Нет ничего плохого

      Только Исин успевает зайти в дом, как на него кидается на шею ребенок с упреками:       - Папочка! Ты где был? Я проснулся, а тебя не было. Почему ты не звонил? Я волновался.       - Прости, маленький, дяде Менни нужна была моя помощь. – Омеге не хотелось врать сыну, но скажи он правду, Кенсу бы разозлился. Ребенок и так к семейству Ву не очень хорошо относится.       - И, правда, сынок, мог бы предупредить, что останешься на ночь у своего друга. – Дон Хэ стоял в объятьях своего мужа, поглаживая еще невидимый живот. Кто бы мог подумать, что через столько лет им удалось забеременеть? Дон Хэ хотелось кричать об этом на весь мир. Он обнаружил, что его нестерпимо тошнит от еды, когда они с Ксином и Бекхеном спустились на завтрак. Сначала он предположил, что подхватил какой-то вирус, но болезнь не проходила. И тогда Чжин Хек забил тревогу: не слушая пару, что все хорошо и скоро все пройдет, вызвал врача. Каково же было удивление, когда им объявили, что ждут ребенка. Впрочем, доктор пригодился. Чжин Хека долго еще приводили в чувство, когда он свалился в обморок, и Дон Хэ, который навзрыд от счастья плакал, не обращая внимания на лежащего на полу мужа.       - Па, как ты? – Исин с сыном подошли к нему. – Все хорошо? Ничего не болит? Может, за какой-либо вкусняшкой сходить? А хочешь, печенье или пирог испеку? Тот самый, который любишь? М? Это очень ведь полезно! Тебе сейчас нужно хорошенько питаться! И за себя и за моего братика! Вот потом еще пойдем за одеждой маленькому, да? А можно я буду о нем заботиться? Я буду с ним сидеть, кормить, петь песенки! Вот увидите, ему понравится! – Исина уже было не остановить. Что касалось детей, его всегда заносило. Кенсу состроил обиженную моську.       - Папочка!!! А как же я? Вообще-то я твой сын!       - Конечно-конечно, мой маленький! Ой, еще же надо малышу комнату готовить? А у нас места хватит?       - Папа!       - Что, малыш?       Кенсу надул губы, обижаясь на отца.       - Кенни, что-то случилось? – Исин присел перед ребенком. – Малыш, - поправил штанишки и белую рубашку на сыне. – Почему ты молчишь?       Ребенок только поджал губы. Исин не понимал, что происходит с его сыном. Пока Чжин Хек не рассмеялся в голос:       - Сынок, внучек просто ревнует тебя!       - Деда! – укоризненно посмотрел на альфу и покраснел. – И ничего я не ревную!       Судя по бегающим глазам, Исин решил, что его малыш и вправду немного обижен, что не много уделяет времени ему.       - Кенни. Ты же будешь помогать мне со своим дядюшкой, верно? Малыш, улыбнись, м? Я думал, ты же уже смирился, что я буду заботиться не только о тебе.       - Но Ченни-хен – это совсем другое! Он меня понимает! Мы с ним за од… - «..за одно», - чуть не проговорился Кенсу. Ребенок все-таки уговорил его, что их папа должен принадлежать только им двоим, и что никакой альфа не смеет отнять его. Но иногда все же Чондэ ругал его, потому что тот слишком уж кидался на людей. Кенсу только хмурил брови, показывая свое недовольство на легкомыслие. Он еще не понимал, почему младший так ревностно относится к вниманию их отца. «Скоро почувствуешь на собственной шкуре!» - думал тогда. По его мнению, все альфы уж слишком засматривались на их любимого папочку. Ведь и минуты не проходит, как те буквально съедали глазами, рассматривали, оценивали, принюхивались и намеревались познакомиться с очаровательной, да что там… с безумно привлекательным, красивым омегой, который, сам того не зная, соблазнял лишь своей улыбкой и ямочками, не говоря уже про сумасшедший вкусный запах, какой может быть только у него. «Неудивительно, что этот башня никак не отлипнет от только моего… ой, только от нашего папочки!!!» Кенсу думает, что его никто не понимает. Ведь он борется с этим уже полгода! Все началось с того, как к его папочке подкатил сын друга его дедушек. Ребенку сразу не понравился взгляд, которым тот одарил отца. Да еще и руку поцеловал, что его чуть не стошнило. Дело было вечером, когда его уже уложили спать. Проснулся от того, что хотел в туалет. И, выйдя из спальни, направляясь в уборную, вдруг неожиданно услышал чужие голоса.       - Привет. Могу я познакомиться со столь прекрасным омегой? Меня зовут Мин Хо. Ли Мин Хо. – и протягивает руку.       «Фиии… - Кенсу от неизвестного голоса даже противно становится. – Насмотрелся ты мультиков… Идиот. Еще бы назвался Джеймс Бондом… - думает альфочка, правда, он не знал и не понимал, кто этот Джеймс Бонд, но наверняка, какой-то персонаж из любимых мультсериалов про супер гениальных шпионов или просто услышал где-то про него. – Тупица. Ты думаешь, что мой папочка на это ведется? Ха!»       - Исин. Рад познакомиться, Мин Хо.       В тот момент чужой альфа целует руку его папы. Кенсу никогда не видел столь отвратительного зрелища, но чувствовал, как внутри него стал полыхать гнев, раздувающийся с каждой секундой.       «Как он посмел дотронуться до моего папочки? Это мой омега! Мой папа! Не отдам! Никому не отдам! Умри, слизняк!..»       - Папочка!!! – Кенсу бежит по лесенке вниз. – Я скучал по тебе! – подбегает к ним, тянется на ручки, успевая пнуть в колено незнакомца, отчего тот охнул. – Почему ты ушел? Ты же знаешь, что я не могу без тебя уснуть! – ребенок уютно устроился в объятьях отца и бросил презрительный взгляд на альфу «Тебе здесь ничего не светит! Не для тебя мой папочка родился! Закатай губенки, моллюск!»       Стоить ли говорить, что такое поведение Кенсу стало частым явлением?..       - Какой такой Ченни-хен? – моментально «проснулся» Дон Хэ.       - Ну… - одновременно начинают Исин и Чжин Хек.       - Это мой братик!       - А? Что? Кенни, малыш, ты шутишь?       - Нет. Это тоже папочкин сын. Не волнуйся, ты скоро с ним познакомишься!       - Что? Подожди… Син-Син, у тебя есть еще один ребенок?       - Понимаешь, милый, Исин собирался…       - Папа, я хочу его усыновить. Ты… ты не против ведь?       - А?.. Что?.. Оххххх. Стойте-ка. – поворачивается к мужу лицом. – Чжин Хек? Ты знал?       - Ну, я… Прости… - виновато смотрит на своего беременную омегу.       У Дон Хэ чувство дежавю. Когда-то такое точно было.       - Не успел родить, а уже стал во второй раз дедушкой! Черт! Да что это такое? Чжан Исин! Чхве Чжин Хек! Чжан Кенсу! Почему я все время узнаю обо всем последним?! Никто не хочет мне сказать?!       - Прости… - слышится троекратное извинение и щенячьи глазки. Ну, как тут устоишь перед этими неблагодарными?..       - Пааа, ты не против, если Ченни будет моим сыном? – осторожно начинает омега.       - Малыш, почему ты мне не говорил? М? Конечно, я согласен. Спрашиваешь еще! Я уже его люблю. Я уже его обожаю, раз уж он усмирил и покорил этого дьяволенка! – смеется и треплет волосы внука.       - Деда! Перестань портить мою прическу! Иначе я с дядей очень сильно сдружусь!!!       «Точно, дьявол! Не дай боже, если он будет примером для моего малыша!» - думает омега, убеждаясь в том, что его внук знает, чем давить на людей и как их пугать.       Исин кидается обнимать папу-омегу.       - Пап, я тебя обожаю. – Дон Хэ жмурится в лучах любви и счастья, но его тут же еще обвивает пара рук мужа.       - Я тоже к вам хочу!!! – кричит Кенсу.       Идиллия.       - Пааааа, - боязливо шепчет Исин, отстраняясь. – Мы с малышами решили поехать отдыхать в пансионат. На три недели. Через три дня… Ты же не сердишься на меня, правда?..       - Йааааааа! Чжан Исин!!! Тебя мало пороли в детстве?! Иди сюда, я исправлю это недоразумение! – но сына уже нет, как нет и Кенсу. От них и следа не осталось. Позорно сбежали от отцовского гнева. – Спускайся, Син-Син! Хуже будет! Не буди во мне зверя! Пусти меня, Чжин Хек! Мне надо заняться воспитанием сына! – но он обо всем забывает, когда ему заткнули рот – муж его нежно-пренежно целует, прижимая к себе.       Идиллия.       Исин долго еще в понедельник умолял Дон Хэ не обижаться – целый час, пока тот не растаял перед фирменными блинчиками с изюмом. И все тут же простил. Он не разрешал отцу напрягаться. Чжин Хек-папа решил заняться поисками нового дома, ибо этот уже мал для их большой семьи: ведь в необозримом будущем для Чондэ, Кенсу и маленького Тэёна тоже нужны будут отдельные комнатки. Кенсу недавно порадовал его тем, когда сказал, когда они пойдут в магазин и купят кровать для Чондэ. Ребенок уже освободил угол для своего брата. Чонун-хен проводил ребенка, наказав Исину, чтобы не слишком его баловал. Собрав вещи малыша, тут же втроем решили, что поедут за мебелью после их маленьких каникул. А на сегодня у них был запланирован шопинг. Поэтому Исин плюнул на все дела, в том числе и на первые пары нового семестра в университете, решив, что все конспекты возьмет у Чунмена, который уже успел помириться с Джи Су, и наслаждался обществом своих сыновей. Вернулись они домой безумно уставшие: машина Исина наполнена была до отказа: игрушки, одежда, обувь и другие принадлежности, которые необходимы в пансионате. Также купил для сыновей телефон. Продавцы-консультанты находились в немом шоке, когда он протянул им свой паспорт, попросив начать заполнять документы, пока они втроем выбирали технику.       - Папочка! Мне нравится этот. Ты же его мне купишь, да? – доносилось с одной стороны от кассы. Это был Кенсу.       - Папа! Я знаю, что хочу! Идем сюда! Правда же, миленький?! – кричал Чондэ по другую сторону кассы.       Самому Исину уж очень сильно приглянулись наушники, от которых не отрывал взгляда. Этого аксессуара у него было и так очень много – целая маленькая коллекция от разных производителей и разных видов и цветов. Но отказать себе не мог. Сыновей он даже не слышал, погрузившись в свой мир.       - ПА-А-А-АПА-А-А-А-А!!!!!!!!!! – консультанты вздрогнули от высоких голосов детей и даже уронили мышку и еще что-то, рассматривая ненормальную странную 4-D семейку, состоящую из девятнадцатилетнего отца и его двух сыновей четырех-пяти лет. «Поскорей бы закончился этот рабочий день…» - мечтали они, желая побыстрее спровадить этих ужасных клиентов.       Под вечер пришли и родители Исина. Каково же было их удивление, когда вся троица сидела перед включенным телевизором и спала, а их самих ждал вкусный ужин.       Первым проснулся Чондэ, который очень испугался, когда увидел двух мужчин, со странной нежностью смотревших на них.       - Привет, малыш. – шепчет Дон Хэ. – Ты же Чондэ, правильно?       Ребенок кивает.       - А я твой дедушка Дон Хэ и это – дедушка Чжин Хек. Но нам нравится, когда нас называют «деда», - они улыбаются. – Не обнимешь нас?       Чондэ, чьи глаза подозрительно блестят, кидается обнимать их. И думает, что очень счастлив.       Смотрит и Исин, решающий, что все важные ему дорогие люди собрались тут. Только вот проскальзывает мысль, что чего-то не хватает, которая тут же исчезает.       Исин сидит на своей кровати, держит в руках блокнот и составляет список того, что им завтра нужно сделать. Дети сидели на полу и играли, ни на минуту не замолкая и тем самым отвлекая его. Он уже понял, что вечером заниматься этим делом бесполезно.       - Так, любимые мои малыши, вам уже надо спать.       - Ну, пап!       - Цыц! А кто завтра мне собрался помогать, м? Кто обещал? Я все сам делать не буду! – решительно откладывает блокнот и встает с кровати.       И дети сдаются, решив, что надо отца слушать. Да и не могли они ему перечить. Его слово для них – закон.       - Папочка, а где я буду спать? – интересуется Чондэ. – Кровать Кенсу слишком маленькая, а я не хочу оставаться один… - опускает голову.       - Хмм. Что же делать… Ладно, оставайся тут. Будем спать вместе, милый.       - ПАПА! И почему он может тут спать, а мне нельзя?!       - Кенни, не начинай. У тебя есть своя комната. Скоро у Чондэ тоже будет своя, и он тоже будет там спать.       - Ну, папочка… Можно я тоже тут сегодня буду спать, а? И завтра тоже? Можно? Вам же скучно без меня будет, правда? – тыкает в бок брата.       - Что? А, да. Пап, а можно мы будем с тобой спать? Пожалуйста… - и смотрят так умоляюще, что щемит сердце от нежности и любви к своим сыновьям. «Ужасный у них характер», - думает омега и вздыхает.       - Ну, вот и что мне с вами делать, а ?       - Понять, простить, любить и разрешить всегда тут спать, – невинно лепечут альфочки в один голос, скрывая довольную и дразнящую улыбку.       Тут в комнате показывается голова Чжин Хека:       - Малышня, чего шумим? Всем спать!       - Деда-а-а…       - Вы ж не хотите, Кенни, чтобы я тебя опять наказал?       - Хотим! – просяще смотрит на него Кенсу.       - Пффф, вот что за дети! Исин, ты слишком балуешь его! Не сидите долго! – и исчез, выключая свет, размышляя на тему, чем же они будут заниматься с мужем, когда они окажутся в доме только одни.       Чондэ не может уснуть. Все кажется таким нереальным. У него есть семья: любящие дедушки, брат и папа. Скоро появится и дядя. Есть теперь все, чего никогда ранее не было. Альфочка крепче прижимается к Исину, которого с другой стороны обнимает Кенсу. Так приятно лежать в одной кровати и знать, что тебя любят, что ты – часть одной большой невероятно дружной и любящей семьи, за исключением единичных выходок братика.       - Папочка? Ты спишь?       - Нет, сыночек.       - Я не могу уснуть.       - Знаешь, говорят, что если сосчитать тысячу овечек, то быстро засыпаешь.       - Я уже. Не получается.       Чондэ думает, что никогда ему не пели колыбельную. Никогда. Да и ведь некому было. Он был одинок.       - Пап, спой для нас песенку?       Голос Исина такой нежный, ласкающий, тихий и успокаивающий, что даже не чувствует, как его глаза сами медленно закрываются. Сознание уносится в сонные края, где еще слышит пение отца. Кругом – счастье, сказка, чудо и волшебство, что витает в этой комнате:       Там за третьим перекрестком,       И оттуда строго к югу,       Всадник с золотою саблей       В травы густо сеет звезды.       Слышишь, гроздьями роняет небо       Из прорех зерно стальное,       Горные лихие тропы       Покрывая пеленою.       Дороги сплелись       В тугой клубок влюбленных змей,       И от дыхания вулканов в туманах немеет крыло...       Лукавый, смирись -       Мы все равно тебя сильней,       И у огней небесных стран       Сегодня будет тепло.       Там у третьего причала       Сизый парус, парус белый,       Делят небо от начала       До рассвета рваной раной,       Слышишь? Море омывает шрамы,       Посыпает крупной солью       Струпья цвета бычьей крови,       Словно память древней боли…       Исин чуть привстает и смотрит на спящих сыновей, любуясь ими.       - Что же вам снится? – и хочет, чтобы их сон был хорошим, веселым, таким же, каким был этот день, и такими же, как и последующие их небольшие каникулы.       По очереди целует лобик Кенсу и Чондэ, ложится, обнимает самое дорогое в его жизни – детей.       Через день они уже сидели в самолете, направляясь в пансионат.       Крис не может дождаться того дня, когда увидит Исина. Сколько раз он порывался поехать к нему, позвонить ему, услышать любимый голос. Но все время останавливал себя. Ифань знал, что омеге нужно время. Уже то, что он согласился подумать об их возможных серьезных отношениях, - чудо. Честно, альфа даже на это не рассчитывал, уж слишком был убежден в обратном. Но когда Син несмело кивнул на его вопрос, готов был взорваться от счастья и тут же зацеловать до потери пульса, до потери сознания. Но сдерживая себя, только целует уголок его губ, останавливается. Даже стоя рядом с ним с закрытыми глазами, чувствуя этот аромат, сердце так стучит, будто готово вырваться из груди и устремиться ввысь. И так каждый раз. И это чувство настолько сильно, насколько же оно больно, словно его убивает изнутри. Сумасшедшая любовь. Зависимость. Ифань понимает: либо Исин будет с ним, либо ему грозит нестерпимая боль и смерть. Можно ли так сильно любить? Можно ли?.. Ифань не знает ответа на этот вопрос. Но четко осознает – зачем ему эта жизнь, если в ней не будет Исина? Выровняв дыхание, уезжает домой. Остается лишь молить Бога. Исин дал ему надежду.       Исин не появляется на парах вообще. Он спрашивает Чунмена, но тот лишь поджимает плечами. На удивление Чонин и Тэмин оказались приятными ребятами. Они частенько встречались в столовой и болтали на различные темы вместе и Тао и Луханом. Он был плохим собеседником – все мысли сводились к нему. К концу недели начинается ломка. Шесть дней без него – это слишком. Он не знал, чем заняться вечерами. Кажется, он посмотрел все фильмы, прочитал всевозможные любимые книги, забывался в музыке. Тао и Лухан никуда его не могли вытащить. От всех отмазывался тем, что у него плохое настроение, что заболел. Ночи проходили в агонии. Альфа звал своего омегу. Крис уже не помнит, сколько раз принимал душ, просыпаясь весь в поту. Иногда снились такие сны, что не хотелось из них выплывать: Исин его обнимает, держит за руку, шепчет, как любит, то альфа, находясь в церкви, надевает кольцо улыбающемуся Исину. Но больше его пугали сны, в которых омега на него смотрит, словно изучает, а потом грустно улыбается, прощается, просит беречь себя и уходит, исчезая в тумане. Крис мечется в кровати и просыпается, думает звонить ли Исину или нет. В конце концов он не выдерживает и уже субботним вечером звонит в его дверь.       Дверь ему открывает Чжин Хек. Он удивлен. Сын друга выглядит каким-то… странным?       - Здравствуйте! Можно мне увидеть Исина? Пожалуйста…       - Ифань? С тобой все хорошо?       - Да, дядя Чжин Хек. Можно я с ним поговорю? Он не берет трубку.       - Ифань, Исин сейчас уехал. Кенсу тоже. – пока о Чондэ они с мужем никому не говорили – только с разрешения сына.       - Что? Куда?       - Я не уточнял. В пансионат. Не волнуйся, Исин говорил, что там великолепные условия.       - Я… - слышен еле хриплый голос. – Мне он нужен… - и без сил приседает на порог, ноги его уже не держали.       Обеспокоенный Чжин Хек быстро наклоняется к нему и трогает лоб.       - Боже, Ифань, да у тебя жар! Дон Хэ, милый, иди сюда быстрее!       Альфа очнулся только на следующий день. Но родители Исина никуда его не пускали. Ифань понял, что довел себя холодными водными процедурами – простудился. Но на душе легче не становилось. Дон Хэ приказал ему не ходить на учебу, ведь здоровье важнее. Он жил в их доме все две недели. Спал в кровати Исина. Даже вдыхая любимый запах, ему становилось лучше, словно исцелял его. Ифань не желал вставать с постели всю неделю, что болел. Исину он так и не решался звонить. Но потом все равно не утерпел и набрал его номер. Они говорили. В начале немного было непривычно. Они много говорили по вечерам. Обычно о всякой ерунде. О погоде, природе, книгах и сериалах, даже о мультиках. Иногда он просил своего омегу петь ему перед сном, словно маленькому. Крис был рад услышать столь родной голос. И это было так приятно, даже не мешали крики Кенсу:       - Папочка!!! Хватит говорить по телефону! Я его скоро выброшу! Ты обещал с нами прогуляться!!!       - Мне надо идти, - извиняющее говорил Исин.       - Иди.       - Спокойной ночи, Крис… - самое прекрасное завершение вечера.       Ифань потом долго улыбался, смотря на телефон. Глядя на звездное небо, шептал, словно омега слышит:       - Сладких снов… любимый…       Ему было грустно, что не видит его сейчас, завидовал Кенсу, который находился рядом с ним, но в то же время спокоен. Уж он точно никого не подпустит к Исину! Ни один альфа не посмеет посмотреть на любимого омегу.       Друзьям он также ничего об Исине не рассказывал, боялся сглазить. Отмалчивался и моментально переводил темы разговора.       А еще альфа был рад за Дон Хэ, у которого уже начинал появляться животик.       Как Крис и ожидал, большинство омег обратили свои взоры на новеньких. Но и ему не переставали досаждать. Крис лишь строго смотрел на них и просил оставить его в покое. Все были удивлены, когда он наорал на самого популярного омегу университета, не перестающего оказывать внимание Ифаню, готового убивать лишь одним взглядом.       - Что с ним такое? – спрашивает Кай, смотря на уходящего Криса.       - Да влюблен он не по-детски…вот которую неделю уже страдает.       - Почему? А где его омега?       - Куда-то уехала… Впрочем, он не объяснял нам… - шепчет Тао заговорщически, - наш президент, как собачонка, за ним бегает. А омега тот от него нос воротит.       - А что? Они разве не истинные?       - В том-то и дело, что истинные… Просто… это не мой секрет, но… В общем, омега его не любит! Признал, но отношений с Фанюшкой не приемлет… Ну, вот что этой омеге не нравится, не понимаю? Отхватил себе первого красавчика, богатого, любящего. Да по нему все омеги вокруг сохнут!!! Ради него Крис даже перевелся из первой группы в четвертую, представляешь? Ну, и мы с ним… Не оставлять же его? А омега что?... Не понимаю я их... Повезло мне с моим Сехунни… Такой смирный, покладистый, эх! Лапочка, в общем!!!       - Да…       Исин не думал, что так проводить время приятно. Дети не могли не нарадоваться. Исин был счастлив, смотря на веселящихся сыновей. Кажется, они стали еще ближе. Единодушны. Но все-таки Кенсу сильно влиял на Чондэ. Стоит ли говорить, дети очень ревностно охраняли его? Стоило лишь какому-нибудь альфе подойти к нему, как-то тут же (не важно где: на пляже, у бассейна, в ресторане, в парке, в магазине, где-то еще…) дети с криком бежали к нему, пугая прохожих своими громкими голосами, особенно Чондэ:       - ПАПОЧКА!!!       Ну, разве мог Исин на них обижаться? Конечно, нет. Сыновья купались в любви и во внимании своего отца.       И еще, кажется, он готов дать ответ Крису. Наверно, стоит попытаться дать шанс ему? Дать шанс себе?..       Исину так не хочется идти на пару! Но надо… И еще он боится Криса.       Как бы омеге ни хотелось, но Чондэ пришлось остаться в детском доме на эти четырнадцать дней. Слушание перенесли на две недели из-за болезни судьи. Но адвокат уверил в том, что бояться нечего и что скоро Чондэ станет полноправной частью их семьи. Об этом пришлось сказать и малышу. Исин так погано себя чувствовал, чувствовал себя предателем, но Ченни вообще не обиделся, только сказал, что он как раз успеет попрощаться со всеми друзьями. И Исин безумно любил, когда ребенок называл его папой. Кенсу и Чондэ были самым ценным, что было и есть в его недолгой жизни.       А как их встретили родители! Папа-омега так похорошел и не переставал улыбаться! Они уже успели постепенно готовить комнату детям. Исин, как никогда, был им благодарен. Исин мог сказать, что по-настоящему счастлив.       Ифань пришел на учебу раньше всех: ведь сегодня наконец-то придет Исин! Улыбка не спадала с его лица.       Альфа видит входящую омегу. Исин выглядит таким красивым с этой с чуть загорелой кожей. Так неотразим. Рядом идет Чунмен, который что-то весело говорит смеющемуся другу. Радостный Ифань вскакивает со своего места, мчится и с безумной страстью впивается в малиновые губы не опомнившегося омеги. Исин лишь застонал, оказавшись во власти знакомого опьянения.       «Как же я по тебе соскучился, Синни!»       - Хмм…хмм… Студент Ву Ифань! Я, конечно, понимаю: любовь и все такое, - но идет пара! Или выйдите, или сядьте на место! И отпустите уже его! – Исин очаровательно краснеет.       Ифань не помнит, как долго так прижимался к Исину, как долго целовал его. Он ничего не слышал, никого не видел. Плевать на стоящую в аудитории тишину, плевать на открывшие рты от шока одногруппников, - важен лишь Исин.       - Привет, - нежно шепчет в ушко Исина. Берет его тонкие пальчики в свои ладони и тащит за собой.       - Простите, преподаватель.       Ифань понимает, что не может сосредоточиться, когда рядом Исин и уходит на камчатку. Естественно, преподавателя он не слушает, все внимание сосредоточено на первой парте, где сидит его любимый, поспешно что-то записывающий. Чувствует, что улыбается как самый настоящий безумно влюбленный идиот, не обращая внимания на лучших друзей.       И как он может просидеть еще две пары?.. Целых две тупые долгие пары: семинары и совместная лекция... Но потерпит.       Крису так хотелось побыть рядом с Исином. Но опять Чунмен куда-то его повел. «Охранник нашелся!» - фыркает про себя, входя в лекционный зал, параллельно здороваясь с другими одногруппниками, которых не видел, также проходит в конец зала и садится за стол, улыбаясь своим мыслям.       Альфа чувствует запах Исина, который подходит к аудитории вместе с другом. «Черт бы побрал этого Чунмена! Вечно крутится возле него!» Он не может сегодня ни на чем сосредоточиться. Думает только о нем и о том, что же скажет ему сегодня после пар омега. Согласится ли встречаться с ним официально? Сможет ли пустить его в свое сердце? Он так этого ждал.       - ИСИН!!!!!!!!!!!!!!!!!!       Ифань видит, как сидящий перед ним Чонин совершенно неожиданно срывается со своего места, расталкивает всех на своем пути.       - Исин!!!!       Чонин все ближе приближается к нему.       - Прости меня… Я так долго искал тебя… и не успел сказать, что люблю, единорожек…       Ифань видит, как Ким целует застывшего Исина, видит, как прижимает к себе, что-то шепчет.       Аудитория стихла. Мертвый воздух витает в лекционной.       - Ой… что щас будет…       Исин не может двигаться. Застыл в страхе. Ужас полностью сковал его.       «Нет! Этого не может быть!»       Подкатывают бессильные слезы, которых не удается удержать. Они катятся по щеке, не желая останавливаться. Исин и пальцем пошевелить не в силах. Но сердце так гулко бьется. Так болит. Словно режут ножом. И становится так холодно.       «Нет… Только не сейчас… Пожалуйста… Не надо, пожалуйста… Прошу, не надо…»       Так хочется уснуть. И забыть обо всем.       «Ведь это сон, правда? Сон? Лишь один из моих страшных снов, да?» -       Прости меня… Я так долго искал тебя… и не успел сказать, что люблю, единорожек…       Горячие губы касаются ужасно холодных. Чувствуется тепло, которое обволакивает тело Исина. Но зачем ему теперь это тепло?       Исин дрожит. Даже зима не кажется настолько холодной. Чувства и тело превратились в лед.       «Чонин…»       - Прости меня… Прости, Син.       Чужие руки стирают с лица катящие слезы. Любимые руки, ставшие теперь чужими.       - Исин. Я, правда, любил тебя и до сих пор люблю.       «Любил?.. Но я уже в это не верю… Я ни во что теперь не верю… Я умер, Чонин… Утонул еще тогда, когда спрыгнул в холодные воды реки… Моя душа почти умерла, Кай…»       Исина заставляют поднять глаза. Они такие уставшие, словно в них не осталось ничего живого. Только желание покоя и тишины, пусть которая будет длиться вечно.       Исин смотрит в знакомые глаза, которые он раньше безумно любил, боготворил. В них столько искренности, нежности. Но зачем сейчас омеге это?.. Пусть это будет лишь сном. Исин желает лишь проснуться, лишь бы не видеть всего этого.       Исин не чувствует, как кто-то отрывает его из объятий Чонина. Не чувствует, как руку до боли сжимают и толкают в сторону.       Исин не видит, как Крис наносит удар Каю.       Исин не видит, как Кай отбивается от Криса и отвечает ему силой.       И не слышит, как рычит Ифань и как грызется Чонин:       - Я убью тебя, если еще раз подойдешь к Исину!       - Он – мой омега! Не уж-то ты думаешь, что после стольких лет поисков откажусь от него?!       - Син – мой истинный! И я никому не отдам его! – Кай вновь кидается на него.       - Ты с чего взял, что он твой истинный? Если Син – мой омега?.. И всегда им был!       Исин не видит ни борющихся альф, не слышит Чунмена, трясущего его и просящего прийти в себя. Только слезы все также льются. Без сумки, без телефона, без ничего омега неспешно идет по университетскому коридору, не обращая внимания ни на что. Еле доставая случайно оказавшуюся мелочь в карманах, садится в автобус, платит за проезд, лишь бы поскорее оказаться подальше от этого места. Но сердце так болит… Хочется домой, хочется забыться. Хочется, чтобы эта боль исчезла…       Не обращает внимание на обеспокоенно наблюдающих пассажиров в салоне, смотрящих, как юный омега беззвучно плачет.       Исин на автомате выходит из автобуса. Дождь, словно из ведра, льет. Но ему все равно. Так никто не увидит его слез. Он обещал не плакать, но…       Исин даже не пытается понимать, где он находится, только бредет по неизвестной улице, шлепая мокрыми мокасинами по лужам. Его трясет, и так хочется уснуть…       Внезапно Исин падает прямо на улице. И больше уже не встает…       «Уже пять дней продолжаются безрезультатные поиски студента государственного вуза Чжана Исина. К поискам подключилась полиция. Семья обратилась в местные органы сразу же после его исчезновения. Вестей пока нет…» - передает местное информационное агентство.