Без мира в искре

На Кибертроне было слишком шумно. Это ощущение постоянно преследовало Циклона и вызывало непонятное ему самому внутреннее беспокойство. Он привык к грохоту взрывов и выстрелов, к стонам и проклятиям раненых, уходящих в дезактив , к выкрикиваемым во время боя на пределе возможности вокалайзеров приказам, а если вдруг случалась тишина - то это была гнетущая, просто физически ощущаемая тишина Чаара. А на Кибертроне, после заключения мира, отстраивались здания, ремонтировались магистрали, гремели всевозможные производства и шахты. Огромное количество транспортников развозило грузы, а в атмосфере теснились шаттлы и самолеты. Мир наступил неожиданно. Вернувшийся из небытия Оптимус Прайм силой и мудростью матрицы победил «чуму ненависти» и предложил Гальватрону сесть за стол переговоров. Результаты которых удивили половину обитаемой Вселенной – Гальватрон согласился на заключение мира между фракциями и возглавил новый, недавно избранный сенат. Поговаривали, что сказалось благотворное влияние матрицы на его прежде нездоровый процессор. Еще неожиданней повел себя принявший должность главы правительства Оптимус Прайм, когда отказался от преследования десептиконов и объявил полное равенство всех кибертронцев. Деление на фракции и наличие инсигний на броне запрещалось, так же как и ношение оружия, исключение составляли лишь служители закона. Деление на «автоботов» и «десептиконов» также запрещалось, и настоятельно рекомендовалось эти слова не употреблять. Были созданы специальные комиссии, основными задачами которых являлся учет кибертронцев и поиск работы всем без исключения механоидам. А их оказалось совсем не мало. Кроме бывших участников противоборствующих фракций на родную планету вернулись многочисленные нейтралы, скрывавшиеся как в глубинах космоса, так и под поверхностью ближайших к Кибертрону планетоидов. Немалый процент новых кибертронцев составляли и жители планеты Парадрон, не так давно уничтоженной в ходе военных действий. Кибертрон оказался мал для всех, и было принято решение организовать колонию на ближайшей подходящей для функционирования планете, получившей название – Новый Парадрон. И в данный момент там шло активное строительство. Погруженный в невеселые мысли Циклон стоял в очереди к терминалу, где происходила погрузка оборудования для отправки в колонию. Бывшему заместителю Гальватрона было обидно и унизительно функционировать в качестве простого межпланетного транспортника, но приказы повелителя не обсуждались. Шустрый погрузчик («автобот» - с ненавистью подумал Циклон) юрко сновал между всевозможными летательными аппаратами, занимаясь подвозкой упакованных в огромные контейнеры материалов и оборудования. Второй погрузчик, похожий как две капли энергона на первого, загружал контейнеры непосредственно в самолеты. Тут же темно-зеленый механоид, по виду нейтрал, оформлял и выдавал документы на груз и вылет с планеты. - Привет, Циклончик! – серо-фиолетовая рука опустилась на плечо вздрогнувшего от неожиданности истребителя. – Куда летишь? - Шарки тебя грызи… Октан, ты чего подкрадываешься? - первым желанием штурмовика было ударить подошедшего незаметно меха, но Октан был единственным трансформером, с которым он в последнее время хоть как-то общался, и Циклон сдержался и даже ответил на вопрос: – На Новый Парадрон. - Вот это удача! Значит, мне туда не одному тащиться! – выразил бурную радость заправщик. - Следующий! – крикнул погрузчик, подъезжая к Циклону с огромной цистерной. – Трансформируемся и загружаемся! Не задерживаемся! Опешивший Циклон с недоумением окинул цистерну взглядом. Его трансформа сверхзвукового истребителя была явно мала для груза такого размера. Погрузчик тоже заметил это, только подъехав к самолету. Распределять груз в зависимости от размеров предполагаемого транспорта было его работой, но перед Циклоном загружались несколько шаттлов, и погрузчик ошибся. - Что, Хендлер, окуляры расфокусировались? Или топливо лишнее, грузы вперед-назад возить? – недовольно проворчал на погрузчика мех с документами. Да, это была его ошибка, но разве ему не полагался перерыв еще в первой половине цикла? Разве ему доставляет удовольствие лишний раз везти испачканную в смазочных материалах, тяжелую цистерну? Да у него уже двигатель перегрелся от бесконечной езды и поднятия грузов! Как же хочется послать всех в плавильную яму. Но ответить грубостью вышестоящему механоиду погрузчик не решился и, окинув Циклона полным злобы взглядом, он развернулся и медленно покатил обратно к терминалу. - Чтоб вас всех… в плавильную яму… - почти неслышно прошептал он, имея в виду и Циклона, и зеленого механоида, и всю бесконечную очередь, и еще шарк знает кого. Но стоявший к нему ближе всего штурмовик, конечно же, это услышал и принял исключительно на свой счет. Тщательно сдерживаемое раздражение вырвалось наружу и багровой неконтролируемой волной захлестнуло процессор трансформера. Кулаки сжались до хруста в сочленениях, фейсплейт исказила гримаса ничем не прикрытой ненависти. - Я тебя сейчас… - сдавленно произнес Циклон, замахиваясь … и застыл на месте, остановленный железной хваткой Октана, удержавшего его за запястье. - Циклон, нет… ты не сделаешь этого, – твердо и медленно произнес трехрежимник и многозначительно добавил: – Помни про Гаррус-9. Упоминание тюрьмы на астероиде, куда безжалостно отволакивали всех зачинщиков беспорядков и нарушителей новых законов по личному приказу Прайма, утвержденному сенатом с Гальватроном во главе, несколько охладило пыл штурмовика. - Они нас ненавидят… всех десептиконов… - неожиданно сникнув, как-то тихо и безнадежно прошептал он. - Но мы больше не десептиконы! – Октан ослабил хватку, все еще мягко, по-дружески сжимая манипулятор Циклона - Ты сможешь с этим справиться, с каждым циклом тебе будет становиться легче. - Тебе-то какое дело до меня? – с раздражением спросил Циклон, высвобождаясь. «А кто же мы тогда, если не десептиконы? Хотя да, Октан уже давно не считает себя десептиконом, с тех самых пор, как за самоуправство с Триптиконом, Гальватрон изгнал его». Циклон машинально дотронулся до того места на грудной пластине, где фиолетовую инсигнию закрашивал слой свежей краски, и снова почувствовал себя - в который раз - лишним в новом мире. - Потому что ты мой друг. Все время после заключения мирного договора Циклон ощущал присутствие Октана рядом с собой, но было ли это дружбой? У десептиконов не приветствовались и жестоко высмеивались подобные отношения, и единственное чувство, которое в своей жизни испытывал Циклон, было чувство преданности Повелителю. Штурмовик часто задавался вопросом, что он вообще делает на Кибертроне? На что надеется и рассчитывает? Почему не улетел в дальний космос искать приключений вместе со Скурджем и свипами, теперь объявленными вне закона? Потому что Гальватрон приказал остаться и подчиняться.… Или потому что остаться попросил Октан? Тогда, после окончания переговоров и заключения мира, Гальватрон недвусмысленно приказал всем десептиконам сдать оружие, прекратить сопротивление и наравне с автоботами пройти регистрацию и получить направление на работу. Сказать, что они были возмущены – значит не сказать ничего. Поведение Гальватрона они сочли настоящим предательством. Но об открытом сопротивлении не могло быть и речи, большинство смирилось, а самые недовольные решили навсегда покинуть Кибертрон. Циклон собирался улететь со свипами. Тогда-то и появился Октан с уговорами остаться. И когда уговоры не возымели действия, трехрежимник в форме самолета в самый последний момент буквально столкнул штурмовика со взлетной полосы и возмущенно крикнул: - Ты собираешься нарушить приказ Гальватрона! Ты что - дезертир и предатель?! И Циклон остался, а крылатые порождения Юникрона быстро уменьшавшимися точками скрылись в глубинах космоса. По непонятной ему причине Гальватрон не пожелал найти должность в сенате для своего верного заместителя, и Циклон, сверхзвуковой истребитель с ядерными турбинными двигателями, сдав все оружие, стал простым транспортником на пару с Октаном. Стараясь не смотреть на бывшего десептикона, перепачканный в масле Хендлер подвез несколько небольших контейнеров с оборудованием. И злополучная погрузка, наконец, была закончена. Получив необходимые документы, оба самолета трансформировались и синхронно взлетели. Циклон всегда наслаждался полетом в космическом пространстве. Там не было раздражающего шума, не было сопротивления атмосферы и тянущей вниз гравитации и, самое главное, не было автоботов и этого постоянного изматывающего напряжения, возникающего от опасения потерять контроль над собой и набросится на алозначных. Там можно было отключиться от гнетущей действительности и вообразить, что ничего не изменилось, и что он по-прежнему элитный штурмовик и второй трансформер в империи десептиконов. Некому было рассеять целебный для воспаленных нейросетей самообман. Только он и бесконечная безмолвная пустота. В такие моменты функционирование представлялось не таким жалким и лишенным смысла. Встретившийся им на пути пояс астероидов даже развлек Циклона, который на полной скорости молниеносно приближался к космическим телам и в последний момент уходил от столкновения, резко меняя траекторию полета. Летевший аккуратно, груженый топливом Октан пытался возмутиться, но Циклон отключил канал связи. Новый Парадрон встретил трансформеров суетой и спешкой недавно возведенного космодрома и удручающе пустынной местностью вокруг. Плюсами данной планеты были наличие в ее недрах субстанции, пригодной для получения энергона и отсутствие на ней живых существ. Бывшие парадронцы с энтузиазмом принялись за обустройство своего нового дома, и на космодром без перерыва прибывали транспортники с оборудованием и материалами для строительства. Разгрузившись и с трудом обеспечив себе пару подзарядочных платформ в переполненной гостинице, трансформеры направились в местную заправочную, не имевшую даже собственного названия. И, конечно, общительный Октан тут же увидел там знакомый фейсплейт! С трудом протиснувшись сквозь скопившуюся у барной стойки толпу, заправщик подошел к замеченному им трансформеру и тронул за плечо. - Астропоезд! Вот так встреча! Ты что здесь делаешь? - Привожу будущих местных жителей с Кибертрона, - усмехнулся трехрежимник и показал на свободные стулья за столом. - Присаживайтесь, не все же время работать! Сейчас принесут энергон. Чем меньше оставалось на столе энергона, тем громче спорили трехрежимники, вспоминая пережитое вместе и обсуждая произошедшие перемены. Здесь, вдали от новой власти, все чувствовали себя свободней и раскованней и, не стесняясь в выражениях, обсуждали новое правительство. Высокозаряженный энергон не действовал на совершенные системы Циклона. Устойчивость была «подарком» Юникрона своим солдатам, поэтому нетрезвые разговоры трехрежимников казались штурмовику особенно нелепыми. Но он продолжал молча сидеть, не решаясь послать их к шаркам. Вскоре, обсудив политику Прайма, приятели добрались до Гальватрона. - В кого превратились десептиконы? – возмущался Астропоезд. – В посмешище для целой Вселенной! Теперь нас не только никто не боится, нас открыто презирают! А все потому, что Гальватрону внезапно захотелось мира! – в последнее слово трехрежимник вложил весь возможный сарказм. - Конечно, ты прав, но и в мирной жизни есть свои плюсы, - возразил Октан. - К примеру, можно не опасаться за свое функционирование. - Только трусы боятся деактива! – крикнул Астропоезд, с грохотом поставив энергокуб на стол. – Если я больше не воюю, то только потому, что я – настоящий солдат и подчиняюсь приказу. Хотя все это мне очень, очень не нравится. И Гальватрон мне не нравится. Или ты хочешь сказать добрые слова про нашего лидера? – с нехорошей усмешкой спросил он. - Ладно, ладно, он всегда был ненормальный. Помните, как он хотел моего деактива? За что?! Да ни за что! А теперь совсем процессором перегорел, – не стал спорить с транспортником Октан. Астропоезд согласно закивал: - Он предал не только нас, десептиконов, он уничтожил и смысл нашего существования. После гибели Мегатрона мы скатываемся все ниже и ниже. Кто мы теперь? Да никто! Ровня трусливым нейтралам и шлаковым автоботам! Жить в мире с автошлаком! Разве такое придет в нормальный процессор лидера? Конечно, нет! Только этот Юникронов выродок мог додуматься до мира с ржавым Праймом! Как оскорбляют Повелителя, Циклон спокойно слушать не смог. - Замочите оба! – грозно рыкнул он. – Если Гальватрон так поступил, значит, на это у него были веские причины. И не вашего процессора дело обсуждать решения лидера. - Ой, это кто тут всем доволен? – Астропоезд окинул штурмовика презрительным взглядом. – Один Юникронов выродок защищает второго! Циклон резко вскочил, перевернув стол. Остатки энергона выплеснулись из кубов на сидящих против него трехрежимников. Не сказав ни слова, штурмовик вышел из заправочной и, трансформировавшись прямо у входа, скрылся с оптики. Облетев чужую планету, Циклон нашел место, до которого еще не добрались колонисты. Присмотрев пустынный неглубокий каньон, истребитель приземлился на его дно и трансформировался. «Юникронов выродок» - обидное название царапало искру своей правдивостью. Уставший трансформер сел, прислонившись к стене каньона. Как ему жить, если даже среди остальных десептиконов он чужак? Порождение монстра, с программой, годной только для разрушений. Если бы только у него были его винтовки. Тогда бы он сравнял с землей все эти камни. Почему он не улетел со свипами?! Циклона окружала молчаливая темнота, местная звезда недавно скрылась, и наступила ночь. Внезапно внимание трансформера привлек нечеткий, расплывчатый треугольник света у горизонта. Он не освещал и не посылал тепло, он просто неподвижно стоял у края видимой части планеты, даря ей свое неброское сияние отраженным мельчайшими частичками пыли из пояса астероидов светом. Неожиданно для себя самого Циклон залюбовался явлением и даже вспомнил его название – зодиакальный свет. «Красивый мир… А сколько миров мы разрушили, даже не успев их толком рассмотреть. Может, действительно, не так плохо, что война завершилась… Когда-нибудь стоило, все же, прекратить это бесконечное разрушение… И если стоило, то почему бы не сейчас? Может быть, он сможет привыкнуть к миру, сможет перестать испытывать желание раскромсать на составляющие каждого встречного автобота. Пусть в нем Юникронова программа разрушения, но он не беспроцессорный дрон, не обладающий ни силой воли, ни свободой выбора. Характера ему не занимать. Может же Октан мирно сосуществовать с автоботами». При воспоминании о трехрежимнике Циклон с удивлением заметил, что раздражение на напарника прошло, а вот уровень энергии явно ниже, чем нужно, и было бы весьма неплохо отдохнуть и зарядиться на забронированной платформе в гостинице, так как утром предстоит возвращение на Кибертрон. Уже коснувшись ручки двери в их комнату, Циклон с удивлением услышал, как трехрежимник произнес: - Командир, все в порядке, наблюдение продолжаю, пока отклонений в поведении не замечено… Завтра отбываем по графику. Циклон замер на месте. «Командир? Неужели Гальватрон? Не может быть! Тогда кто?!» Некоторое время стояла тишина, очевидно, Октан слушал собеседника. - Да, Оптимус Прайм, я понимаю, какая ответственность на меня возложена, обещаю не подвести вас. Конец связи. «Предатель… шлаков ржавый предатель… следить за мной и докладывать автоботам… Прайму! И говорить при этом про дружбу…» Резко рванув дверь на себя, Циклон влетел в комнату и с размаху ударил Октана в фейсплейт с такой силой, что тот отлетел к самой стене - Предатель, шпионишь за мной?! – зарычал штурмовик. - Нет, нет, ты все неправильно понял… - закрываясь манипуляторами и отползая вдоль стены к углу, с трудом произнес Октан. - А что, тут есть что понимать, кроме того, что ты давно продался автоботам? Не зря Гальватрон приказал тебя уничтожить, уж предателей он умел вычислять! Может, ты еще расскажешь про нашу дружбу? – с горьким сарказмом произнес штурмовик, с недвусмысленной целью неторопливо приближаясь к заправщику. - Циклон, прошу, выслушай меня! Да, Прайм действительно попросил меня присмотреть за тобой. Ради твоей безопасности! Ты же второй среди десептиконов! Он просто не мог оставить тебя без внимания, а автобота рядом с собой ты бы не потерпел! Что это меняет? Я действительно считаю тебя другом! - Считаешь другом… и докладываешь о каждом моем шаге. Хороший же с тебя получился друг! – зло усмехнулся Циклон. – Видимо, настолько же хороший, как и достойный десептикон. А автобот из тебя вообще не вышел, ведь терпел же я тебя столько времени рядом… - Циклон… нет… не убивай меня… - Если бы я хотел тебя убить, ты бы уже был мертв, - Циклон с презрением отвернулся и направился к платформе. - Иди заряжайся, скоро вылетать. Октан давно не ощущал себя настолько неуютно. Циклон летел в зоне видимости с отключенной связью, и, как искрой чувствовал заправщик, что-то замышлял. А предчувствия Октана никогда не подводили. Именно благодаря им, а не мощности процессора, безошибочно вычислявшего вероятность благоприятного исхода любого сомнительного предприятия, трехрежимник до сих пор функционировал. А таких мероприятий случалось у него, ох как немало. Пустой космос больше не радовал. Циклону казалось, что на месте камеры искры образовалась огромная черная дыра, засасывающая в себя те обломки привычного мира, на которых он надеялся наладить собственное функционирование. Глупец! Кого он надеялся обмануть, изо всех сил сдерживая деструктивные требования своей программы? Ни Прайм, ни другие трансформеры никогда бы не стали до конца доверять ему. Чужой для всех. И десептиконы, даже до заключения этого злополучного мира, лишь презирали и боялись его, не признавая за своего. Порождение Пожирателя планет, созданное в помощь сумасшедшему Разрушителю. Едва ли найдется ему место во всей необъятной Вселенной. Никчемный, не годящийся для нового миропорядка элемент – вот что он такое. И с этим ему функционировать еще миллионы лет?! Пересекая пояс астероидов, трансформеры попали в облако космической пыли, которое вызывало оптическое явление, привлекшее внимание Циклона на планете. «Вот истинная суть этого мира – мы видим мерцающий, зовущий свет, а на самом деле, это всего лишь пыль и мусор». Безразличие ко всему сковало искру трансформера и, беззвучно выкрикнув имя того, чей приказ он ни разу не нарушил, штурмовик на полной скорости врезался в большой металлический астероид. Сияние взрыва отразилось от космической пыли. ************************************ В заново отстроенной административной части Айякона, в здании с огромными светлыми окнами, выходящими на сенат и главную площадь, на самом последнем этаже, откуда просматривался почти весь город, поселился Оптимус Прайм с Элитой. Каждый раз выходя из подзарядочного цикла, Элита напряженно оглядывалась, словно удивляясь, что огромная светлая комната никуда не исчезла, и она не находится на базе глубоко под поверхностью планеты, где феммботка провела последние несколько миллионов лет. Что не нужно первым делом после пробуждения проверять, на месте ли ее бластер, и все ли подруги функционируют. Не нужно испытывать бесконечную тревогу по поводу нехватки энергии и возможного нападения врага. Внутреннее беспокойство , с которым она существовала столько лет, никуда не исчезло, мир наступил на планете, но не в искре феммботки. Оптимуса, конечно же, уже не было, бесконечные дела по обустройству нового кибертронского порядка отнимали у него все свободное время. Но Элите без него было даже комфортней. Слишком долго она существовала, полагаясь только на себя, слишком долго она принимала решения и несла ответственность за соратниц. И ощущать себя просто феммкой, от которой больше ничего не зависит, временами казалось ей просто невыносимо. Приказ Прайма о всеобщем разоружении возмутил отряд феммботов до глубины искры. Они ему не подчинились. И Элита, уступив на словах, втайне поддержала их решение. Из всех подруг только Элита осталась без оружия, опасаясь, что его по нелепой случайности заметит Оптимус. И эта ситуация ей крайне не нравилась. Кроме того, Элиту раздражала необходимость без конца слушать пространные рассуждения Прайма о мире, о роли в этом мире бывших десептиконов и Гальватрона. В отличие от партнера, который после своего возвращения из матрицы видел окружающую действительность иначе, Элита по-прежнему, как и все эти миллионы лет, видела вокруг себя врагов и союзников. И ее мнение относительно того, как следует поступать с врагами, отнюдь не изменилось. Необходимость подчиняться в этом вопросе Прайму, с решениями которого она была категорически не согласна, выводила феммботку из себя. Оптимус, как мог, пытался растопить стену непонимания. - Мы не победили десептиконов, - в который раз объяснял он Элите, – также как и они не победили нас. Мы заключили мир, то есть стали равны. Я понимаю автоботов, которые недовольны тем, что они больше не могут так называться, они считают, что лишившись инсигнии, они предают память павших товарищей, перечеркивают все наши победы. Но это не так. Деление на фракции будет вечно разделять трансформеров на своих и чужих. Я положу этому конец. Пока мы живы – мы едины. Только одно разделение с этих пор будет у нас – на тех, кто жив и тех, кто больше не с нами. - Ты считаешь, десептиконам можно доверять? После стольких лет войны просто так взять и приравнять их к нам? – Элита задавала этот вопрос уже не в первый раз и сама себе давно дала на него ответ. Оптимус остановил тяжелый взгляд на подруге. Он физически ощущал ее сомнения в своей правоте. Она, как и много, очень много автоботов, чувствовала себя обманутой. «Видит Праймус, ничем, ничем мы не отличаемся от десептиконов. Так же хотим уничтожить, раздавить, стереть даже память о противнике. Даже фемботы сравнялись с ними в озлобленности. Мы так же не желаем признавать в них равных, чувствующих существ. Если у меня не хватит сил и настойчивости, эта война завершится только полным уничтожением нашей расы. Да и не только нашей. Неужели последние события ничему их не научили?» - Десептиконы не посмеют ослушаться приказа Гальватрона. А для тех, кто не желает жить на мирной планете, есть Гаррус-9, – Оптика Прайма блеснула сталью. - Я бы туда отправила всех десептиконов! - Элита, оставь десептиконов Гальватрону. Лучше скажи, твои феммботы сдали оружие? - При чем здесь феммботы?! Неужели ты считаешь, что миру угрожают феммки?! – взвизгнула Элита, но тут же овладела собой, и, взяв манипулятор Оптимуса, прижала его к своей груди. – Пойми, Оптимус, мне страшно. Все эти бесконечные годы войны я полагалась на свое оружие, своих боевых подруг, и только благодаря этому осталась жива, а что теперь? Ты оставил нас, автоботов, без защиты! Все подчинились твоему приказу и сдали оружие! Можешь ли ты сказать то же самое про десептиконов? И почему ты вдруг стал полностью доверять Гальватрону?! - Элита, нет больше автоботов и десептиконов, - твердо сказал Прайм. - Впервые нам представилась возможность прекратить это безумие, и я ею воспользуюсь. А Гальватрон… - едва заметная усмешка осветила на миг лицо лидера. – Он получил все, к чему стремился, не беспокойся о нем. - Я не смогу защитить даже себя! – горестно произнесла бело-розовая феммка, демонстрируя партнеру безоружные руки. Прайм молча приобнял подругу, будто признавая бесполезность уговоров и объяснений. Если даже партнер, самый близкий, отказывается понимать, верить и разделять убеждения, какой уж тут спрос с остальных. «Но если не желают понимать, будут подчиняться приказу. Авторитета и власти у него достаточно». *************************************** Гальватрон действительно получил все, что захотел. Он так желал этой власти, и теперь она у него была. Это без его утверждения не принимался ни один закон на Кибертроне, это без его согласия Оптимус Прайм не имел права принимать решения, это он жил в самом роскошном доме в районе верхних залов Кибертрона и мог себе позволить любую прихоть. И это его каждое слово подобострастно ловили сенаторы. Это он – первый по важности трансформер на планете Кибертрон. Сам Оптимус Прайм всего лишь приводит в исполнение решения, которые принимает сенат под его, Гальватрона, руководством. Одно условие поставил Прайм: прекратить любые военные действия и сдать все оружие. Гальватрон приказал. Большинство десептиконов подчинилось. Некоторое количество несогласных, причем с обеих сторон, ржавело на Гаррусе-9. Еще меньшее количество безумцев, таких как свипы, бежало с Кибертрона и было объявлены вне закона. Только почему-то Гальватрон чувствовал себя проигравшим эту войну. Именно это чувство заставило его отдалить от себя верного заместителя Циклона и прекратить с ним всякое общение. Благотворное воздействие матрицы одновременно с излечением от «чумы ненависти» избавило его от неутолимой жажды уничтожения и разрушения и вернуло потерянную после обретения нового корпуса возможность спокойно и разумно рассуждать. И вместе с тем вернуло СТРАХ. Хотя бы за свое функционирование. Этим и воспользовался Прайм. Тогда, во время переговоров о мире, Оптимус попросил всех оставить их вдвоем. Два непримиримых лидера сидели друг напротив друга. Гальватрон уже высказал все свои притязания на власть и получил согласие. Только, как оказалось, Прайм озвучил еще не все условия. Убедившись, что свидетелей их разговора нет, Оптимус молниеносным движением поднялся и приблизился почти вплотную к лидеру десептиконов. Оружия у них не было, и Гальватрон, не ощутив угрозы, не тронулся с места. - Не думай, Гальватрон, что я поверил твоим лживым обещаниям сохранять мир, - тихо и угрожающе произнес он. - Знаешь, в чем между нами настоящая разница? Я был мертв, и я знаю, ощущаю вновь зажженной искрой, истинную ценность жизни. Не моего или твоего функционирования, а жизни всех живых существ во Вселенной. Я поклялся эту жизнь защитить и сохранить. Для этого нужно прекратить нашу войну. Не уничтожить всех десептиконов, не расплавить тебя в плавильной яме, а просто остановить это безумие. Поэтому ты возглавишь сенат, поэтому десептиконы получат равные права с автоботами, и поэтому разделение кабертронцев на фракции будет под запретом. Но если ты попробуешь нарушить нашу договоренность и опять развязать войну, я уничтожу всю нашу планету и, в первую очередь, тебя. - Ты уничтожишь что?! Нашу планету?! Да это ты теперь безумен! – крикнул Гальватрон, резко поднимаясь со своего места. Оптимус, с силой нажав на его плечо, заставил того опуститься обратно. - Нет, я не безумен. Если это цена существования жизни во Вселенной, я готов ее заплатить. Знаешь ли ты, Гальватрон, что уничтожив «чуму ненависти», матрица сохранила информацию о ее строении? Более того, теперь вирус преобразован таким образам, что подвергаются заражению только трансформеры? Так вот, если ты попробуешь опять развязать войну, я активирую вирус и стану первым зараженным. Догадайся, кого я убью вначале? Озадаченный Гальватрон поднял взгляд на лидера автоботов, и страх, едва ли не впервые за миллионы лет, отозвался болезненным, тянущим чувством в искре. Такой непоколебимой решимости в холодной, побелевшей оптике вечного соперника он еще не видел никогда. Прайм явно не шутил. - Нет, Прайм… я даю слово… войне конец, – с трудом произнес он. - Вот и хорошо. Помни, существование ВСЕХ трансформеров зависит от тебя. Оптимус снял, наконец, тяжелую руку с плеча нового главы сената и, распахнув дверь, дружелюбно произнес: - Заходите все обратно, у нас еще множество нерешенных вопросов.