Последняя глава

That the end of the World Or the last thing I see – You are Never coming home, never coming home…

      Все закончилось так же быстро, как и началось. Рак не щадит никого: ни стариков, ни взрослых, ни детей. Он не пощадил и Фрэнка, который не дожил чуть меньше четырех недель до своего 20-тилетия. 4 октября он скончался дома, на глазах у своей девушки Джамии. Она сидела рядом и держала его за руку, потому что он так попросил. Последнюю неделю Фрэнк бредил, все время звал Джерарда и слезно умолял, во что бы то ни стало, не отпускать руку, крепко в нее вцепившись, сжимая до того сильно, что белели костяшки пальцев, а на ладони бедной девушки оставались красные вмятины. Она не могла сдерживать слез, ее глаза все время были красными, она практически не спала, но упорно продолжала сидеть рядом и держать Фрэнка за руку.       Джамия знала, что все то время, что она была с Айеро, он любил Джерарда Уэя. Он любил его, когда они с Джам только встретились, когда начали встречаться. Любил, когда они проводили вместе ночи, выкрикивая его имя, а не Джамии, хоть и понимал, что это ее задевает. И она знала. Знала всегда, от начала и до конца. Но продолжала быть с ним.       Фрэнк узнал, что у него рак, в июле месяце. Он тогда еще виделся с Уэем, но ничего ему не сказал. Он знал, что Джерарду будет плевать. Ему всегда было плевать. Тогда врач сказал, что возможность прожить еще 5 лет на 4 стадии рака равна 10-15%, и что он не может гарантировать того, что Фрэнк не умрет через месяц, но нужно стараться думать о лучшем и помнить, что каждый день – это маленькая победа.       Лежа 4 октября в своей кровати с широко распахнутыми глазами, Фрэнк смотрел в потолок стеклянным взглядом и думал. Раз за разом он прокручивал в голове их первую встречу, размышляя, что было бы, если бы он тогда пошел в другую сторону? Просто свернул от дома налево, а не направо и не пошел бы в лес. Он бы не знал Уэя, не думал бы о нем каждую минуту, не ненавидел бы себя за то, что однажды заговорил с этим человеком и что так отчаянно любит его, после всего, через что он прошел. Всю последнюю неделю, что он провел в кровати, бледный и сильно похудевший, он вспоминал до мельчайших деталей каждую их встречу, каждый момент, проведенный вместе с ним. Каждую улыбку, каждый взгляд. Закрывая глаза, он видел лицо Уэя, так знакомо ухмыляющегося и женственным движением руки поправляющего волосы. Как бы Фрэнк ни старался, он не мог выкинуть из памяти до боли врезающийся в сознание образ Джерарда.       Ближе к вечеру ему стало совсем плохо. И без того бледная кожа стала совсем белой, даже серой, сознание все дальше и дальше уплывало от Фрэнка. Последней вещью, сделанной им в еще более ли менее здравом уме, были выпитые таблетки, которые принесла Джамия, присаживаясь рядом с ним на кровать. Она ласково улыбнулась парню, украдкой вытирая выступающие слезы, и крепко сжала его ладошку.       - Хэй, Джам, – голос Фрэнка был очень слабым и хриплым, он говорил из последних сил, стараясь поддержать свою девушку, хотя сам давно потерял веру в лучшее. – Похоже, мы пережили еще один день, милая, – он натянуто улыбнулся, и на глазах Джамии появились слезы.       - Я надеюсь, – тихо прошептала девушка, крепче сжимая его ладонь, погладив Фрэнка по голове. – Еще один день – наша маленькая победа.       Это было последнее, что она успела ему сказать. Всего через секунду Фрэнка скрутила настолько жуткая боль, что он закричал не своим голосом, впиваясь пальцами в ладонь девушки. Он понимал, что это конец, что всего через мгновение его жизнь оборвется. Крепко сжав зубы, он изо всех сил старался не кричать, но у него не получалось. Рыча и извиваясь на кровати, он продолжал крепко сжимать руку Джам, глядя невидящим взглядом в потолок. Девушка не смогла больше сдерживать себя и громко зарыдала. Прямо сейчас, в эту секунду на ее глазах уходил ее самый близкий, любимый и дорогой человек, а она ничего не могла сделать. Она лишь хотела остановить жизнь на мгновение и отмотать на тот момент, когда его еще можно было спасти.       Айеро извивался на кровати, подтягивая колени к животу и резко вытягиваясь, как по струнке. Тело все еще продолжало сопротивляться, в то время как разум начал его покидать, а душа отчаянно требовала жизни. Он, блять, хотел жить! Он хотел жить больше всех на свете. Перед глазами стоял образ Джерарда, держащий его за руку, нежно поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем. «Я всегда рядом, малыш. Что бы ни было - я рядом. Всегда держи мою руку и никогда ее не отпускай. Никогда, твою мать, слышишь?» Он слышал. Он слышал это уверенный в себе голос, который говорил совсем как живой.       И Фрэнк закричал. Он кричал так, что Джамия даже перестала на секунду плакать, изумленно глядя на парня. Он из последних сил сражался за жизнь, прекрасно понимая, что конец неизбежен. Он кричал громко, кричал надрывно, казалось, что это совсем не тот тихий Фрэнки, а кто-то другой. Он звал Джерарда, отчаянно звал, умоляя не отпускать руку. Сердце девушки болезненно сжалось. Изо всех сил цепляясь за руку Джам, будто это последняя его связь с миром живых, он так громко кричал, что звенела посуда и грозились вылететь окна. А потом он умолк. Фрэнк Айеро медленно обмяк, плавно отпуская руку, прошептав на последнем вздохе «Уэй» и ушел.       Дрожащей рукой Джамия закрыла парню глаза, давая волю эмоциям, не сдерживая больше себя. Последние три месяца выходили из нее в виде истерики. Она целовала руки и лицо Фрэнка, отказываясь верить, что его больше нет. Что он больше не улыбнется ей ободряюще и не сожмет ладонь. Он больше не скажет, что они пережили еще один день, потому что их больше не было. Одна часть их маленького мира была мертва.       В 18:08 Фрэнк Энтони Томас Айеро младший ушел из жизни, так и не узнав, что всего через 7 месяцев на свет появятся две очаровательные малышки: Лили и Черри. Две его дочери.       Каждый раз, выходя из дома на прогулку, Джерард не мог не пройти мимо дома Айеро. Какая-то неведомая сила тянула его туда, и тянула нихуево. 5 октября он, как обычно, не спеша направился в сторону леса, свернув к знакомому дому, в котором он провел не один день и не одну ночь. Уже на полпути неприятное чувство тревоги железной лапой медленно начало сжимать сердце. Он чуть замедлил шаг, боясь подойти ближе. Возле дома Фрэнка толпились какие-то незнакомые ему люди, они почему-то все были в черном, и Джерарда это нехило насторожило. Стараясь оттянуть страшное мгновение настолько, насколько это было возможно, Уэй подошел к дому и увидел то, чего боялся больше всего. Шестеро мужчин, одетых во все черное, несли обтянутый красным бархатом гроб. Ему не хотелось знать, кто лежит внутри этой красной шкатулки, но он уже осознавал ответ. У калитки стояла бледная как мел Джамия, укутанная в черную вуаль, и вытирала кружевным платком слезы, успокаивая безутешную мать, потерявшую вчера единственного сына. Заметив Джерарда, она устало погладила бедную женщину по плечу и направилась в его сторону. Уэй стоял на расстоянии ста метров, не в силах подойти ближе.       - Здравствуй, – Джерард поднял взгляд на Джамию и не узнал ее. Некогда красивые глаза поблекли и обесцветились, лицо осунулось, а сама Джам была похожа на восставшую из мертвых, когда-то красивую девушку.       - Привет, – все, что смог выдавить из себя Уэй. – Чт..       - Фрэнк умер, – перебила его девушка, глядя ему в глаза. – Вчера вечером. Рак.       В этот момент мир Джерарда рухнул. Мертв? Его малыш Фрэнки мертв?! Нет, это злая шутка, такого не может быть, он ведь еще так молод… Но Джамия не шутила.       - Он просил тебе передать это, – она протянула Уэю небольшой конверт, отводя взгляд. – Через час будут похороны. Прощай, Джерард.       Она развернулась и пошла в обратную сторону, а он так и остался стоять, растерянный и ошарашенный известием.       - Джам! – девушка обернулась на крик. – Что он сказал, когда… - парень не смог произнести это страшное слово. «Когда умирал».       - Уэй, – тихо ответила девушка и пошла туда, где ее ждали и нуждались в ее помощи.       Сердце Джерарда болезненно сжалось. «Уэй». Значит, он звал его. Малыш Фрэнки звал его в свои последние секунды жизни. Какой же дрянью он был все это время. Отойдя от дома так, чтобы его никто не видел, но чтобы он мог наблюдать за происходящим, Джи присел на скамейку и открыл конверт. Внутри было два сложенных пополам листочка. Он развернул послание и постарался вникнуть в то, что хотел донести до него Фрэнк.       На одном из листов аккуратным ровным почерком был написан стих, больше напоминающий крик души, выливающийся в песню. Углубляясь в чтение, Джерард прочувствовал на себе все то, что испытывал Фрэнк последние дни своей жизни: химиотерапия, боль, страх, агония, выпадение волос, севший голос, сильная худоба. Его маленький мальчик, через что ему пришлось пройти. Закусив губу, Уэй из последних сил старался не заплакать.       Бережно отложив стих в сторону, он развернул второй лист и больше не смог себя сдерживать. Коряво и размывчато, на нем было написано всего одно слово. «Держу.»       Дав волю эмоциям, Уэй заплакал. Громко, навзрыд, закусив ладонь, чтобы было тише, и медленно сползая на землю. Он держал руку. Все это время, даже когда Джерард не верил, Фрэнк держал руку. А он был дрянью, использовавшей своего маленького мальчика, выплюнув в лицо такие обидные и больные слова, разбив сердце и растоптав последние надежды. «Ты конченая тварь, Джерард Артур Уэй».       Быстро вытерев ладонями слезы, он поднялся с земли и направился вслед за людьми. Стараясь не привлекать к своей персоне внимания, он вместе со всеми сел в машины, вместе со всеми приехал на кладбище, и когда Джам произнесла речь, вместе со всеми подошел в последний раз взглянуть на Фрэнка. В горле застрял ком. На кристально белой подушке лежал не Фрэнк. Точнее, это был он, но он больше не был его малышом. Бледное с серым отливом лицо, выпавшие волосы, острые скулы, подбородок, а глаза, такие прекрасные ореховые глаза – закрыты. Джерард наклонился и в последний раз поцеловал Фрэнка, легко коснувшись губами его синеватых высохших. Зажмурившись, он тихо прошептал ему «So long and good night» и медленно пошел прочь с кладбища.       «Не жалей о том, что это кончилось. Радуйся тому, что это было». Уэй убрал с лица спавшие волосы привычным женственным движением, засунул руки в карманы и пошел туда, куда шел изначально. Он еще вернется, несомненно, но он не хотел видеть, как его малыша будут опускать под гору земли. У него еще будет время побыть наедине с Фрэнком, извиниться за все и погладить могильную плиту. Сейчас же его ждут мостик, верные карандаши, и нескончаемое количество чистых листов, чтобы запечатлеть их историю и его маленького мальчика, Фрэнки.