Нет ничего плохого

      Прошло уже около месяца после их трехстороннего расставания. За это время не так много, что изменилось.       После суда Чжин Хек все-таки купил большой светлый дом с верандой и красивым садом. Они уже почти закончили его обустраивать, осталось лишь несколько комнат, предназначенные для дополнительных спален. Дом влетел им в копеечку, но счастье внучат, детей и мужа было важнее всего на свете. С появлением Чондэ Кенсу тоже изменился: стал более приветливым с курьерами и новыми соседями, больше улыбался, казалось, их усыновленный внучек принес веселье в их дом. Изменилось, кроме одного: дети все также липли к своему обожаемому папочке. Эх! Что они только не творили! Мало того, что Кенсу внушил Чондэ, что Исин принадлежит только им, так еще и, когда сын находился дома, малыши постоянно мешали ему отдыхать: звали гулять, поиграть, сказку почитать, мультики вместе посмотреть, фирменных оладушек приготовить и в никакую не соглашались спать отдельно, только с папой! Мда, Чжин Хеку приходилось силой выгонять их со спальни Исина, пригрозив им, что он заберет их папу к себе с Дон Хэ. Внуки лишь скалили зубки в ответ, но видя, как Исин устает, малыши, видя сонного отца, сразу же, взявшись за ручки, уходили, пожелав ему добрых снов:       — Спокойной ночи, папочка! — обняв, целовали с двух сторон его щечки и с большой неохотой отправлялись в свою спальню. Чжин Хеку только оставалось удивляться такой покорности. И почему он не может управиться с этими бесенятами? Ему бы такие возможности сына! Но поутру, когда волнующийся за состояние здоровья Исина Чжин Хек проверял, спит ли он или нет, находил Кенсу и Чондэ в его кровати. Альфе оставалось лишь вздыхать — дети безнадежны. Но внуки все равно очень радовали его. Эти двое были почти неразлучны. Чондэ ходил в детский садик вместе с Кенсу. Малыши старались помогать мужу. Дон Хэ изредка ходил в свою танцевальную студию, проверяя, как там его подопечные. Вообще он решил переложить свои обязательства на Исина, но Чжин Чек был категорически против. И тогда он понял, что муж стал его в чем-то подозревать, да подозревать еще давно, когда настаивал на большом доме, и пришлось любимому рассказать о беременности их сына. Альфа боялся, что такая новость плохо скажется на муже, но напрасно — омега просто светился от счастья, придерживая свой небольшой, но видимый животик. К слову, семейство решило не сообщать друзьям о переезде, и как бы не выманивали Ксин и Бекхен с Ифанем, где они сейчас живут, у них не получилось. Даже Дон Хэ был твердо убежден в том, что сыну сейчас, который находиться в таком положении, нужно успокоиться, как и внукам.       Исин же вел себя вполне спокойно, ни на что не жаловался, но родителей это только больше и больше пугало. В последнее время он часто отдавался учебе и работе, а выходные проводил дома, с детьми. Один раз они всей семьей выбрались в детский дом навестить друзей внука. Чжин Хек познакомился с директором Чонуном и его омегой Реуком, которые оказались очень хорошими людьми и на редкость очень добрыми.       Чжин Хек и Дон Хэ понимали, что Исину надо рассказать ему об его интересном положении, а также сообщить об этом Ифаню. Но не решались, посчитав, что это должен сам сын решать. Но чем больше проходило время, тем больше пугала отстраненность и спокойствие Исина.       Крис с каждым днем все больше и больше злился, злился на Чонина, который проходу не давал истинному, на бездушного омегу, на себя и на свою дурацкую любовь к Исину, от которой он был не в силах избавиться. Лухан с Тао никак не могли привести в его чувство и развеселить. Все же им, не способным видеть такого непривычно замкнутого одинокого друга, однажды удалось вытащить его на свет. В один вечер в его квартиру заявились оба друга со своими парами. Ифань завидовал тому, как воркуют Лухан и Сонель, как милуются Тао и Сехун. Они любят друг друга, сразу видно. Он уже не помнил, когда общался с ними, когда просто так сидел в баре и потягивал пиво. Альфа старался поддержать их разговор, но лучше бы не пытался, ибо ничего вразумительного сказать не мог, только постоянно отмалчивался или отвечал невпопад. Он и сам осознавал, что потерял прежнего себя, что любовь сильно изменила его. И от наркотика по имени «Исин» он не мог избавиться, как бы не старался. В том же баре Крис познакомился с милым омегой Джуном, даже разговорился, выливая на собеседника все, что было на душе. Далее Ифань уже не понимал, как Джун оказался на его коленях и целовал его, не понимал, как уже он, сильно пьяный, прижимал нового знакомого к двери омежьей квартиры. Он вел себя, словно безумный, и думал только об одном человеке, который, благодаря свойству алкоголя быть невменяемым, мог представить Исина перед собой. Но когда ему в рот простонали «Фа-а-а-ань», Криса словно окатили водой — это не он, это не Исин. Альфа отшатнулся в ужасе и смотрел на расслабленного омегу, который со страстными мутными глазами смотрел на него.       — Прости! Но ты не он… Прости меня… — Ифань почувствовал, что его живот скрутило, и рванул прочь от двери чужой квартиры.       Боже, сколько же он пил?! Он ни на долю не был трезв.       Оказавшись на улице, прислонился к двери. Что ему делать, даже если он прикосновения других омег не выносит?.. Сделав с десяток шагов, понимает, что даже домой идти не хочется. Его пугала тишина, его пугала эта темнота, этот холод, который заставлял его дрожать. Одиночество. Оно сковывало его тело. Ифань садится на краешек тротуара и смотрит в звездное небо. Кажется, уже ночь. Кругом тишина, нет ни одного человека. Не слышно даже шума уезжающей машины. Укладывается на спину, ощущая чуть мерзлую землю. Двигаться и куда-то уходить совсем не хочется. Кто его ждет? Никто. Он не нужен. Единственному человеку, без которого Ифань жить не может, он не нужен. Совсем. Что он такого сделал? Почему Исин ему не верит, не верит в то, что он и вправду его полюбил всем сердцем? Почему из-за этого Чонина ему приходится во всем отдуваться? Почему?.. Почему?! Почему?! На глаза невольно наворачиваются слезы. Он лишь хочет, чтобы Исин был рядом с ним, о большем Ифань даже сметь не может, не может сметь о том, что когда-нибудь Исин сможет его полюбить. Ему было бы и достаточно того, чтобы омега был с ним, позволял ему находиться рядом. Но и этого ему не позволяют. Исин переехал. И не знает, где он находится сейчас, ему не говорят. Горестно вздыхает, хоть как-то пытаясь сдержать непрошеные слезы. Ифань ненавидит его, сильно ненавидит. Лучше бы он никогда не встретил его и не заставил меняться, лучше бы и дальше продолжил жить без него, не зная, что где-то рядом с ним живет его омега. Если бы у него была возможность, он сделал все по-другому, лишь бы не знать его, лишь бы не чувствовать эту боль и эту безумную любовь, которая медленно убивает его. Ненавидит его, но все равно любит и разлюбить никогда не сможет, у него почти не осталось сил бороться с этим. Каждый день он испытывает весь спектр чувств: любовь и ненависть, ярость и страсть, бессилие, безнадежность, тоску и желание, хотелось, чтобы все наконец-то закончилось, хотелось перестать страдать по нему. Хотя... Кому он врет? Ифань все бы отдал, чтобы Исин был с ним, чтобы чувствовать его запах, касаться его нежной кожи, просыпаться и засыпать вместе, строить семью, родить детей… Может, ему умереть, чтобы омега знал, как он зависит от него?! Все равно бессмысленно это...       Ифань достает телефон и набирает давно изученный номер. Трубку берут только со второго раза.       — Уже три часа ночи, Крис.       — Привет, любимый… — пьяному Ифаню самому тошно от своего грубого голоса, а Исин такой сонный, оказывается. Такой нежный, но равнодушный, и это злит еще сильнее.       — Здравствуй. Ты что-то хотел?       — Хотел.       — И что же?       — Боюсь, если озвучу свое желание, то тебя это не обрадует, малыш.       — Крис, все нормальные люди давно в это время уже спят. Иди и ложись. Пожалуйста.       — Боже… Сколько заботливости в твоем голосе! — начинает раздражаться альфа. – Что? И со своим Чонином тоже так заботлив?! Ну, скажи, ты же ведь его так любишь! Или и сейчас ты с ним, а? А меня мучаешь? Счастливая семейка!.. Все в сборе! Блудной альфа вернулся! Что? Отвечай! Помирился с ним, да?! Что я тебе такого сделал, что ты так жесток ко мне?! Что?!! За что ты меня наказываешь?!! Я всего лишь полюбил тебя!!! Что я тебе такого сделал?! Я тебя, честно, ненавижу!       — Ты пьян, — констатирует факт Исин.       — Да, и что? Нельзя?! Я — свободный человек, делаю, что хочу.       — Крис, иди спать, ладно?       — Ненавижу! Ненавижу тебя!!! Зачем ты говоришь так, словно тебе не все равно, словно тебя это волнует?! Тебе же плевать на меня! Какая разница, что со мной случится! Ты и внимания не обратишь!       — Не кричи, хорошо? Мне не все равно. Крис, прошу тебя, не пей больше. Это плохо может отразиться на твоем здоровье.       — Какая, к черту, тебе разница, спрашиваю?! Какая?! Тебе все равно плевать на меня! Хочешь, я умру? Хочешь?! Я сделаю это! Только одно твое слово и все — меня нет, — вылился поток слов, но Исин ничего не сказал, продолжал слушать его истерику. Минуту они молчали. Ифань, немного успокоившись, устало вздохнул и все таким же пьяным голосом прошептал:       — Прости, Син-Син. Я перебрал. — Исин все так же молчал, но Ифань слышал его мирное дыхание. — Исин, приезжай за мной, пожалуйста…       Альфа даже не помнит, сколько так пролежал на тротуаре безлюдной улицы, рассматривая еще звездное небо. Похоже, уже скоро вставать солнце. Не факт, что Исин появится забрать его, да ему и не очень-то в это верилось. Но помечтать же можно! Ифань уже и сам плохо понимает, как оказался в неизвестной местности, а ведь вечер начинался так хорошо, пока друзья его не бросили со своими парами или же он их бросил? Но не все ли равно?..       Крис просыпается от того, что вспышки фар машины бьют прямо в глаза и от того, что его трясут за плечо. И видит Исина.       — Ты пришел? — усмехается. — А я думал, бросишь. Вааааа, кажется, я тебе не настолько и безразличен... Уходи.       — Поднимайся, Крис.       — А зачем? Мне и тут хорошо. Езжай к своему любимому Чонину. Он тебя точно не прогонит. Сладкая парочка, ненавижу вас обоих.       — Тут холодно, ты простудишься. Вставай. Давай, я отвезу тебя домой.       Ифаню давно не было так смешно, как сейчас, выслушивая показную обеспокоенность в голосе омеги.       — Не хочу.       Исин устало и сонно вздыхает и садится недалеко от него.       — Чего ты хочешь, Крис?       — Не прикидывайся дурачком! — чувствуя холод, все же поднимается с холодной земли, но потом опускается и садится рядом с омегой. — Ты прекрасно все знаешь.       Исин поворачивается к нему головой, смотрит в его глаза, пытаясь что-то найти, понять, о чем думает альфа. И молчит, что Ифаню не очень нравится. Или это его пьяный бред?       Альфа передвигается ближе к нему, не сводя глаз с соблазнительных губ любимого. Его запах еще сильнее опьянял его. Ифань кладет свои широкие ладони не плечи омеги, заставляя того наклониться к нему. Его лицо так близко и так хочется ощущать, прикоснуться этой кожи, губ. Еще приблизившись, хочет поцеловать, но Исин отворачивается.       Крис грустно усмехается в голос и горестно смеется.       — Боже, на что ты надеялся Ифань… — уткнувшись лбом в колени, шепчет он себе.       Но неожиданно Исин заговорил:       — Найди себе другого омегу, прошу тебя. Я не подхожу тебе, ты же видишь.       И лишь одно его такое слово поднимает в Ифане невероятную злость.       — Решил побежать к своему любовничку? Ай, какая драма! Что ж тогда он тебя такого хорошего бросил? Или же ты его, как меня, кинул?!       — Он мне не любовник.       — Но был когда-то!       — Я любил его.       — Видимо сильно, раз родил от него ребенка! Какая любовь, боже мой! Вы стоите друг друга! Лучше бы тебя не было! Лучше бы ты умер!!! — в этом момент пьяный Ифань не жалел о сказанных словах.       За очень долгое время Исин заливисто и громко, но горько рассмеялся. Альфа удивленно поднял голову и смотрел, как его пара, кажется, сходила с ума.       Еле справившись со смехом, омега говорит:       — Возможно, скоро твое желание сбудется. Говорят, бог любит троицу. Поздравляю! У меня почти два раза это получилось! — Ифаня напугали данные слова.       — Исин…       — Все в порядке, Крис. Не делай такое жалостливое лицо, тебе не идет. Если бы не родители и дети, меня бы уже давно не было!.. Думаю, ты был бы счастлив.       — Что ты имеешь в виду? ..       — Крис, зачем тебе неполноценный омега, а? Ты говоришь, любишь меня? Не надо. Я не достоин этого. Ты сильный, справишься! Я не способен полюбить тебя, даже не чувствую твой запах. Вообще не чувствую. Если раньше немного ощущал его, то сейчас вовсе перестал. У меня есть ребенок. Не твой ребенок. Так зачем? Зачем тебе лишние проблемы?! Что ты от меня хочешь?!       — Я люблю теб…       — Не говори мне этого!       — Заткнись.       — Сам заткнись! Хочешь всю правду? Так слушай, я не собираюсь больше повторять! У меня были родители. Настоящие. Но я был для них всего лишь ненужным ребенком. Я старался, как мог, чтобы они полюбили меня: пошел в школу на два года раньше, учился всегда на отлично, ходил на разные факультативы — пение, рисование, танцы, литература, спорт. Я умею все! Вообще почти все! Я хотел, чтобы они меня полюбили, чтобы гордились мной. Но я так и ничего получил. В чем виноват ребенок, скажи мне?! Я всегда был ненужной для них вещью! Да и родился лишь потому, что их заставил долг и положение! А потом появился он. Чонин. Такой красивый, умный, добрый. Мы были одноклассниками. Да, я любил его. Очень сильно. Я думал, это навсегда, что мы поженимся когда-нибудь, строил несбыточные планы. Думал о любящей семье, которая у меня может быть. Все мне завидовали. Он так красиво ухаживал за мной, был таким нежным и ласковым, что я поверил в то, что хоть кто-то меня любит в этой жизни! И заставил влюбиться без памяти! Но и это оказалось ложью! Он предал меня! Отвернулись все друзья, знакомые. Унизил меня перед всеми, выставив второсортной падалью и легкодоступным омегой! И только потом я узнал о ребенке. Смешно, правда? — Исин опять стал горько смеяться. — Четырнадцатилетний омега забеременел… А знаешь, что случилось потом, когда рассказал о беременности родителям? Они просто меня выставили с вещами за дверь, сказав не появляться в доме, просто отказались. И я ушел, куда глаза глядят. Я потерял абсолютно все! Я не винил их. Кому нужен такой никчемный сын? Я сам себя ненавидел в тот момент и решил покончить жизнь самоубийством. Зачем мне жить, когда на этом свете ты вообще никому не нужен? Я решил спрыгнуть с моста, утонуть в ледяной реке. Но и тут мне умереть не дали, вытащив из реки. Это был папа Чжин Хек. Именно он привел меня в чувство, спас мне жизнь. И я очень ему благодарен, что вправил мне мозги, безумно люблю его, как и папу Дон Хэ. Именно в тот же день они решили усыновить меня, именно они дали мне любовь и ласку, которой у меня никогда не было, за что им очень благодарен. И именно в моем малыше и родителях, я стал видеть смысл моего существования. Ради них я готов на все. И для них я хотел стать идеальным папой и сыном. А потом появился ты! Не знали же друг друга в глаза полтора года. Зачем ты подошел к нам с Меном? Зачем?! Я пожалел тебя, решил как-то помочь преодолеть это притяжение, которое чувствовал ты, но не я. Мне лишь было жаль! Думал, что со временем поймешь, что я не тот, кто нужен тебе, я предупреждал тебя об этом. И я жалею, что случилось теперь, не стоило поддаваться тебе. Глупый. Какой же я глупый! Ты же видел, что мой папа-альфа и Кенни были против тебя. Ты видел! Но все равно делал все, чтобы я передумал, даже своих родителей подключил. Знаешь, а потом ты мне даже немного понравился. Думал, может, у нас что-то выйдет и решил согласиться встречаться с тобой. Пока снова не появился он, и пока я снова чуть не убил себя своей дурацкой выходкой. В итоге, теперь я совсем ничего не чувствую. Я — просто человек. Зачем тебе бракованный омега? Я не хочу отношений. Не хочу влюбляться. Поэтому… пожалуйста… разлюби меня. Не порть свою жизнь чувствами ко мне.       «Поздно…»       — Исин.       — Не смей жалеть меня. Поднимайся и идем, я отвезу тебя домой, скоро уж рассвет.       Вставая, все также шатаясь из стороны в сторону, Ифань направился к машине вслед за Исином. В дороге никто ни о чем не говорил, лишь альфа незаметно следил за выражением лица водителя, но оно было таким же спокойным, словно оно ничего не выражало. Смотря на пустые улицы, Ифань старался думать о том, что сказал ему Исин, но все, что у него крутилось в голове, это то, как он сказал о том, что любил Чонина и просит оставить его. Почему он решил все за него? И гнев поднимается медленно с новой силой.       — Приехали. — Исин выходит из машины и открывает дверцу от пассажирского кресла. Крис устало смотрит на него и на его протянутую руку. — Выходи.       Альфа игнорирует руку Исина и выходит из машины, который идет за ним, тихо бурча что-то о пьяных дураках. Но не успевает сделать и пару шагов, как грохается на землю. Действительно, перебрал. Слишком перебрал. Омега тут же подбежал к нему.       — Горе ты луковое. Зачем же так напиваться?       — Не твое дело! Ненавижу тебя! Уходи! Уезжай к своему Чонину, раз он так тебе нужен!       — Чтобы ты опять упал и расшиб себе что-нибудь? — злые глаза альфы остановили поток наставления.       — Хорошо, я уйду. Только провожу тебя до твоей квартиры и обещаю, уйду. — положив на свои плечи его левую руку, Исин направился, пыхтя от тяжести, к подъезду Ифаня, который даже не смотрел себе под ноги, то и дело рассматривая, как трепещут реснички любимого, как недовольно морщится носик от пьяного дыхания старшего, и как привлекательно двигаются чужие губы, которые так и просят, чтобы к ним прикоснулись. Его лицо было так близко-близко.       Исин еле-еле дотащил повисшего на нем пьяного Ифаня до лифта дома. Но даже тут он повис на нем, словно ребенок. Нет, не как ребенок, иначе бы омега не оказался прижатым большим сильным телом к едущей кабинке. Ему казалось, что взгляд Ифаня прожигает его насквозь. И было чуть волнительно стоять так, когда альфа, обняв его за шею, стоял напротив него, соприкасаясь лбами. Исин не любил алкоголь. Он меняет личность человека, как с ним, например, уже бывало. Спасибо за это Чунмену.       Крису же даже в таком состоянии с трудом удается сдерживать себя, как чувствует почти под собой замершее тело Исина, который молчит на его действия или даже игнорирует.       Ифань стонет, чувствуя, что сила воли на грани. Утыкается в шею омеги. Горячо дышит и даже не понимает, как его руки уже опустились на хрупкую талию и сильнее прижимают к себе, как пальцы приподнимают заправленную в брюки футболку и как уже касаются нежной кожи спины, обхватывают упругие ягодицы.       — Крис…       Ифань позволяет себе с шумом вдыхать этот чудный запах малины, забываясь от наслаждения.       — Крис.       Вот уже он берет лицо Исина в свои руки, гладит его правую щеку, чтобы в следующий момент провести ладонью от самой шеи до живота, вызывая кучу мурашек и у себя, и у Исина. Он же ведь ему еще недавно только нравился, то почему бы и нет?..       — Крис! — слышится в миллиметре от его губ жаркий возмущенный, то ли предупреждающий возглас Исина.       — Что-о?.. — слишком хрипло, слишком тяжело, слишком…       — Мы приехали.       «Черт. Не вовремя.»       «Но как же хочется…»       — Крис, остановись. Ты пьян.       Исин отстраняется от альфы, велит идти, но Крис также стоит напротив своей двери и смотрит на него. Омега глубоко вздыхает.       — Дай ключи, — открыв дверь, включает в прихожей свет. — Ложись спать. Мне пора. Что ты там стоишь?       — Останься со мной, Син-Син, — пройдя в квартиру, просит Ифань, смотря в карие глаза.       — Извини, я пойду.       Но Ифань захлопывает прямо перед его носом дверь, защелкивая на ключ.       — Останься! - настойчиво говорит альфа.       — Крис. — не терпящим возражений голосом произнес омега, намереваясь отстранить его и отобрать ключ. — Отойди.       — Не уходи. Будь со мной. — Исин качает головой.       — Забудь про меня. Ты же ведь хотел, чтобы я умер? Так представь, что так и есть, ладно? Не мучай себя.       «Дурак. Если ты умрешь, то и мне незачем жить…»       Ифань покачал головой, кладя ключ в передние карманы джинс.       — Открой!       — Нет.       — Да что еще надо-то?       — Ты знаешь.       Может, это будет жестоко, но раздраженный омега произнес эти слова:       — Да не люблю я тебя!!! Не люблю! Пойми уже! Просто отпусти меня и найди другого омегу! Сколько мне еще повторять?!       Ифань чувствовал, что внутри него что-то окончательно сломалось. Хотелось кричать, закрыть уши, чтобы не слышать режущих слов. Оказывается, это было больно, так, что, казалось, грудь не выдержит и разорвется.       — Нет-нет-нет-нет-нет... Нет... Замолчи!       — Отступи, прошу тебя. Все проходит, пройдет и это.       — Нет! Ты не уйдешь! Не уйдешь к нему!       — Да не нужен он мне, как и…       — Как и я? Ты это хотел сказать, малыш? — спросил Ифань, становясь мрачнее тучи, и стремительно метнулся к нему, подойдя вплотную.       Исин, увидев разъяренные глаза альфы, отодвигается назад, вглубь квартиры и панически шепчет:       — Ч-что т-ты делаешь? ..       — Неужели не видно? Ты – мой, останешься моим!       Злость, отчаяние, ярость, бессилие… Ревность, жгучая, отравляющая ревность. Вмиг достигнув Исина и схватив его обе руки, чтобы тот не вырвался, заключает их за его спину, а самого омегу прижимает к себе, зло целуя, практически кусая, грубо и жестко, словно оставляет на нем свою метку. Исин пытается освободиться, но альфа сильнее…       Ифань левой рукой блокировал кисти омеги.       Рука его коснулась одежды. Слышится звук разрываемой ткани.       Толкнув в кровать Исина, альфа накрывает его тело своим, не выпуская из тисков и продолжает насиловать его рот, в одно и в то же время расправляясь с остатком некогда бывшей футболки.       Не желавший того, что должно произойти, омега попытался сопротивляться, кричать, биться, спастись. Пульс бешено скакал. Но насильник не замечал его сопротивления. Все безуспешно.       — Отпусти меня! Крис, отпусти!!!       — Нет, Крис, пожалуйста, не делай этого! Нет!!! — мотает головой из стороны в сторону, но ему закрывают рот чужим.       — Нет! Не над..       Он не подчинился, продолжая свои грубые действия. Исин почувствовал, как руки Криса оказались на его бедрах, пытаясь расправиться с ширинкой брюк. И в это время Исину удалось освободить руку, которая тут же коснулась лица альфы оглушительным ударом. Ифань застыл, смотря в испуганные глаза любимого, который лежит под ним полуголый, весь в разорванной одежде. И только сейчас понимает, что чуть не изнасиловал самого дорогого ему человека. Опомнившись, отстраняется, падая рядом с Исином, поворачивается на бок, достает из кармана ключ и бросает на пол.       — Уходи.       Резво вскочивший Исин собирает остатки одежды, открывает дверь, захлопывая ее за собой и убегает прочь.       Где-то помутневшим, пьяным сознанием альфа понимает, что это, наверно, действительно, конец. И Исин вряд ли его простит…       Исин в университете в последнее время так и ни с кем не говорил, кроме Чунмена, который более-менее знал, в чем дело и почему новенький их группы и альфа его друга постоянно между собой враждуют. Игнорировал Чонина, который пытался с ним говорить, и избегал Криса, который чуть ли не изнасиловал его в пьяном состоянии, предпочитая с головой уйти в учебу, работу, не важно во что, лишь бы не видеть их и не слышать. Последний все время просил прощения за ту ночь, но Исин не винил его.       — Прости меня, Исин. Я был пьян. Знаю, это не оправдывает меня, но...       — Остановись, Крис. Я прощаю. — это все, что сказал тогда ему омега и ушел, оставляя поникшего головой альфу.       Странно, но не смотря на снова появившиеся проблемы со здоровьем, чувствовал физически себя прекрасно, но не морально, и почему-то стал быстро уставать, иногда чувствовал, как к горлу подкатывает тошнота, но его еще ни разу не вырвало.       Чонин тоже ходил хвостиком за Исином, буравя недовольным взглядом противника, который всегда оказывался поблизости от него. И это больше всего раздражало альфу. Омега, казалось, игнорировал всех и вся, кроме своего единственного друга, который, словно страж, охранял его спокойствие.       Чонин безумно скучал. Его единорожек слишком изменился не только внешне.       Чонин безумно скучал по тем временам, когда они были вместе. И жалел, что все получилось так, корил себя. Он знал, что поступил, как последняя сволочь, бросил почти пятнадцатилетнего омегу. Если бы он тогда только мог предположить, что у них будет ребенок. Если бы только знал... Кенсу. Чонин очень хотел увидеть своего сыночка, только вряд ли Исин позволит, да и вряд ли снова вернется к нему.       Кай не представлял, как поведет их с Исином малыш рядом с ним. Назовет ли папой? Может, обнимет? Обрадуется? Чонин так мечтает с ним познакомиться, но боится реакции любимых ему людей. Но уверен, что рядом с ними его семья будет счастлива. Ради этого он готов на многое.       — Наверняка, мой сынок такой же милый, как и Исин, — размышляет вслух он, в очередной раз находясь в гостях у Тэмина, смотря на видео, где Кенсу бежит к отцу и тепло обнимает.       — Наверно, — соглашается Тэмин. — Такой же редкостный милашка. У тебя хороший сын-альфочка растет, дружище! Даже не верится, что ты — отец!       — Мне тоже. Я бы тоже хотел заняться его воспитанием. Но зная Исина, могу сказать, что он хорошо его воспитывает. Такой же добрый, милый, дружелюбный, весь в папу-омегу и любит родителей и дедушек. — говорит, сделав стоп-кадр на сыне, рассматривает знакомые черты, которые достались от него и от Исина.       Чонин еще даже представить не может, насколько Кенсу любит, обожает, боготворит своего папочку, насколько им одержим и насколько готов защищать от всех, кто будет покушаться на его внимание, не может представить, какой он «добрый», «милый», «дружелюбный». Но все же Кенсу — сын Исина и навсегда им останется.       Исин, и правда, теперь словно кукла, которая включается и выключается. Сейчас он все время казался задумчивым, до него нельзя было достучаться, и никто не понимал, что с ним происходит. Лишь дома вымученно улыбается, пытается сделать вид, что все хорошо, что все по-прежнему. Кажется, как будто он что-то потерял, но никак не может понять, что именно. Исин все равно улыбается и чувствует себя счастливым, когда заботится о своих малышах, о беременном папе, который с каждым днем расцветает и расцветает. Но каждый раз, когда он остается один со своими мыслями, грустит, словно он что-то в этой жизни потерял, и в очередной раз понимает, что живет только для своей семьи, ради своих мальчиков, которые с каждым днем больше и больше его радуют.       Чжин Хек очень боялся за своего сына, который был на себя не похож. Это разрывало ему сердце. Кенсу и Чондэ на немного могли отвлечь отца, но когда они уходили, он менялся, и альфа не мог понять, почему и что происходит с его мальчиком. С мужем они ни раз обсуждали состояние Исина, но все-таки не знали, что происходит. Может, все дело в его здоровье? В отце Кенсу? В Ифане? Но он ни коим видом не показывал, будто что-то идет не так. А еще напрягало, что он так забивает себя работой и учебой, тренировками. Это же могло повредить малышам Сина — вряд ли неродившиеся внучата будут рады, что их папа так истязает себя и заставляет беспокоиться всех вокруг, включая сорванцов. Дон Хэ предлагал рассказать сыну о его интересном положении, но оба боялись его реакции. Даже вот сейчас он сидит словно неживой, молчит и не реагирует даже на то, говорит ему альфа.       — Исин!!!       — А? Что? Ты что-то сказал, пап?       — Да. Сынок, ваш преподаватель Ким по безопасности компьютерной информации заболел и попросил меня заменить его. Так что завтра я буду твоим лектором, малыш, — улыбнулся Чжин Хек удивленному Исину.       — Правда?       — Да.       — Вау, круто. Ты у нас никогда не преподавал. Обещаю, что буду внимательно слушать, не отвлекаться на мелочи, исправно все писать, — попытался пошутить омега. И попытка была неудачной.       Чжин Хек, поднявшись со своего места, садится рядом с Исином. Обнимает за плечи, устраивая того в своих отцовских объятьях.       — Малыш?       — М?       — Что с тобой происходит?       — Ты о чем?       — Ты изменился. Ты все время грустный. Сынок, мы беспокоимся о тебе.       — Пап, со мной, правда, все хорошо. Наверно, из-за того, что я болел, мне так грустно?       — Возможно.       — Знаешь, у меня такое ощущение, что после того, как я окончательно перестал чувствовать запахи, из меня словно выкачали жизнь… Как думаешь, мое здоровье когда-нибудь восстановится? — Чжин Хек молчал. Знал, что прогноз не утешительный, даже безнадежный, шансы были не велики.       — Не молчи, пап. Я понимаю, что теперь обычный человек. Даже омегой меня теперь назвать трудно...       — Исин, не говори так.       — Но я и есть бракованный. Я и никогда не был нормальным. Часто болел. Даже родите… хм. Даже бывшие родители говорили о том, что я слишком странный.       — Не думай об этом, Синни. Не верь в это, и я не верю. Ты слишком хорош для них. Мы с папой очень тебя любим, каким бы ты не был. Только не заставляй нас волноваться так сильно.       — Постараюсь. Я тоже люблю тебя, пап! — Исин прижимается к отцу, ощущая тепло и немного успокаиваясь.       — Йаааа!!! Папа!!! — слышится недовольный голос Чондэ и топот ножек. — Я тоже хочу обнимашек!!! — у Чжин Хека вырывается смешок.       — Твои рыцари, как всегда, на страже… Исин, у тебя ужасные сыновья, — шепчет в ухо сыну. — Даже секунду посидеть с тобой в обнимку нельзя, отберут! — притворно возмущается альфа.       — Я знаю, — улыбается в голос Исин.       — Папочка!!! Я тоже! Я тоже хочу обниматься с тобой, папочка!!! — бежит вслед за Чондэ Кенсу.       — Нет, малыши, сегодня ваш любимый папочка мой.       — Деда-а-а-а!!!       На шум приходит Дон Хэ, который держится за свой живот:       — Что здесь происходит?! Что за шум вы устроили?!       Но тут же закатывает глаза к потолку, думая, что альфы в этом доме все неадекватные!       — Им лишь бы обжиматься с Исином! — бурчит Дон Хэ, смотря на то, как на Чжин Хека наваливаются Чондэ с Кенсу, пытаясь разжать его руки, которые полностью обхватили сына. Но не получив желаемого, мигом стали щекотать своего дедушку. А Исин губами незаметно шепчет «Прости» и делает милое лицо своему беременному папе.       Дон Хэ добавляет:       — Может, я тоже хочу…       Чжин Хек уже подошел к университету, когда ему позвонил муж.       — Привет, милый.       — Чжин Хек, ты где сейчас?       — Я? В университет иду. А что? Что случилось?       — Да! Случилось! У меня появился инвестор, представляешь? Так и сказал, что моя студия очень привлекательна и в ней можно подготовить будущих звезд! Прикинь, ему меня посоветовал Джэ!!! А-а-а-а-а, Хек-а-а-а-а, как же я рад!       — Поздравляю. Ты этого заслужил, только не напрягайся там, ладно? Позабототься о малыше, любимый!       — Не переживай за меня, все хорошо. Кстати о малышах! Мне не с кем оставить Кенни и Ченни. Так что жди — скоро я уже буду у тебя, буквально через пять минуточек.       — Что?       — Не тупи. Я скоро приеду. Оставлю их на тебя.       — Но почему они не в детском садике?       — Муж! Похоже у тебя уже старческий маразм! Ты же сам им сегодня разрешил остаться дома!       — Блин, я забыл. А нельзя было у друзей оставить?       — Ты Бэкки имеешь в виду? Совсем дурак?       — Прости. А ты сам не можешь?       — Нет, мне ехать далеко, тем более там важные люди будут, и я приду с двумя внуками, от которых шуму больше, чем от атомной бомбы. Ты что?! Как ты себе это представляешь?!       — Мда-а-а…       — Все, я уже вижу тебя, в общем, принимай груз, а я поеду.       И после слышится: «Детки, посидите рядом с дедушкой с Чжин Хеком, хорошо? Не шалите! Приеду — заберу вас! И не ругайтесь!» и кладет трубку, когда уже останавливается прямо рядом с ним. Тут же дети выскакивают и подбегают к нему, а от мужа и следов шин не осталось.       «Оперативненько!.. Блин… Спасибо, милый, удружил, привел этих монтстриков в университет, где учится Исин… Большое спасибо тебе... Да они же весь университет верх дном поставят, если узнают, что тут их папа учится!!! Лишь бы без трупов обошлось… »       Чжин Хек очень боялся, что Кенсу с Чондэ что-нибудь натворят. Поэтому он попросил знакомого преподавателя с их кафедры, у которого не оказалось пары, посидеть с внуками, пока он будет вести лекцию у групп второго курса, в одной из которых учился Исин. Войдя в аудиторию, он сразу заметил сына, который сидел рядом со своим другом. Чжин Хек им улыбнулся, в ответ получив от обоих забавные взмахи ладошкой.       — Здравствуйте, студенты! Меня зовут Чхве Чжин Хек, сегодня я заменяю вашего преподавателя по безопасности компьютерной информации, который заболел. Надеюсь, наше сотрудничество пройдет плодотворно!       Тем временем Чондэ и Кенсу капали на мозги преподавателя, именно того преподавателя, которого студенты называли Мистер Несгибаемость и у которого Исин сумел получить автоматом оценку за курс. Кенсу, как обычно, предпочитал молчать и смотреть на картинки университетского журнала, ибо ненавидел говорить с чужими людьми. Но не Чондэ. У него аж просто не закрывался рот, все время спрашивал у бедного сенсея про студентов, что они учат, где он у них кафе и когда у студентов бывает тихий час. Преподаватель чуть не скрипел зубами, проклиная их деда, ругал себя за глупость, что согласился посидеть с этими «чудесными» детишками и молился, чтобы они поскорее оставили его в покое. Молчание Кенсу продолжалось, пока он не наткнулся на один снимок.       — Башня?!       — Кенни, — ткнул в бок Чондэ. — Ты чего раскричался?       — Смотри. Это тот башня, который за нашим папой ухлестывает!       — Красивый… И что?       — Как что?! Он с папой вместе учится!!! Смекаешь?       — То есть ты хочешь сказать, что наш папочка…       — Бинго! Наш папочка тут учится! Только вот как мы узнаем, где именно у него уроки?       — Хм…, а мы попросим этого милого дедушку, который согласился с нами посидеть! Уверен, он с радостью нам все расскажет. Не зря я ему полчаса выносил ему мозг! — Ченни гаденько ухмыльнулся.       — Иногда я тебя боюсь… Ты где таких слов по нахватался?       — Кенни, в детдоме и не такое услышишь!       — Хен, научи и меня тоже!       — Хорошо, Кенни, только вот до папы доберемся…       — Давай, зови его. Держи журнал.       — Дай пять, чувак, щас узнаем. — Кенсу и Чондэ хлопают ладонями и идут в сторону преподавателя, который отошел сделать себе успокаивающий ромашковый чай.       — Аджосси, а не знаете ли вы, что за интересный молодой человек изображен в вашем прелестном издании этого журнала? Понимаете, он до глубины души потряс меня своим внешним видом и харизмой. Думаю, он бы идеально подошел моему старшему брату в качестве мужа. Я как раз подумывал над тем, чтобы подыскать ему пару. Возраст, знаете ли. Уже пора. А что полагаете вы, милейший?       Кенсу закатывает глаза. «Блин, Чондэ, хватит выделываться! У него ж травма на всю жизнь теперь останется лишь от одного твоего вида!» — мысленно кричит он, смотря, как преподаватель только что разбил чайный сервис.       Через минут десять, как и полагал Чондэ, преподаватель рассказал о великолепном главе студенческого совета и его отце-ректоре, не забыв упомянуть о том, что их дедушка как раз сейчас ведет у них пару.       «Вот это наш папочка попал, — размышлял недовольный Кенсу. – Ну, дедушка!..»       А еще через пять минут они уже открывали дверь заветной аудитории.       Пока Чжин Хек читал лекцию, он уже успел заметить, как Ифань и еще какой-то парень все время поглядывали на Исина, который, как и говорил, усердно все писал за ним под диктовку и не обращал на них внимания. Если сына друга он уже знал, то кто тот парень? Неужели отец Кенсу? .. Альфа уже заочно возненавидел его за страдания сына.       — Пять минут отдыха, студенты. Потом продолжим. — оповестил Чжин Хек их. И продолжил рассматривать учащихся. Исин уже хотел подойти к нему, но Чунмен схватил его за локоть и потащил в неизвестном направлении. От взгляда альфы не ушло и то, как неизвестный парень хотел пойти вслед за Исином, но Ифань загородил ему дорогу. Лишь бы драки не произошло.       — Молодые люди, в чем дело? — громко спросил он у них.       — Ни в чем, — ответил темнокожий красавец, сбросив руки Ифаня и обратно сел на свое место. Его примеру последовал и альфа Исина.       Решившись еще раз пройти по списку студентов, Чжин Хек углубился в журнал. Но так и не успев приступить к данному занятию, услышал грохот открываемой двери.       — Деда!!!!!!!!!!!       Альфа очень надеется, что ему только кажется, что он слышит недовольные крики своих внучат. Но нет, это не глюки, к сожалению.       — Деда, почему ты не сказал, что тут учится наш папочка?!! — Кенсу очень недоволен, судя по сдвинувшимся бровям и ручкам, что устроены по бокам на талии.       — Да, деда! Где наш папочка?       Кажется, замерла вся аудитория из восьмидесяти человек. Даже перешептывания начались. Еще бы! Предстала картина: малыши учат их временного преподавателя. Когда такое еще увидишь?       Бросив взгляд на замерших студентов, Чжин Хек склоняется к внукам и шепчет недовольно, молясь про себя, чтобы Исин со своим другом задержались:       — Кенни, Ченни! Что вы тут делаете? Я же просил вас полтора часика спокойно посидеть и не мешать! Что вы опять устроили!       — Почему ты нам не сказал, что наш папочка тут? Ты нам соврал!!!       — Во-первых, я не врал. А во-вторых…       — Мальчики?..       Дети оборачиваются и видят своего удивленного отца и не менее растерянного дядю Менни.       — Папочка-а-а-а-а!!! — Кенсу и Чондэ мигом бросаются к Исину с объятьями. Чжин Хек стонет в голос, видя, как щебечут рядом с Исином внуки и как студенты обронили свои челюсти, смотря на данную картину.       — Папочка, представляешь, мы пришли вместе на работу дедушки, — начинает Чондэ, прижимаясь к склонившемуся Исину.       — А дедушка нам даже не сказал, что ты тут учишься, — продолжил Кенсу, устраиваясь с другого боку, — и что этот башня тоже. Дедушка — плохой!       — И очень вредный! Я до сих пор его не простил за вчерашнее!       — Я тоже! Привет, дядя Менни! — машет рукой.       — Ребята, как вы тут оказались?       — А нас дедушка Дон Хэ привез, у него возникли какие-то дела. Мы всего час назад только приехали. Здорово, правда?       — Малыши, вашему папе надо учиться. — сказал Исин детям. — Подождете меня полчасика и я освобожусь, пойдем вместе домой, согласны?       — Папочка, может, погуляем? — предложил Чен-Чен.       — Да и дядю Мена возьмем с собой, а деда пусть работает. Оставим его тут. — Исин взглянул на Мена.       — Я согласен!       Студенты удивленно смотрят на их одногруппника, которого обнимают его, как оказываются, дети. И не могут прийти в себя.       — У Исина есть сыновья? ..       — Такие уже взрослые? ..       — Сколько им лет? Уже выглядят довольно большими? ..       — Не могу в это поверить!       — И это наш тихоня…       — Сколько ему вообще было, когда он родил их? ..       — Кто отец этих детей?       — Точно не от Криса. Он недавно только Исина признал своим омегой!       — Вот это страсти…       — Вау!       — Что предпримет Крис? Не уж-то наш король согласится усыновить их?       — Да Исин Криса и не воспринимает в качестве альфы, а вы говорите уже о женитьбе…       — Хм, тогда кем же Кай будет Чжану?       — Погодите-погодите, то есть, получается, что наш временный преподаватель Чхве отец Исина? Тогда почему у них разные фамилии?       — Исин уже женат?       — Или этот господин не его настоящий папа? ..       — Божечки…       — Так, стоп, я совсем запутался. Кто альфа Исина?       — Да фиг его знает… Я слышал, что и Крис, и Кай называют Чжана своей истинной парой!       — С ума сойти!       — Не знал, что наш тихоня и зубрежка такой роковой экземпляр!!! Ваааа, ухватить себе двух шикарных альф…       — Хм, а может у него еще и другие есть?       — Вот же с****...       — А ну заткнулись все!!! — в один голос прорычали и Чонин, и Ифань. Тао, Лухан и Тэмин тоже осуждающе смотрели на одногруппников, которые лили грязь на Исина. Единственное, что им не понятно, — откуда у Исина еще один сын. Чонин не может отвести взгляд от своего сына, впервые увидев так близко Кенсу. И чувствует, как затрепетало родительское сердце.       Чжин Хек понимает, что пара успешно сорвана Кенсу и Чондэ…       — А почему мы должны молчать? Нам же интересно! — произнес какой-то альфа.       — Да, почему? Мы даже не знали, что у нашего Исинки целых два сына. Как он умудрился в свои двадцать с небольшим их завести? Он — отец-одиночка? Интересно, кто ж их отец?       — Вообще-то девятнадцать… — не к месту ляпнул Тао, за что получил подзатыльник от Лухана.       — Что?!! Еще и девятнадцать?       — Нет, ничего… тебе послышалось…       Исин стоял перед расшумевшейся толпой, и ему было все равно, что о нем говорят. Главное, чтобы лишь не слышали этого его оба сыночка.       — Мальчики, может, пойдем сейчас. Кажется, у нас пары не будет? — улыбнулся им. — Что думаете?       — Хорошо, папочка, — шепчет Чондэ, наслаждаясь его вниманием, в то время как Кенсу кидает не очень добрые взгляды на студентов и освобождается из объятий Исина.       «Они оскорбили моего папочку!!!»       — Подождете немного, я возьму только книжку и рюкзак. Хорошо?       «Я им покажу, что плохо так себя вести!!! Никто не смеет так обращаться с папочкой!!!»       — Ага!       «Не беспокойся, папочка, я научу их уму-разуму!»       Исин с Чунменом пошли к своему столу, решительно собираясь.       — Извини, пап.       — Да, ничего, малыш… Это я виноват, что не уследил за ними. Теперь у тебя будут проблемы. Мы пойдем, хорошо?       — Да. Все равно уже, думаю, бесполезно, читать лекцию… Идите.       — Спасибо, пап! — Исин вымученно улыбнулся, которая тут же пропала, стоило лишь услышать крики одногруппника:       — Ааааааа!!! Уберите этого мелкого паразита!       — Как ты назвал моего папочку?!! Тупой моллюск! Да мой папа в сто раз лучше, чем ты, идиот!!! — Кенсу рвет на нем волосы. — Только еще раз посмей хоть что-то сказать про него, и я на тебя собак натравлю!!! Можешь не беспокоиться, у меня есть в этом деле опыт!!!       И тут же добавляет пару царапин не лице неизвестного альфы, успевая докладывать обо всем подоспевшему к нему брата:       — Ченни! Он назвал нашего папу *запрещено цензурой*!       — Вот мудак!!! — Чондэ берет лежащую на столе книжку и бьет по голове.       — Уберите этих ненормальных!!! — кричит жертва, сопротивляется и пытается оттолкнуть малышей. И в один момент у него это получается. Кенсу летит на пол, больно ударившись.       — Кенни! — кричит от беспокойства Исин и кидается к ним. А Чондэ, видя это, лишь шипит от злости:       — Ах, ты, придурок!!!       Чонин видит, как его Кенсу падает.       — Сынок!!! — Кай подлетает к ребенку.       — Малыш, с тобой все в порядке? Ты не ушибся? Не поранился? Ничего не болит?       — Нет! Отпустите меня, я его щас так… — недоговаривает, увидев подбегающего к нему Исина.       — Кенни, малыш мой! Я так испугался! — выхватывает его из рук Чонина и прижимает к себе, в то время как Крис с Чондэ на руках ударил того альфу и смотрит на Исина с Кенсу и Чонина, который обнимает их…       Только к концу пары все успокоились. Теперь Исин со своими детьми и отцом, Ифань с лучшими друзьями, Чунмен, Чонин с Тэмином оказались в аудитории одни. Всем предстоял трудный разговор. Но все решил Кенсу.       — Пап, а кто этот дядя? — Кенсу показывает пальцем в Чонина. — Вы вместе учитесь?       Исин не знает, куда глаза деть.       — Да, малыш. Мы учимся вместе… и…       — Я — твой папа, Кенни. — договаривает Чонин.       — Что?!       — Твой отец, сынок, — повторяет Чонин, ожидая реакции ребенка.       — Пап, это правда? — Исин лишь кивает. Нет смысла скрывать.       — Нет!!! У меня только один папа! Один! Ты не мой отец! — прижимается к Исину. Не хочет показать своих слез. Это из-за него его папочка страдал! Это из-за него ему по ночам снились кошмары, и именно из-за него Кенсу видел, как отец всхлипывал и плакал во сне! Он не желал его видеть! — Не приближайся к моему папочке!!! Ненавижу тебя! — хватает руку Исина и Чондэ и тянет к выходу, оставляя поникшего Чонина и жалеющих его других. Но в какой-то мере они были правы. Он заслужил такое отношение со стороны собственного ребенка.       Кенсу вот уже несколько дней ведет себя странно, по мнению Чондэ. Он беспокоился за своего братика: слишком задумчивый, серьезный, даже шутить с ним перестал и все время почему-то смотрел на подаренный отцом им телефон.       Малыши все время старались проводить больше времени со своим папой, который пуще прежнего ходил сам не свой. Но однажды их папа их сильно напугал, когда они проснулись от его криков. Перепуганные малыши сразу же поспешили к отцу, потом и прибежали их дедушки. Их папа метался в постели и плакал. В остальное же время Исин был все время бледным, плохо ел, не реагировал почти ни на что, даже не пытался улыбаться, хотя и раньше это выходило у него жалко. И догадки их только подтверждаются, стоит им лишь увидеть безэмоционального родителя, сидящего в саду на качелях, укутавшегося в плед и смотрящего в небо. Сердце начинает бешено скакать при мысли, что их папа словно умирает…       Кенсу больше не может смотреть на такого отца. С тех пор, как он узнал о своем втором отце, не может перестать думать. И во всем винил отца-альфу. Даже рядом с башней его любимый папочка не был таким: был веселым, улыбающимся, любил шутить. Но сейчас этого нет. Он безумно скучал по такому отцу.       — Хен! Нам надо поговорить!       — Да, Кенсу?       — Папочка спит?       — Да. Он очень сильно устает. Весь бледный. Даже синяки под глазами не сходят. Что мы будем делать? Я не хочу, чтобы папочка страдал… — со слезами на глазах говорит ребенок.       — Я тоже. Поэтому… Чондэ, нам нужно папе срочно найти мужа!       — Что?! Я не ослышался?       — Нет! Нам надо папе найти мужа.       — Но ты же говорил, что папочка принадлежать лишь нам!       — Да. Но я передумал.       — И на ком ты хочешь его женить? На своем… отце?       — Нет! Я ни за что не прощу его за страдания папы!       — Тогда… ОН?! — Кенсу кивает.       — Но…       — Он же тебе вроде бы нравится.       — Да, но…       — Ченни! Все. Никаких «но»! Тем более, похоже, дедушкам он тоже нравится.       — Кенни, а тебе? Тебе он нравится?       — Хмм… переживу. Тем более башня эта по-настоящему любит нашего папочку, если правду говорил. И он еще никогда не причинял боли ему. Это главное. Думаю, он будет хорошим папе мужем. Иначе… он отсюда живым не уйдет!!!       — Кенни…       — Что?       — Я тебе говорил, что обожаю тебя?       — Пока нет.       — Чувак, я тебя обожаю!       — Хи-и-и-и-и, — засмущался Кенсу. — Я тебя тоже, хен! Я рад, что ты стал моим братом! - обнимаются. - Сможешь принести телефон папочки?       - Зачем? - удивляется Чен-Чен.       - Будем звонить этому...       — Хорошо. Я мигом.       — Алло? — отвечает на звонок с неизвестного ему номера Ифань. За прошедшие дни он очень устал. Эмоционально. Он почти уже потерял всякую надежду.       — Эмм… привет… башн… Крис? ..       — Кенсу?       — Да. Нам нужно срочно поговорить!       — Опять будешь говорить о том, что я не пара твоему папе, малыш? Хочешь, чтобы я отстал от него и не мешал отношениям с твоим новоиспеченным папой? — горько усмехается он, прикладываясь к бутылке виски.       — Нет.       Крис даже поперхнулся.       — Что?       — Нет! Я не хочу, чтобы папа был с ним!       — Я правильно расслышал.       — Слушай, башня, не испытывай мое терпение! Я могу и передумать! Или приезжай сейчас к нам или я кладу трубку, или ты навсегда забываешь о нас и о папе!       — Хорошо, дай мне время. Я приеду. Знаешь адрес?       — Да, запоминай.       Кенсу, Чондэ и Ифань сидят в саду. И за долгое время беседа проходит мирно.       — Ну так что? Ты согласен? — Кенсу ожидающе смотрит на Ифаня.       — Нет.       — Да почему?!       — Ваш отец меня не любит… Да и вам обоим я не нравлюсь, так?       — Да! Ненавижу тебя… Вот придурок! — восклицает Кенсу. – Все, хен, я домой! Не хочу разговаривать с этим башней! Чтобы еще раз я пошел на это… Без него справлюсь! — и бежит домой, не в силах смотреть на эту «тряпку».       — А мне ты нравишься! — после ухода младшего альфочки улыбается старший ребенок. — Это у нас только Кенни такой придирчивый. Как муж папе — сойдешь! Могло быть и хуже! — смеется. Да, Ифань уже успел оценить, что с чувством юмора у этого малыша все в порядке, даже великолепно. — Я даже буду называть тебя папой, если хочешь, конечно...       — Я… я не против, — Ифань покраснел.       — Вот и хорошо! Файтин, папа!       Крис стал часто появляться в доме Исина. На удивление, к нему очень тепло относились, кроме Кенсу, иногда который буравил его недовольным взглядом. И у Ифаня появился помощник — маленький сынишка Исина Чондэ, который буквально не отлипал от него, все время что-то спрашивал, даже поинтересовался, есть ли кто-то у него еще в семье.       — Да, Ченни. Папы и младший братик Чанель. Думаю, он тебе понравится. Вы характерами очень схожи.       — Правда?       — Угу. Как-нибудь вас обязательно познакомлю. А еще с дедушками. Они очень хорошие!       — Вау! У меня теперь столько дедушек, столько родственников! Пап, а когда ты всей семьей придешь к нам в гости? — За неделю Ифань так и не привык, что его кто-то называет папой, но чувствовал себя счастливым, когда малыш так к нему обращался.       — Я уже раз приходил. Только вот это плохо закончилось…       — Кенсу, да?       — Да...       — Не беспокойся! Кенни изменился. Правда! Ну если что — я возьму его на себя. Вау! Мне так не терпится познакомиться с остальными!!!       — Чондэ-я… эм… сын… я могу так тебя называть?       — Угу, мне нравится! — кивнул в ответ малыш, который сидел на коленках Ифаня.       — Малыш, ты, действительно, не против меня? Не против того, что я буду с твоим папой, если он примет меня?       — Конечно, нет. Я за, чтобы папочка был счастлив! Только вот…       — Что? Что такое?       — Я буду немножко ревновать папочку к тебе… Я ж его очень люблю… Ну ладно, потом разберемся!       — А как вы с папой познакомились? Сможешь рассказать?       — С папочкой? А! Мне дядя Чонун рассказал, что папочка спас меня, когда я совсем был малюткой. Это он меня нашел, а потом все время приходил меня навещать. Папа очень добрый, правда? Нам с Кенни очень повезло!       — Я тоже рад, что познакомился с ним. Я тоже люблю твоего папочку…       — Я знаю, пап. Только потерпи немного ладно, он тоже тебя полюбит! Вот увидишь!       — Хорошо, малыш, - улыбается альфа, гладя макушку Чондэ.       Еще Ифань боялся, что Исин так и не простил за тот случай, когда набросился на него. Однако омега никоим случаем не выказывал отвращения к нему, как и не симпатизировал.       Но что бы не предпринимали дети, родители Исина, Ифань или даже Чонин, он не обращал на это внимания, день ото дня чувствуя себя плохо, истязал себя несуществующими проблемами, пугая всех, кто его любит.       И Дон Хэ в один день не выдержал, когда увидел, как Исин просто-напросто упал в обморок, когда они дома были только вдвоем. Испуганный беременный омега вызвал скорую.       Сидя у кровати сына, смотрел на измученное, похудевшее лицо Исина. Ему очень хотелось наорать на омежку за то, что не думает ни о себе, ни о переживающих детях, ни о них с Чжин Хеком. И как только сын пришел в себя, решил устроить ему взбучку.       — Проснулся?       — Папа? Со мной что-то случилось?       — Да, малыш, ты упал в обморок! — еле справлялся с гневом омега.       — Прости меня…       — Чжан Исин! Ты — очень плохой сын! Совсем решил убить меня?! Да я так инфаркт с тобой заработаю! Не-е-е-ет… я все-таки тебя отшлепаю!       Я все-таки сделаю это! Ты у меня месяц не будешь вставать с кровати! Я тебя очень сильно отшлепаю, поверь мне! Давно надо было так сделать! Кенсу и Чондэ за тебя очень сильно переживают, извелись уже! Какой пример ты им подаешь, а?! А о нас ты подумал? Как ты себя ведешь!!! Ладно, мы… Но подумал бы о своих будущих своих детях, которых носишь под сердцем!!! У тебя будет двойня, малыш! Двойня! Подумай о них!!! Что с ними случится, если ты так безответственно ведешь себя! Хватит витать в своем мире!       — Что?       — Что «что»?!       — Двойня? Откуда? Как? У меня будут малыши? ..       — Да, сынок, ты беременный. Уже больше двух месяцев! И не делай такое удивленное лицо! Лучше надо было предохраняться!!! Ну и постарался, конечно, твой альфа… И подумай об Ифане, все-таки он тоже сильно переживал и очень любит тебя, вон как носится с тобой, хотя я не понимаю, откуда в нем столько терпения!!! — встает с кровати, оставляя омегу со своими мыслями.       — Двойня… — шепчет Исин, кладя ладошку на свой живот. Плачет…       Приложившись ухом к двери, Дон Хэ слышит рыдание сына — хоть какая-то эмоция (!!!), и думает, правильно ли поступил, что рассказал Исину о беременности. Но ведь когда-нибудь надо было!       — Я ведь молодец, правда, Тэённи? — гладит живот. — Кто-то должен привести в чувство твоего брата, верно? Нет. Все-таки я отшлепаю его, когда у тебя родятся племянники. Все равно это сделаю! Ни Ченни, ни Кенни, ни Фань, даже твой папочка не остановят меня! Уф, что-то я перенервничал…       Вдоволь наплакавшись, Исин заснул. И за долгое время уснул спокойно. Словно оживился. Словно появился новый смысл в жизни, как тогда, почти шесть лет назад, и у него еще будут детки… У него будет большая семья. И решил для себя, что он обязательно будет счастлив, не смотря ни на что.       Весь день Исин спал, как следующие два дня, чтобы проснуться с улыбкой на лице.       Придя в университет, Ифань видит изменившегося Исина. Он улыбается. Он шутит. Он смеется. Альфа не знает, что за выходные случилось, но ему определенно нравится видеть пришедшего к жизни любимого.       После разговора со своим отцом Исин чувствует себя прекрасно. Он проснулся. Он по-настоящему проснулся! Нужно все отпустить, забыть. Начать все с чистого лица, что и сделает сегодня.       — Чонин, мы можем поговорить?       — Исин? — омега так улыбается ему, что сердце екает. Как тогда. Как много лет назад улыбался ему, только ему. Когда они были влюблены и счастливы. И дух снова захватывает от этих ямочек, сияющих глаз, горящих жизнью и радостью.       Исин вплотную приближается к нему, встает на цыпочки, чуть закрывает глаза. И целует.       Видя Чонина с Исином, Ифань чувствует, что что-то внутри окончательно разрывается… Что ж… Исин сделал свой выбор…       На гнетущихся ногах Ифань направляется в обратную сторону, лишь бы не видеть их, лишь бы не показать своих слез, лишь бы не разреветься на виду у людей…       Ифань врывается в пустой кабинет своего отца-ректора и падает на пол. Сил уже не осталось… Еле сдерживаемые слезы градом катятся по лицу, капая на твердую поверхность паркета, которые быстро превращаются в всхлип и бессильный горький рев…       — Исин… — Чонин смотрит на отстранившегося улыбающегося омегу и понимает, что это был прощальный поцелуй…       -Я прощаю тебя, Чонин, и отпускаю. И я рад, что у нас родился сын. Ты можешь видеться с ним, когда захочешь. Кенсу обязательно простит тебя, можешь поверить. Будь счастлив. И я надеюсь, что мы сможем остаться друзьями.       Исин его обнимает.       — Я, правда, любил тебя. Очень. — отстраняется и уходит.       А сейчас ему нужен он, отец его будущих детей и его альфа. Ифань.