Чистое небо

Мне кажется, жизнь слишком коротка,

и не стоит тратить ее на то,

чтобы лелеять в душе вражду

или запоминать обиды.

Шарлотта Бронте, «Джейн Эйр»

Времена года сменяли друг друга, появлялись и исчезали в их жизнях новые люди и новые лица. Вой тревоги, почти ежечасный, сменяли недели тишины, когда получалось отоспаться и отъесться, чтобы не сойти с ума и не сдохнуть от переутомления в этой безумной гонке. Где-то посреди всего снова напали на часть, они отбились — не без труда, но отбились. Погибших было меньше, чем в тот далекий первый раз, может, они стали сильнее, может, враг слабее, а может — просто появилась модификация. Скай видел их, жертв этого нападения, с новыми, чуть изменившимися лицами. Одной их них была та рыжая из диспетчеров — Юки, другим — летчик Арк. Странно было смотреть на них и понимать, что не будь модификации, они бы… что перед ним ходячие мертвецы, иными словами. Мысль была на диво привязчивой, она не отпускала и билась в голове день за днем. Он смотрел на свое отражение и пытался представить, как бы выглядело в гробу его лицо, день за днем, пока Блэк не поймал его за этим «интеллектуальным» занятием и не напоил, качая головой на все попытки Ская объяснить, как он дошел до мыслей таких и жизни такой. Потом снова была неделя ада с постоянными боевыми вылетами, потом неделя тишины — и они пили, тренировались, даже в карты резались, старательно пряча их время от времени от забегающего командования. Иллюзия запрещенности, придающая особый флер очарования этому занятию, как выразился Блэк. Все, как раньше, практически, за одним небольшим исключением — Алека с ними не было почти никогда. После той ночи, тех горько-сладких, оказавшихся прощальными поцелуев, что-то неуловимо изменилось. Нет, Алек не избегал его, как можно было бы подумать, он по-прежнему был рядом, шутил, разговаривал. Даже прикасался много чаще, чем раньше, но эти прикосновения стали другими, короткими и смазанными, а еще изменилось выражение глаз. До финала той безумной пьянки-поминок Скаю виделись в глазах Алека тоска и печаль, теперь — пустота, целая равнина пустоты и равнодушия, слегка припорошенная пеплом. Алый говорил с ним — о, да, говорил! — но глядел, как на пустое место. Был Скай — нет Ская. Хотелось поймать его, встряхнуть, накричать, но что-то останавливало. Слишком глупо могла бы прозвучать фраза: «Ты же меня не остановил». Слишком по-бабски, и Скай ее не говорил, а Алек отворачивался и все чаще уходил курить не с ним, а с Ленькой, Блэком. Черт, да с кем угодно, только не с ним. — Мы друзья? — как-то раз вскользь спросил он у алого лидера. — Разумеется, — засмеялся Алый в ответ. — Проблемы? Проблем не было, так что Скай отрицательно помотал головой, и разговор заглох, а после — тема как-то не всплывала. Подходить к вечно занятому Алеку с детсадовским «давай дружить» претило, для нормального общения не находилось времени, и все что ему — им — оставалось: застольный треп ни о чем, шутки урывками на тренировках и в небе, равнодушное «доброй ночи» и вежливые улыбки. Иногда Алый хлопал его по плечу или спине; кожа там, где он прикасался, горела. Скай оттирал ее жесткой мочалкой — жаль, нельзя было той же мочалкой пройтись по сердцу, душе, памяти — или где там еще этот ненормальный успел угнездиться. Скай тряхнул головой, ставя на поднос стакан с чаем, мимо пронесся, жуя на ходу, главный герой его размышлений. Занят Алек действительно был весьма и весьма. Будто бы мало им было хлопот с новичками, прибывшими на смену потерянным в боях летчикам — в часть привезли еще и с пяток репликаторов и прочей хрени, которой Скай даже названий не знал. Алого припахали разбираться с техникой, а воспитательная работа с личным составом свалилась на них с Блэком. Где-то посреди всего этого дурдома, в который превратились последние полгода, Алек припер на плац командиров части и эскадрильи и торжественно, то и дело тоскливо поглядывая в сторону санчасти, вручил Блэку нашивки лидера Алого звена. Пока они обтекали — Алый уже сбежал, оставив им на растерзание бывшего майора, а ныне уже полковника. Сергей Анатольевич криво улыбнулся, посетовав на чрезмерную загруженность Алека, вновь вернувшегося на место заместителя командующего, поздравил Блэка со званием майора, выдал новенькие блестящие погоны и тоже смылся, отговорившись кучей дел. Вообще, после возвращения в «родную» часть приказы на повышение получили почти все. Алеку, наконец, дали капитана, ему — майора, через неделю после Блэка. Большая часть звеньевых стала старлеями, чему громко радовалась под звон стаканов и запах спирта, уже вызывавшего только отвращение. Ну, у Ская, по крайней мере, особенно после приснопамятного обмывания погонов Блэка. Кажется, они тогда надрались до невменяемого состояния и горланили песни всей толпой великовозрастных долбоебов, за исключением бывшего алого лидера. Алек не пришел, как не приходил и после — был очень занят. А неделю назад он и вовсе съехал от них, вернувшись в свою комнату. В «гостиной» не показывался, в тренажерку прибегал и тут же убегал, если в ней было много народу. Впрочем, Скаю все чаще казалось, что «много народу» в устах Алека означает «хоть кто-то». Или «хоть кто-то из летчиков». Учебные вылеты Алый гулял, не стесняясь. Несмотря на приезд кучки техников для обслуживания репликаторов и остальных новинок медблока, командир не отменил приказ, позволяющий Алеку откровенно пренебрегать своими обязанностями летчика, чем тот успешно и пользовался. Скай пробовал поговорить с полковником, но наткнулся на строгий взгляд и отповедь на тему «не лезь не в свое дело». Не в его это было духе, но он осознал, проникся и отвалил, продолжая тихо беситься при виде равнодушного Алого и сходить с ума бессонными ночами, когда в голову лезли кучи возможных вариантов такого поведения командования и Алека. Но причинно-следственные связи ускользали, он засыпал, потом просыпался, видел Алого, и все повторялось. Снова и снова, по кругу, третий ебаный месяц. Скай выругался, грохнул поднос на стол и сбежал в тренажерный зал, надеясь, что хотя бы там его отпустит желание удавить этих уебков или удавиться самому. В зале было тихо и пустынно, если не считать русой макушки, торчащей из-за спинки одного из тренажеров. Он закрыл глаза, считая до ста, тщетно пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Чуть пришел в себя и коротко бросил: — Привет. — Ах-ха, — донеслось в ответ. Скай криво усмехнулся, сбросил куртку и лег на скамью. Механические движения успокаивали, дыхание выровнялось и снова сбилось, когда нагруженные мышцы жалобно заныли. Когда-то, только после модификации, он избегал предельных весов, боясь превратиться в подобие терминатора, потом понял — не светит, и взялся за тренировки с утроенной силой. Объемы тела не менялись, но границы возможного сдвигались и сдвигались, причем, у Алека и других модифицированных, количество которых неуклонно росло, все было точно так же. Разве что с разной скоростью. Кажется, Док пытался это исследовать, но чем закончились попытки Скай не знал, не интересовался же. Глухо лязгнул металл где-то слева, послышался тяжелый вздох и шаги — Алек закончил. Хлопнула дверь, зашумела вода. Скай замер, соблазн последовать в душевую за бывшим алым лидером был слишком велик. Но провоцировать самого себя не хотелось, он даже представить не мог, как отреагирует, увидев его вот так — один на один. Перед глазами мелькнул неожиданно яркий образ, он выругался и закрыл лицо руками. Настроение тренироваться безвозвратно пропало, Скай встал со скамьи, запоздало осознавая, что не вспотел даже. Накинул куртку на одно плечо и прислонился к стене рядом с выходом из зала. Минуты ожидания растягивались в часы, когда шум воды исчез, Скай вздрогнул и опустил глаза, глядя в темно-красный, исцарапанный сотнями ног пол. Снова хлопнула дверь, но на этот раз дрожь он сдержал. Миг тишины, потом звук шагов — на периферии зрения появились черные, начищенные до блеска сапоги. Остановились почти вплотную. — Меня ждешь? — спросил Алек спокойно и равнодушно. Так спокойно и равнодушно, что Скаю захотелось его убить, от ярости аж мир вокруг заволокло красной дымкой. Он кивнул, судорожно и рвано, стараясь дышать по счету. Эти приступы злости становились все сильнее, а он боялся идти к врачу. Если ошибка модификации, то что с ним будет? Со всеми ними, кто ее прошел. Жесткие пальцы легли под подбородок, дернули, заставляя посмотреть на собеседника. Алек хмурился, внимательно вглядываясь в его лицо, будто ища что-то известное одному ему. Волна ярости накатила снова, Скай сжал кулаки, а Алый вдруг неопределенно хмыкнул и расплылся в довольной улыбке. — Пойдем-ка, красавчик, — он потянул его за собой. — Пора лечиться. Подавив желание сбежать, предварительно избив до полусмерти, Скай послушно последовал за ним. Санчасть встретила их радостной улыбкой Аллы, хмурым взглядом Дока и рассеянным — техника, вместе с которым врач копался в настройках одного из железных гробов. Ская передернуло от этой ассоциации, как и всегда. — Что там у вас? — заинтересованно спросил Алек. Техник ответил что-то невразумительное, Алек задал уточняющий вопрос и, спустя пару реплик, присоединился к нему. Док же отошел, налил себе воды и, наконец, обратил внимание на так и стоящего в дверях Ская. Охуеть, какие все занятые! Злость накрыла с новой силой, он сжал зубы и шагнул в комнату. — Зачем пожаловал? — врач добродушно улыбнулся. — За успокоительным, — выдохнул Скай, понимая, что ему хочется разбить в кровь это улыбающееся лицо и, похоже, действительно пора лечиться. Алек поднялся с колен и подошел к нему, положил руку на плечо. — Я тебе подопытного привел, Док. Помнишь наш разговор про разные типы модов? — Док кивнул, Алый улыбнулся и продолжил: — Ну, вот, лови лабораторный образец. Глазки горят красненьким, кулаки сжимает, себя не контролирует — все как у того десантника. Врач нахмурился, техник, до того напряженно прислушивавшийся к монологу Алека, вдруг вздрогнул и встал. — Совсем все? — осторожно уточнил Док. Скай зарычал и ударил в стену кулаком. — Не, этот вменяемый, — донесся до него сквозь шум в ушах насмешливый голос Алека. — Ну, относительно. — Я пойду, пожалуй. Техник поспешно ретировался, следом за ним вышла Алла, напоследок одарив Ская пристальным и чуть испуганным взглядом, а ухмыляющийся Алек почти подтащил его к креслу и силой усадил. Все боялись, а он нет. Скай едва заметно улыбнулся, послушно делая все, что скажет Алый, и пытаясь из последних сил справиться со злостью. Обычно помогало уйти от раздражителя, но куда тут уйдешь, когда эта сука со своими блядскими глазами стоит рядом и смотрит, смотрит, смотрит. Скай закрыл лицо руками и застонал. Алый вздохнул и протянул ему стаканчик, из которого резко пахнуло валерьянкой. — Не надо, — прошептал Скай, потом поднял голову, глядя на врача и видя, как испуганно расширяются его глаза. Что сейчас с его лицом? Хуй на лбу вырос, что ли? — Я схожу с ума, Док. Мне хочется убивать, я слышу голоса в голове, хер знает, что еще сказать… — он замолчал. — А! Строю теории заговора и не могу заснуть! Док поджал губы, Алый радостно заржал. По стенам снова заметались красные тени, губы врача зашевелились, кажется, он что-то говорил, но Скай не слышал ни слова. Резкая боль в шее привела его в чувство, он дернулся, замахиваясь для удара. В сторону отскочил Алек со шприцем в руках. — Успокоительное, — пояснил Док, привлекая его внимание щелчком пальцев. — Давно голоса слышишь? — Эээ… — Что приказывают? — весело уточнил Алек. — Захватить мир, уничтожить людишек, найти зеленых человечков? — Я, блядь, тебе этих зеленых человечков сейчас… — Скай начал угрожающе подниматься. — Я серьезно, блядь, а ты, сука!.. Алек повалился в другое кресло, трясясь от хохота, и замахал руками в воздухе. Влад возмущенно повернулся к врачу, но тот тоже улыбался, сдержанно, правда. Предатели! — Голоса — это нормально, Скай… — начал Док. И это оказалось последней каплей. Ская прорвало: он орал, ломал свое кресло и бил кулаками по нему и полу. Обещал убить их обоих на месте, попытался сделать это даже, но каким-то чудом — тренировался, что ли? — Алек его скрутил, и истерика отступила. — Что значит «нормально»? — уже спокойно спросил он. — Последствия модификации, — Док устроился за столом с чаем, Скай покосился на него почти завистливо. — Это… мы еще уточняем наиболее верную формулировку, но если грубо — управляющая система. Твои, хм, голоса… — Алек истерически хихикнул, Скай показал ему кулак. — … появляются, когда все плохо, не так ли? — Ну… — Скай задумался. — Можно и так сказать. Когда что-то идет не так, если работаю на пределе. — Ну и считай их сигнализацией. Он рассеянно кивнул, погрузившись в размышления. Алек еще тихо хихикал, пытаясь успокоиться, и это бесило, безумно бесило. — А остальное? — уточнил Скай, вздыхая. — Злость — это мы тебя сейчас в регенератор положим, проверим одну теорию. Если подтвердится — объясню, — Док вдруг широко улыбнулся. — А теории заговора и бессонница — это тебе к психиатру или нервопатологу! — Суки, — беззлобно уже выругался Скай, глядя на искренне, в голос ржущих врача и Алека. Когда они успокоились и выпили чаю, в который бывший алый лидер все предлагал накапать валерьяночки, он послушно опустился в регенератор. Противно заныла будто укушенная шея, а потом пришли боль и тьма — черт, каждый раз, как первый. Из тьмы он выплывал медленно: сначала вернулись звуки, за ними сознание. Скай открыл глаза: над ним нависал задумчивый Док. Алека рядом не было, ну или он его не видел. Он сел, потирая затекшую шею, и огляделся — не считая их с врачом, комната была пуста, а за окном уже садилось солнце. — Сколько… — в горле запершило, и Скай закашлялся, не закончив вопрос. — Четыре часа, — Док улыбнулся. — Алек разбирает результаты, но предварительно — мы не ошиблись. — Охуенно понятно, — проворчал Скай и вылез из железного гроба. Врач уже делал чай, на столе стояла тарелка с бутербродами, и, учитывая, что он пропустил ужин, это был дар свыше. Скай налил себе полстакана воды, выпил залпом и вгрызся в бутерброд, утробно урча. Док смеялся, глядя, как он ест, но притащил добавку и заговорил лишь после того, как кончилась и она. — Если коротко, то твои проблемы со злостью — ну, или яростью, как тебе больше нравится — это особенности твоего типа модификации. Сколько их всего — не знаю, это сейчас исследуется и, поверь, не нами, — Док задумчиво отхлебнул из своей кружки, Скай последовал его примеру. — Твой тип, условно, «боец». Принятых названий пока нет, извини уж. Физическая сила на уровне, это ты и сам отмечал. Теоретически, другие подопытные отмечали упрощение стратегического планирования, но не все — так что это могут быть их личные особенности, а может и у тебя проявится. Ну, и злость… — врач замялся. — Синдром берсерка, если тебе знакомо это понятие. — Понятие знакомо, не понял ни хрена. Док засмеялся и долил им обоим чаю. Влад сжал чашку в руках, задумчиво оглаживая теплые бока. — Понимаешь, Скай, — медленно начал врач, и он снова весь превратился в слух, — твой тип модификации предполагает участие в боях, сражениях. И, соответственно, предполагает некий боевой режим, который мы и называем синдромом берсерка. Вот твоя ярость — это он и есть. — Он неконтролируемый, что ли? Услышав его вопрос, врач отвел глаза. Скай похолодел. В голове завопил знакомый голос, в ушах зашумело. Пиздец, пиздец, пиздец — если это неконтролируемо и усиливается… Он не стал додумывать, и так ясно, чем все кончится. — Не совсем, — наконец, тихо ответил Док. — Нам известно около десяти историй наблюдений за модификантами, у которых он проявился. У пяти он был полностью контролируемым. Док замолчал. Скай с минуту подождал продолжения, но не дождался, усмехнулся и прямо посмотрел в глаза врачу. — А у остальных пяти? — Трое — вызывают его по желанию, но не сознают, что делают в боевом режиме, у двоих из них его прогресс, то есть начинают осознавать и контролировать, — Док опустил взгляд. — У двоих синдром стал постоянным, и они себя не контролировали. Их… изолировали. Повисла абсолютная тишина. Скай закрыл глаза, сдерживая такую неуместную сейчас истерику, Док смотрел в пол, постукивая по чашке кончиком указательного пальца. «Изолировали» — безумно вежливо сказано. Говоря проще: «Они свихнулись и их убили», — потому что он не мог представить себе, как можно изолировать модификанта, как, например, могут изолировать его. И он сейчас сходит с ума точно так же, как вышеупомянутые двое, учитывая, что накрывает его все чаще и все сильнее. Блядь. — И каковы мои шансы? — хрипло произнес он, в десятый, сотый раз считая до ста, чтобы успокоиться. — Пятьдесят на пятьдесят, — донеслось откуда-то от двери. — Или повезет, или нет. Вероятности считать занятие неблагодарное, да и ненужное. Скай обернулся: Алек стоял у входа в комнату, прислонившись к стене и задумчиво глядя на них. Он не слышал, как тот вошел, это было еще более странным, чем необычно серьезное выражение лица Алого. — А тебе не страшно? — А мне не грозит, Скай, — с легкой полуулыбкой ответил Алый, глядя на него. Скай улыбнулся в ответ. Действительно, ступил. Физической силой у бывшего алого лидера и не пахло, ну, сравнимой с его, по крайней мере. Значит, он что-то другое. Другой тип, какой интересно? Но кто ж ему расскажет… Он вздохнул, закрывая лицо руками, на плечо опустилась знакомая ладонь. — Тебе ничего не грозит, Скай, — Алек говорил уверенно, настолько, что Скай даже не стал спрашивать «почему». Но он ответил сам, не дожидаясь вопроса. — Я вытащу тебя в любом случае. Прошу прощения, — вдруг пробормотал он и сбежал, будто о чем-то забыл или куда-то торопился. Проводив его недоуменным взглядом, Скай обернулся к Доку. Тот тоже смотрел вслед Алому, как-то грустно улыбаясь, но, спустя мгновение, отвел глаза и встал, чтобы щелкнуть кнопкой чайника. — Он — вытащит, Влад, не сомневайся, — врач вздохнул. — И не спрашивай меня про его тип, — быстро добавил он, предупреждая расспросы. — Если интересно — иди к нему. И поговори с ним при случае. «О чем?» — хотел спросить Скай, но заметил странно смущенное выражение лица Дока и промолчал. То ли Алек рассказывал тому все, как ближайшему другу, то ли было что-то другое, такое смущающее, о чем им следовало поговорить, но слышать подробности от врача не хотелось. Хотелось к Алому так же, как было в Харькове, как это было до тех безумных, испортивших все и вся поминок. Скай скомкано распрощался с Доком и ушел, вертя в руках зажигалку. Хотелось курить. Нет, разумеется, никотин давно на него не действовал, но сама механичность движения успокаивала и придавала сил. У дверей в корпус стоял Алек, торопливо затягиваясь и выпуская изо рта бесформенные облачка дыма. Он обернулся на звук шагов, улыбнулся и отшагнул в сторону, уступая место. — Я почти докурил, — как-то слегка виновато сказал он. — Сейчас уйду. — Может, еще одну, вместе со мной? — предложил Скай, ловя его за руку. Курить в одиночестве не хотелось, пытаться понять, что происходит с Алеком — не хотелось еще сильнее. Теории заговора, как выразился Док, не есть особенность его типа модификации, так на хрена ж их строить? Алек покосился на его ладонь на своем запястье, но кивнул, не отнимая руки. Даже прикурить как-то умудрился, поперхнувшись дымом, правда, и закашлявшись. Скай смотрел на его лицо, на полузакрытые глаза, приоткрытые губы и понимал, что сходит с ума, потому что, несмотря на ту попытку, на тот феерический облом, ему все равно мерещилась Саша. Но Алек поднял взгляд — и видение отступило, вдребезги разбиваясь о серый изменчивый лед его глаз, в которых была странная печаль. — Скай, я хотел спросить… — он замялся на миг. — «Я не могу» относилось только к сексу или видеть меня ты тоже не можешь? Глаза полезли на лоб. Скай онемел, тупо затягиваясь и выдыхая дым. Это было слишком прямо и слишком просто. И правильно, наверное, хотя он бы не смог высказаться так, хваленой смелости бы не хватило. Он вздохнул и ответил: — Только к сексу. — Хорошо, — Алек неожиданно широко улыбнулся, словно услышал что-то не просто хорошее — чудесное, и щелчком выкинул окурок. — Хорошей ночи, Скай. — Хорошей ночи. Алек сбежал. Скай и сам ушел спать, выкурив напоследок еще пару сигарет, но сон привычно не шел, правда и теории заговоров сегодня отошли куда-то на задний план. В голове вместо мыслей была звенящая пустота, а перед глазами стояли чужие глаза. Безумно красивые, тревожные, серые. Они переливались серебром, темнели — и снова сверкали невозможно ярко. В них было счастье, любовь, желание, боль, тоска, отчаяние. Вся гамма чувств и все оттенки цвета. Когда он заснул, под утро, эти глаза окрасились в карий.