Не грози тёте Мане

- Неет, Альфред, мы все никуда не едем. Думаешь, на даче только отдыхать можно? Дорогой, там пахать надо. Это тебе не бургеры уплетать, – Ваня пытался что-нибудь возразить, но Америка был непоколебим. Он искренне верил, что эти глупые отговорки всего лишь пыль в глаза, скрывающие за собой ужаснейшую правду. «Врёшь, не проведёшь. Я то тебя на чистую воду выведу» - Пахать? Запросто! И сила есть, и желание работать! Тем более в такую чудесную погодку грех в городе сидеть. Да, Артур? – Альфред подлетел к своему старшему брату и стал трясти несчастного англичанина за плечи. – Ведь так, Арти? - Ага, я прямо-таки горю желанием поковыряться в земле, да стать деликатесом для комаров, клопов, клещей и подобной нелицеприятной нечести, – Англия, понимая, что сопротивляться Альфреду бесполезно, решил не возникать по поводу ненавистного «Арти» и даже не предпринимал попыток вырваться. Он знал, что если в голову американцу что-то залетело, то никакими словами, оплеухами, танками это уже не выбить. Есть, конечно, один действенный металлически-водопроводный способ, но этот самый способ хотел, ничего не решая и никому ничего не доказывая, слинять на ту самую «спасительную» дачу. - Разве это нечисть? Да это божьи одуванчики по сравнению с тем, кто у нас в лесу обосновался. Вот тебе, Альфред, ещё причина не ехать со мной. А то потом валерьянки на вас не напасёшься, – Ваня встал со своего места и направился к выходу. И ему было абсолютно всё равно, что Джонс стоит в дверном проёме и успешно играет роль двери. Ваня просто быстрее хотел сбежать из города на природу, где никто не будет сверлить, пилить и насиловать его многострадальный мозг. – Думаю, собрание затянулось. Желаю всем приятного отдыха на Гавайях. Всем до… - Россия-сан, простите за беспокойство. Понимаете, я давно хотел познакомиться с настоящей русской деревней, но никак не мог попросить у вас разрешения. Но сейчас идеальный случай. Вы бы не могли взять меня на свою дачу? – японец подошёл к Ивану и вопросительно посмотрел в глаза. – Я постараюсь вам не мешать, просто буду записывать всю интересную и важную для меня информацию. - Да, да! Я тоже хочу на дачу! На да-чу! На да-чу! Германия, Германия, давай поедем вместе! – честно, немец твёрдо решил, что больше не поддастся на уговоры своего друга, но Вергас выдвинул нерушимый аргумент. – Ты даже можешь взять с собой те ящики пива. И не спрашивай, откуда я знаю о них. Там, кстати, после встречи с братом пропали две бутылки. Ты же не будешь злиться? - Иван, мы едем с вами. Лишняя помощь никогда не помешает. – коротко, ясно, ёмко. И никто не смеет встать между уставшим Людвигом и не выпитым пивом. «Ох, и какая же это головная боль. Ладно, рассчитаем силы. Людвиг может помочь вскопать огород. Италия спокойно хозяйничает на кухне. Кику не будет особой занозой в заднице. Как только он увидит наши маршрутки, то сразу впадёт в глубочайший культурный шок, – Иван старался подсчитать, не приведёт ли эта идея к полномасштабным разрушениям. – А что да этого капиталиста – если кто-нибудь умудриться его как-нибудь усмирить, то его сила может даже очень пригодиться» - Хорошо, я вас возьму, но только если вы будете мне помогать с хозяйством. Ничего сложного в вашей работе не будет. Зато и хорошая погодка, и соседи приятные, что уж говорить о свежем воздухе. Я позвоню Гилу, чтоб он привёз раскладушки и еды побольше купил. Так сколько нас едет? – вопрос полетел прямо к Америке, который уже праздновал свою преждевременную победу над «Мировым Злом». Альфред не растерялся и вновь начал трясти старшего брата за плечи, практически моля поехать вместе с ним. Даже пресловутое «Арти» не вырывалось с его рта. Если же говорить честно, Артур был немало удивлён такому рвению американца. Подумать только, сам Альфред, любящий роскошный отдых, так усердно рвётся на природу, тем более в деревню. Нетрудно было догадаться, что американец что-то затевает. Артур понимал одно, если план Альфреда сработает, то точно не поздоровится Ивану. Но если Джонс провалится, то это будет то ещё зрелище. Конечно же, Кёркленд не хотел пропустить ни того, ни другого. Англия, представляя, какое его ждёт развлечение этим летом, лениво оттолкнул Альфреда и, немного погодя, надменно ответил, что готов разделить с ними веселье на русской даче. - Ха, тогда я тоже с вами! Уже представляю, как Кёркленд косит сено и кормит коров. Сэр-крестьянка прям. Такое развлечение пропустить просто грех для меня! – кажется, что страны видели развлечение в других. Мило, правда? Как Артур нашёл веселье в Альфреде, так и Франциск решил позабавить себя действиями Артура. «Смеётся всегда последний» - гласит русская пословица. Увы, но Франциск был далеко не последним. - Зрелище? Да я на тебя посмотрю после нескольких дней вдали от цивилизации. Будешь страшнее чёрта, без посещения стилистов, парикмахеров и дорогих ресторанов. - Я то стану, а ты и сейчас на демона смахиваешь, - Бонафуа укоризненно посмотрел на своего вечного противника, – вон даже рога на голове вылезать начинают и сам красный, словно рак вареный. - Пожалуйста, не надо беспричинных ссор. Давайте начнём летний отдых с позитивными эмоциями. Я тоже буду рад отправится с вами на дачу, – тонкий голосок, словно весенний ручей, прозвучал рядом с уже было затеявшими очередную драку европейцам. Те не на шутку перепугались, ведь голос есть, а человека, который подал его, нет. По их спинам пробежал холодный пот, а глаза искали хоть кого-нибудь с подобным нежным тембром. Они всё поняли только тогда, когда Америка побежал в их сторону с диким воплем «Братишка, ты тоже едешь! Здорово!» и заключил в объятьях своего близнеца. Меттью, скромный Меттью. И как они могли про него забыть? - Китай, а ты что отмалчиваешься? Я уверен, тебе тоже будет с нами весело. Всё, решено! Ваня, когда выезжаем? Брагинский вмиг стал серьёзным. Улыбка сошла с его губ, исчез радостный блеск в фиалковых глазах. В голове у Джонса пролетела мысль о том, что спасение планеты – это конечно дело благородное, а жить то ещё хочется. Но её успешно подавило желание доказать, что Америка – героическая страна. Сладостное предвкушение победы, тепло хвалебных и благодарных речей – как это грело самолюбие Джонса. Но самолюбие самолюбием, а Брагинский всё также стоял, сурово осматривая своих будущих гостей. - Я пытался вас остановить, теперь пеняйте на себя. Вечер на сборы. С собой брать лишь необходимые вещи, не нагружаться. В одиннадцать вечера на центральном вокзале. Не опаздывать. Номер поезда я пришлю позже. До сегодняшней встречи. С этими словами Брагинский кивнул головой и вышел из зала. Если сказать, что все были в шоке, ничего не сказать. Такой резкий скачок в настроении русского не предвещал ничего хорошего. Но это только укрепило желание стран узнать, что за дача такая загадочная, если из-за неё непоколебимый русский так резко меняется в поведении, изменяя своей фирменной улыбке и беззаботному взгляду. Эх, дача, дача. Сколько всего ты таишь в себе? Какую великую роль играешь в жизнях большинства русских и не только людей? Какие сюрпризы преподнесёшь нам этим летом? Об этом можно только догадываться.