Нарезка Безе

-Шлёп-шлёп-шлёп - дёргается мое правое веко. Я нервно всматриваюсь в зеркало, которое висит напротив, и пытаюсь пригладить волосы, которые так и не причесал с утра. Тишина угнетает. Внезапно, пальцы натыкаются на что-то твердое. Я дернул посильнее - и в моей ладони оказался леденец с влипшими в его блестящую оболочку волосинками, которые причудливо изгибаясь, образовывали на конфетке узор. Вместе з мягким запахом леденца я лечу на один день назад - когда возвращаясь со школы .купил в местной лавочке конфет, а когда пришел домой - спрятал их под подушку, чтобы съесть ночью. Видимо этот леденец был особо вкусным, так как я оставил его на потом - а он взял и прилип к волосам. Я засовываю конфету в рот, и блаженно вожу по ней языком. Злой доктор оборачивается - до этого всё время он стоял ко мне спиной. Подходит так близко, что я могу уже считать все веснушки на его бледном лице. Глаза цвета черничного леденца, такого вкусного, фиолетового, с укором смотрят на меня, а его губы растягиваются в улыбке, такой широкой, что видны его передние зубы, длинные, как у бобра. Он не намного старше Сниффлза, а меня где-то лет на десять – двенадцать. - Ну-ка, парень, выплюнь конфетку. И протягивает ладонь. Я не хочу, чтобы он лишал меня такого сладкого ощущения во рту, я не хочу, чтобы он выкидывал мою конфетку, я не хочу... Но приходиться. Глаза наполняются слезами - потому что я знаю, что мне потом дадут леденец – но уже не тот. Белый и совсем не вкусный. Конфета исчезает в железном брюхе мусорника… Я сжимаю подлокотники стоматологического кресла – и не могу найти себе места. Сложно удержаться в этом страшном кабинете, с этим кошмарным зубастым доктором. Хоть Сниффлз, и говорил, что он не желает мне зла, я знаю – он врал мне. Иначе бы у меня не убрали леденец, маленькую конфетку, и я сейчас бы спокойно бы наслаждался сладостью… Они все плохие, раз ведут меня сюда без всякого повода, просто на осмотр. - Не вертись, малыш – говорит злой доктор, - Открой рот, сейчас мы всё посмотрим… Я вжимаюсь в спинку кресла и открываю рот как можно шире. Может, если я буду себя хорошо вести, доктор разрешит мне забрать свою конфетку? Он долго смотрит мне в рот, подсвечивая дурацким фонариком. Обеспокоено покачивает головой. Наконец, всё кончено. Он оборачивается ко мне спиной, чтобы заполнить какой-то бланк. - Никогда ещё такого не было.. –бормочет он тихо, но я-то всё отлично слышу - Ему вообще нельзя сладкого.. как можно меньше сладкого. Я замираю. Он хочет лишить меня сладостей… Я так и знал, так и знал!!! Они все злые, злые! Они никогда не лишат меня конфет, никогда-никогда не лишат меня конфет! Веко снова задёргалось, а очертания кабинета стали расплываться. Никакого сладкого всю жизнь – разве я выдержу??? Он само зло. Он опять поставит мне это противные крючки на зубы! И я до конца дней не смогу есть сладкое – только противные кислые конфеты и перетёртые соки. Так уже было, я продержался три дня, пока не сорвался … Мой взгляд упал на его письменный стол – там полно каких-то бумажек, бланков и тетрадок .А ещё лежали ножницы, которыми он разрезал бумагу. Только руку протянул – а холодный металл уже в моих руках… И я знаю что буду делать… Я тихонечко встаю с кресла.. …Провал …. Капли красного на моей футболке не отстираются, я знаю это, потому что их очень много, потому что пил однажды вишнёвый сок, и пролил его на себя, совсем чуть-чуть… Сейчас это не важно. Я быстро открываю мусорник… Моя конфетка лежит там, среди скомканных кусков ваты… Сжимая свой леденец в руках, я иду по улицам нашего города совершенно счастливый, и напеваю песенку…. Потому что я знаю – я никогда не дам лишить себя сладкого.