Лишь спустя пару секунд до нее дошло, что он спрашивает про разрешение. Куда привычнее было слышать от него лекции по древнему Египту, чем обсуждать новинки новых возможностей телефонов.       — Восемь, — произнесла она, глубоко вздыхая и справляясь со своими эмоциями. – Но кого вы нашли?       — Мой бывший аспирант, теперь он профи по языкам, — Николас довольно кивнул. – Он не будет задавать вопросов, но сначала отправим ему кое-что на проверку.       — Как удобно, — тихо одобрила она.       — Очень. Тебе уже, наверное, пора идти, — мужчина намекал на работу, но девушка достаточно быстро откинула эту мысль от себя. Трудится под крышей этого мошеннического дома, увольте, но тут ее осенило.       — А что если мне поехать туда? – Роксана решительно обернулась на мужчину и тот казалось бы сразу же понял, о чем она. – Вы прекрасно знаете, я не смогу работать с Брауном, так может быть вот он, тот случай, которого мы так ждали?       Ее глаза засияли, и Николас несколько опечалено вздохнул, он боялся того, что от этой поездки может случиться нечто неприятное, то, что случилось с ним – разочарование.       — Ты думаешь, что лучше сейчас? Может быть, когда мы переведем книгу и узнаем больше, чем знаем сейчас то…       — То всего лишь потеряем время, которое может стоить слишком дорого, уж вам этого не знать, — скороговоркой произнесла она.       — Это опасно, — предупредил он ее, понимая, что теперь девушка не отступиться от этой идеи. – К тому же я не смогу тебя просто так отпустить, теперь директор не я. Роксана, ты понимаешь, что тебе придется отпрашиваться у Джеймса.       — Я смогу, — она уверенно кивнула, встряхнув своими темными волосами. – К тому же мне кажется, он будет только рад от меня избавиться, по крайней на первое время.       — Хорошо, если это будет так, — Николас покачал головой. – Но раз ты решила, то иди сейчас, может быть, успеешь сделать это до того, как он уйдет отмечать свою новую должность.       — Спасибо вам, за все, — Роксана решительно подошла к мистеру Каннингэму и обняла его, чувствуя тонкий запах мыла и приятный аромат одеколона. Ей не хотелось расставаться с ним, зная, что он просто ушел с работы, но теперь, когда она хотела лететь за тысячу километров от него, она понимала, что это было намного тяжелее.       — И тебе, Рокси, — Николас хмыкнул, едва задевая ее по носу, отчего она поморщилась. Лишь самые близкие могли называть ее сокращенным именем, и уж среди них точно не было Алекса Нолана, который порядком выбешивал ее, когда намеренно выводил из себя.       Практически выбежав из кабинета, она устремилась навстречу с Брауном, называть его директором у нее не позволяла совесть, и ее практически не волновало то, что мужчина уже фактически являлся им. Когда дело доходило до такой неоправданной ненависти, в ход шли любые средства. Жаль только что она так и не смогла выяснить всей правды с этим обелиском. Но она точно знала, если кому и удастся докопаться до истины, то только ей, потому что всем остальным было плевать.