Чистое небо

Желая счастливой любви, мы желаем бессмертия.

Не бывает этого. Но бывают такие мгновения…

Светлана Алексиевич

Это были самые странные полгода в его жизни. Война медленно, но верно превращалась в рутину: вылеты едва ли не по расписанию, никаких тревог, регулярные тренировки — дети были здоровы, довольны и хорошо кушали, в общем. А еще были ночи, тревожные и странные. Он сам не понимал, как так получилось, но каждый вечер отбой заставал его на пороге комнаты Алой. Сначала неуверенно топчущегося, потом спокойно распахивающего дверь, а как-то раз и вовсе — со своими одеялом и подушкой в руках. Алекс с Блэком ржали, но не комментировали и другим не давали. Смешно, на самом деле: вся часть свято уверена, что они трахаются во всех позах — а они ни-ни. Ни настоящего поцелуя, ни лишнего прикосновения. Безобидные, хотя и чуть более крепкие, чем полагалось бы друзьям, объятия и поцелуи. В щечку на ночь, блядь. И каменный стояк по утрам, который Саша вежливо не замечала. Он бегал от нее днем так же, как и до того самого первого вечера, но ночи — ночи они неизменно проводили вместе, деля узкую койку, вжимаясь друг в друга и чувствуя каждое движение, каждый вздох, даже едва ощутимую дрожь в чужих пальцах. Каждый раз, когда Скай вспоминал то, как это все начиналось, ему казалось, что мир сошел с ума. Ну, или он сам свихнулся. Тогда, в далеком октябре, он проснулся первым и позорно сбежал. Скай предпочитал думать, что это было продуманное тактическое отступление, но, как ни назови его «маневр», ее пробуждения он предпочел не дожидаться. Ушел, проболтался где-то целый день, а вечером поймал себя на том, что стоит перед знакомой дверью и не идет ни к себе, ни к ней. Он боялся, если честно. И заходить боялся, и за нее — что важнее. Вспоминались вчерашние слова, ее «почему я живая» звенело в ушах, а сердце сжималось при мыслях о той интонации, с которой охрипший голос выговаривал его прозвище. Скай, Скай, Скай — она повторяла и повторяла, а он мечтал, чтобы хоть раз она сказала: «Влад». Так и не дождался. — Море далеко, — чуть насмешливо шепнул кто-то в самое ухо. Он вздрогнул, оборачиваясь: рядом стояла улыбающаяся Саша. Искренне и широко улыбающаяся, казалось, и не было вчерашней истерики, ему просто примерещилось. Дурной сон, это все был дурной сон. — Не понял, — он честно пожал плечами. — Ждать погоды тут бесполезно, говорю, море далеко. Зайдешь? Она чуть склонила голову набок, на миг прикрыв глаза, и он просто не смог сказать «нет». Она сама позвала. Не пришлось ни стучать, ни навязываться. На этот раз не было водки, только неприлично крепкий чай, под который они снова полночи разговаривали обо всем на свете, а потом заснули, обнимаясь, и она поцеловала его в щеку и пожелала приятных снов. Саша опять называла его только «Скай», но поправить ее он не осмелился ни разу. Засыпая, он думал удрать с утра, но когда проснулся, Саша уже сидела на краю койки с толстенным справочником и планшетом в руках. Скай сел, заглядывая ей через плечо: на экране был какой-то код, на страницах тоже. Он скомкано поздоровался — она кивнула, даже не оборачиваясь. Только уже когда он уходил, окликнула и спросила: — Ты придешь сегодня? И Скай — опять и снова — не смог отказать. Это безумные вечера, эти ночи длились и длились. Они то разговаривали на любые темы, то молчали, глядя в пол. Иногда она притаскивала приснопамятный планшет и работала, иногда находила какое-то кино, и они смотрели: глупейшие комедии, драмы, псевдоинтеллектуальный артхаус — Скай его терпеть не мог, но ей, кажется, нравилось. Она по-прежнему не звала его по имени, а попросить он боялся. Полгода в невесомости, шесть месяцев балансирования на самой тонкой грани. Порой, когда во сне она прижималась к нему слишком крепко, если закидывала ногу на его бедро — он чувствовал себя канатоходцем. Выступающим без страховки и пугающе близким к провалу. Но сдерживался. Чудом, не иначе. Вплоть до сегодняшнего дня, когда все пошло кувырком. Командир нашел его в ангаре, сосредоточенно разбирающимся в новой навигационной программе, которой их облагодетельствовали технари. Сходу ее только Саша и осознала, честно попыталась объяснить остальным, но махнула рукой, заметив, как стекленеют глаза от специфических терминов. Техники были терпеливее, но никакие, даже самые лучшие объяснения не заменят практики. — Собирай ребят, — сказал он. Скай недоуменно вытаращился и потащил высокое начальство курить, потребовав объяснений. Командир просветить недогадливого бойца милостиво согласился. Оказалось, фронт переехал уже слишком далеко. Нецелесообразно, понимаете ли, жечь топливо в попытках добраться до врага, когда можно разово перебраться к нему поближе. А то и помочь союзникам — элитная эскадрилья же, лучшие звенья. Их отправляли в Беларусь. Скаю представилось, какая там холодрыга, если здесь-то на югах было уже не сильно комфортно. Он передернулся, командир заметил и жизнерадостно заржал, пообещав пару лишних увольнительных в более-менее целом городе. — Развлечетесь хоть, а то совсем заплесневели, — бросил он напоследок, уже уходя. — Кстати, что за пример праведного образа жизни ребятам подаешь, в монастырь собрался? — В женский! — крикнул Скай ему вслед, смеясь, и пошел собираться. По комнате уже метались Алекс и Блэк, тщательно трамбуя вещи и матерясь, когда обнаруживалось что-то объемное, но забытое. Скай покидал все свое минут за пять, позубоскалил еще с часок, пока Алый, рыча, не выставил его за дверь, пообещав набить морду за шуточки и послав куда подальше сексуально-пешеходным. Маршруту он внял и, с минуту поколебавшись, все-таки пошел к Саше. Дверь в ее комнату была распахнута настежь, а над раскиданными по койке вещами с озабоченными лицами склонились Алая и Алла — та самая медсестричка из санчасти. Скаю бросился в глаза ряд полных бутылок и несколько блоков сигарет. Он присвистнул и шагнул в комнату. — Шикарно живешь, товарищ младший лейтенант. Саша поморщилась, свое звание она, кажется, не любила. Скай не совсем понимал, почему, но, как правило, не дразнился. Сегодня был день исключений. «Изо всех правил», — подумалось ему, и он поймал себя на том, что как-то слишком широко и весело улыбается. Скинув на пол свой рюкзак, Скай раскрыл его и приглашающе махнул рукой: — Запихивайте уже, у меня недобор все равно. Алла радостно взвизгнула и полезла обниматься, Саша улыбнулась, сгребая богатство в охапку. Часть запихала к нему, часть к себе, а остаток ухватила Алла, странно засмеялась и поспешно ретировалась, прикрыв за собой дверь. Скай проводил ее недоуменным взглядом, но заглянул в непривычно веселые карие глаза — и все вылетело из головы. Когда-то он был уверен, что такие формулировки годятся лишь для наивных женских романов, а оказалось — и правда бывает. Что смотришь и не можешь насмотреться. Что она улыбается, а сердце останавливается. Что хочется прикоснуться к ней так сильно, что почти до боли, но услышать «нет» — страшнее, чем не услышать ничего и ничего же не получить. — Все собрала? — спросил он, пряча руки в карманах. Пальцы дрожали и непроизвольно сжимались. Алая была в гражданском: ноги обтянуты джинсами, грудь — футболкой с неприлично глубоким вырезом. Или прилично и просто трахаться стоит чаще раза в год? Уверен он не был, но что-то подсказывало, что последнее предположение имело право на жизнь. Саша хрипловато рассмеялась, подливая масла в огонь. — Половину оставила на разграбление тем, кто придет после нас, — она уселась на кровать. — Все бы не влезло. Куда мы, кстати, не знаешь? — Минск, наверное, — Скай пожал плечами. — Куда-то в том направлении. — Алый говорил Бухарест. — Переиграли, может. Или нас разделяют. Сначала это сорвалось с языка, только потом он понял, что сказал. И похолодел. Если он прав, если их раскидают по разным не то что частям — странам, когда он увидит ее в следующий раз? И увидит ли? — Я… — голос охрип, а подобрать правильные слова не получалось. — Я буду скучать, если так, Скай. Она подошла и обняла его, а потом сбежала, подхватив свои вещи и оставляя его одного в опустевшей комнате. Скай стоял там еще долго, пытаясь осознать, что с ними все-таки происходит. А еще заставить себя перестать глупо улыбаться из-за сказанной ей фразы. Дежурной же наверняка, но прозвучавшей почти обещанием, в которое так хотелось верить. Отправили их все-таки в Беларусь, всех разом. Через Харьков, на двухдневной стоянке в котором Скай напился до зеленых чертей, лишь бы не пойти по привычке ночевать к замкомандующего алого звена. Одно дело — в части, там все пусть и знают-слышали-догадываются, но не у них на глазах это безобразие творится. А здесь Алую разместили с Алексом и Ленькой, и припереться туда с подушкой, чтобы получить свой поцелуй и пожелание хороших снов — форменный, блядь, бред. Лучше в говно и до тошноты, зато если ноги все-таки принесут его не туда — будет лучшее оправдание, как бы оно не сложилось. Но обошлось: отрубился он раньше, чем начало тянуть на глупости, а следующим же вечером их уже запихнули в поезд и отправили по месту назначения. На сей раз повезло — или нет, как посмотреть — он попал в одно купе с Сашей. А еще Алексом и Блэком. Скай отнял у последнего гитару и пристроился на нижней полке, наигрывая что-то из репертуара их бывшего ротного. Тот любил старые военные песни, сейчас они оказались неожиданно к месту, разве что города не те. Хотя, война всюду, тут уж что ни назови — попадешь в точку. Спустя час он поднял голову, чтобы попросить Алекса притащить кипятка, но тут же опустил обратно, пряча глаза и чувствуя, как мучительно краснеет. Напротив сидела Саша. Забравшись на лавку с ногами, обхватив руками колени, она смотрела на него и как-то странно улыбалась. Наверное, надо было спеть что-нибудь глупое и романтичное, но подходящих песен, как назло, не вспоминалось, горло перехватывало при попытке открыть рот, а голос пропадал. Скай помучался еще минут пять и позорно сбежал, оставив инструмент Кириллу. Вернулся нескоро — успел покурить и дождаться вожделенного кипятка. С трудом удерживая четыре чашки, но все же умудрившись открыть ногой дверь, он чуть не уронил свою драгоценную ношу, едва переступив порог: раздевающаяся Алая была последним, что он ожидал увидеть. Блэк с Алексом синхронно заржали, отбирая у него чай, а она обернулась, слегка покраснела и состроила печальную гримасу. — Проиграла, — Саша кивнула на стол, он запоздало заметил разбросанные по нему карты. — Скай, помоги мне сделать этих везунчиков? Футболка полетела на верхнюю койку. Скай сглотнул, глядя на черный лифчик, скорее подчеркивающий, нежели скрывающий грудь, и судорожно кивнул. Правда, когда спустя пару часов полностью голый Алекс ржал над стягивающим трусы Киром, он уже жалел о том, что решил помочь ей, а не им. Увидеть ее раздетой… Скай сглотнул и бросил карты на стол. — Надоело. — Эй, а как же дать нам отыграться?! — возмутился Алый. — Начнешь кожу снимать? — Саша засмеялась. Блэк тоже заржал, возвращая трусы на их законное место. Одевались они торопливо, но Скай, потерявший в неравной схватке только футболку, успел быстрее всех и коварно захватил нижние койки. Он подмигнул Алой и кинул на вторую ее рюкзак, она благодарно улыбнулась, заплетая волосы в косу. Кир и Алекс обреченно застонали, но послушно полезли наверх, так что когда к ним заглянул насупленный командир, готовый рвать и метать, они уже растянулись на своих местах, готовясь ко сну. Командир недоверчиво оглядел, потом обнюхал. Скай блаженно улыбался с самым невинным видом, в глубине души радуясь, что спиртное они даже доставать не стали. — Смотрите у меня! — майор погрозил пальцем напоследок и объявил отбой, выключая свет. Скай хотел еще что-то спросить у Алой, но решил дождаться, пока эти идиоты наверху наговорятся, а пока ждал — провалился в сон под убаюкивающий перестук колес. Ему снилось, как он вместе с Сашей едет в поезде, вот только она была в легком летящем платье и смеялась в промежутках между их поцелуями. А потом по ушам ударил резкий звук взрыва, и девушка в его руках обмякла, а нежно-голубой шелк пропитался темно-красной кровью. Он проснулся в холодном поту, сверху свисала рука Кирилла, сбоку слышался храп Алекса, но Саши не было. Только смятое покрывало и небрежно брошенная поверх него куртка. Курит, наверное. Ему захотелось встать и пойти в тамбур, чтобы увидеть ее, прикоснуться, убедиться, что она жива и это был всего лишь сон. Но он не осмелился. С утра его разбудили крики командира. Саша, уже одетая, стояла у дверей беззлобно переругиваясь с Алексом: выясняли, кто и куда сунул початую пачку. Скай надел куртку, подхватил рюкзак и вышел в коридор, вместе с остальными мигрируя на волю. Они прибыли в часть недалеко от Гродно, на вечер им пообещали увольнительную и, что удивительно, обещание сдержали. Счастье есть — уверился он, оказавшись на узких улочках, гуляя по широким проспектам. Скай был в форме, и прохожие улыбались, отдавали честь, неумело и неуклюже. К нему подбежала какая-то девочка и вручила мороженое, щербато, но так заразительно скалясь, что он не удержался и рассмеялся. Девочку увела мама, крепко обняв его напоследок. Пломбир был невозможно вкусным, несмотря на царившую зиму. Скай тянул его до последнего, начисто вылизав пластиковую палочку, и с нескрываемым сожалением выкинул ее в урну. От мороженого стало, как ни странно, тепло. Близилась ночь, улицы почти опустели. Кажется, в своих метаниях он забрел едва ли не на окраину города и заблудился. Навигатор подсказал ему, куда идти: два варианта — короткий и длинный. Он выбрал самый извилистый путь, с трудом сдерживаясь от желания фотографировать по дороге все-все-все. Этого города война еще не коснулась, дома были чистыми и красивыми, ажурные церкви сияли позолотой на куполах в лунном свете. Он дошел до станции одновременно с прочими, голос Алекса слышался откуда-то из толпы, они с Блэком, видимо, нагулялись быстрее. У самой дороги стояли Алая с Аллой. Саша курила, медсестра что-то говорила, оживленно жестикулируя. Скай посмотрел на них задумчиво, но подходить не стал — запрыгнул в подошедший автобус. Минутой спустя рядом с ним опустилась Алла с по-детски обиженным выражением лица. Он огляделся: Саша нашлась у окна, она прижималась лбом к стеклу — глаза закрыты, а уши заткнуты наушниками. Кир и Алекс как раз вошли в салон, но отчего-то прошли мимо, будто ее не существовало. Пустое место. Скай растерянно покосился на Аллу, та покачала головой и скривилась. — Забей, у мадам ПМС. Понятно только то, что ничего не понятно. Скай пожал плечами и закрыл глаза, проваливаясь в поверхностный, тревожный сон. Просыпаясь на каждом ухабе, на каждый взрыв смеха, он видел ее лицо, отраженное в стеклянной глади: сжатые зубы и странно упрямый взгляд. Сложно судить, тем более по отражению, но ему казалось, что в этом взгляде нет ни боли, ни радости, ни страдания, ни счастья. Только решимость и какая-то глухая, отчаянная ненависть.