Let me hold you

- Я не пойду на работу сегодня, - мычит с закрытыми глазами Юнги, отпинываясь от Джуна вслепую. - Я лучше тебя тут подожду, в нашей теплой и уютной постели. Даже вставать не буду. - Меня не будет до 3 часов дня, хён, - резонно замечает Нам, ловя голую ногу за пятку и упрятывая обратно под одеяло. Заботится. - Ну вот видишь, ты вернешься совсем скоро, я как раз глаза продеру к этому времени, - все так же сонно бурчит старший. - Сейчас 8 утра, хён, - нудит Ким над ухом, - ты еще 7 часов спать собираешься? - Ладно, встаю. Заебал, - раздраженно выдыхает Юнги и разлепляет глаза. В фокусе вырисовывается лицо Намджуна, уложенные волосы и костюм с иголочки. Младший собирается в компанию, чтобы завершить текущие дела, распределить текущие проекты между подчиненными, обсудить важные организационные моменты с начальником и забрать свои личные вещи из своего кабинета.       А Юнги собирается в это время тихо страдать в уголочке, но чтобы не-дай-бог-Намджун-не-увидел, а после натянуто улыбаться и помогать собирать вещи. Эта неделя пролетела как один день. Как один прекрасный, полный любви и душевной близости день. Они до последнего не знали, когда Джуну нужно будет уехать, и от этого старались заполнить каждый божий день по максимуму. Они успели так много и все же так мало за это время.       Звонок отца Джуна прошлым вечером разбил это хрупкое счастье, к которому уже всем сердцем привык и прикипел Юнги. Сидя на их любимом диване с бутылкой вина и одним бокалом на двоих, они просматривали фотографии, которые сделали за день. Джун вполуха слушал как ругается Мин, заметивший, что тот завалил горизонт на половине фотографий, на одной вообще влезло только полголовы Юнги, зато весь счастливый Намджун и какая-то тетка справа. А все потому что кое-кто сломал штатив для селфи, который Юнги, непрерывно плюясь и ворча купил накануне для этой цели, и фотографировал на расстоянии вытянутой руки.       Юнги вздрагивает вместе с Кимом, когда со столика в прихожей раздается знакомая мелодия вызова. Он еще секунду держит Джуна за руку, будто если тот не поднимет трубку, то не уедет, но позже сам же вскакивает и приносит телефон парню. Юнги слышит только то, что говорит Нам, но от этого еще хуже. - ...да, пап, - тихо отвечает Намджун, чувствуя как еще больше съеживается Мин, свернувшийся у него на коленях, - мы в порядке... Когда?.. Вот как?.. я знаю, пап... Нет, все хорошо, правда. Я позвоню завтра.       Юнги почти не дышит, обнимая родные колени и боясь их отпустить. Он прижимается к голым коленям Джуна носом и боится услышать, что сейчас он скажет "Хён, пора...". - Хён, - тихим голосом зовет Ким с безумной тяжестью в груди, а Юнги в это время тихо умирает, - я улетаю послезавтра.       "Послезавтра"... Третий раз в жизни у Юнги все темнеет перед глазами, сердце пропускает два удара, и все внутри сжимается. Узел в животе грозит просто разорвать его напополам, дыхание пропадает, а в голове только это страшное "я улетаю послезавтра". Мин лежит не шевелясь еще пару минут, борется со слезами и ищет в себе силы, чтобы улыбнуться. Силы не находятся, но Мин все-таки улыбается. - Вот как? - голос все же дрожит, и Юнги дико злится из-за этого. Злость помогает. - Значит, у нас два дня. А еще тебе нужно собраться.       Юнги собирается встать, но Намджун тянет его обратно, не отпуская, и утыкается в его спину лицом, что-то бормоча. - Юнги, я не хочу, я не поеду, - Джун совсем как маленький, - давай я откажусь, останусь с тобой и мы уедем туда, на побережье. Соглашайся, хён, все бросим и уедем. Прошу тебя. - Ты ебанулся совсем? - чеканит Мин, поворачиваясь лицом к парню. - Компании уже все подготовили, филиал уже готов к работе. Там люди, дурень, ждут своего начальника. А ты, твою мать, собираешься сбежать на побережье со мной подмышкой?       Намджун поднимает глаза на Юнги, не понимая почему тот злится. А старший злится на себя: за то, что не может отпустить своего Джуна, за то, что готов сам утащить парня куда-нибудь далеко и спрятать, за то, что ему по большому счету сейчас плевать на этих людей через океан, но он знает, что Киму не все равно. Его ответственный, пунктуальный и обстоятельный, надежный и деловой Ким Намджун будет грызть себя каждый день за то, что подвел компанию, босса, отца и своих подчиненных, будет изводить себя, когда Юнги не будет рядом, будет думать об этом каждую свободную минуту. Поэтому старший смотрит на парня с твердостью во взгляде, берет его лицо в свои руки и большими пальцами обводит контуры его губ. - Я люблю тебя, Джун, и буду ждать твоего возвращения хоть долбаную вечность, - шепчет он, придвигаясь ближе, - но только запомни: узнаю, что ты там по мужикам ходишь, приеду и все тебе к ебеням оторву. А чтобы сподручнее было, возьму с собой Чимина и Джина. Я не шучу. Ты только мой, слышишь? - Слышу, хён, слышу, - улыбается Ким слегка дрожащими губами и прежде чем поцеловать Юнги, шепчет еле слышно, - я только твой.

***

- Ты фен взял? - орет Юнги из шкафа в спальне, даже не подозревая о том, что Джун стоит в дверях и, закусив губу, смотрит на то, как из шкафа торчит только зад, обтянутый леопардовыми трусами, и стройные белые ноги в носочках. - Ты оглох там, что ли? - Зачем мне там фен? - почти спокойно отвечает Ким, передвигая переброшенные через руку рубашки так, чтобы те скрыли всю нижнюю часть тела. Самолет уже вечером, а вчера они были так заняты, что на сборы у Джуна осталось только сегодня. - Как зачем? - оборачивается Мин, являя миру еще и простую белую футболку и ничуть не удивленный тем, что Намджун стоит сзади. Они уже два дня не отходят друг от друга дальше, чем на два шага. - А патлы свои белобрысые ты чем сушить собрался? Каланча, иди-ка сюда и помоги мне: там наверху, лежит твой теплый свитер, достань его. С собой возьмешь. - Зачем его с собой брать? Он же старый, из прошлогодней коллекции, - удивляется блондин. - Возьму пару из тех, которые сейчас ношу. - Светлый я себе забрал, - смущенно говорит Юнги и пытается сам дотянуться до верхней полки. - Он теплый и тобой пахнет.       У Намджуна внутри вспыхивает маленький фейерверк, и он встает позади Мина вплотную, чтобы помочь достать свитер. Юнги чувствует как бегут мурашки по коже от близости парня, он прижимает теплую ткань к груди, и выдыхает, ощущая жаркое дыхание на своей шее. - Тебе нужно собираться, - задыхаясь, произносит старший и откидывает голову назад, на плечо Джуна, - все, нам некогда, Джун-а...       Выходит жалобно, но это помогает Киму вынырнуть из тумана и отстраниться, но с огромным сожалением. - Фен мне не нужен, там куплю, - откашливается он и идет к здоровенному чемодану на полу, укладывая туда рубашки и свитер. - Хватит суетиться, будто я в пустыню еду, где на сотни километров вокруг ни одного магазина. Все, что нужно будет, куплю там. Давай просто сложим все вещи и побудем вдвоем. Просто посидим.       Юнги фыркает и кидает любимый шарф Нама в чемодан, после чего идет в ванную, чтобы положить в чемодан еще и бритву, а после укладывается головой на колени Кима и просто смотрит вверх, в любимое лицо. Джун целует пальцы Мина, когда тот тянется к ямочкам, и зарывается пальцами в его волосы, наслаждаясь тишиной и приятными ощущениями. В доме тихо, но так тепло и уютно, что не хочется никуда выходить. - Надень что-нибудь, - хрипло говорит Намджун, косясь на голые ноги парня и на эти привлекающие внимание трусы, - я так сорвусь и на самолет опоздаю. - А ты не смотри, - показывает язык озорной Юнги, но послушно тянется к шортам, оставленным на кровати.

***

- Позвони как приземлишься, - тихо просит Юнги, стоя в аэропорту на расстоянии двух шагов от Намджуна, родители Кима стоят чуть поодаль, не мешая им прощаться. - Обязательно позвони. - Ты будешь спать, - так же тихо отвечает Нам, зная о разнице во времени. - Не буду, - мотает головой парень, - ты только позвони.       Намджун кивает и спешно запрокидывает голову, чтобы слезы не потекли. А у Юнги глаза до невозможного красные, но сухие. Только страшное страдание в глазах и руки сводит от желания схватить Джуна в объятия и прижаться всем телом. - Ким Намджун! - раздается крик справа и оба оборачиваются на звук, как и половина людей в аэропорту. - Так бы и улетел, не попрощавшись, засранец?! - Хосок, - стонет Ким, оглядываясь на родителей, но те только улыбаются, как и все остальные друзья - не позорь меня, а? Я так и знал, что вы припретесь. Только не говори, что это вот чудовище для меня.       Хосок в недоумении смотрит на игрушку в своих руках и впихивает ее в руки Нама. Тэхен висит на Чимине, улыбаясь широко, как умеет. Чонгук стоит рядом с Джином, что-то обсуждая с родителями Джуна и то и дело оглядывается на Юнги. Переживает. - Это же, кажется, собачка, смотри какая хорошенькая, с собой возьмешь, - улыбается парень и хлопает по плечу Юнги, - хён, ты не переживай, этот придурок всегда возвращается. Вот в прошлый раз, когда он в командировку летал, я волновался. Он мне оттуда такие фото присылал, я до сих пор размышляю, что это был за бар и что это вообще было. - Какие фото? - с приторной улыбкой тянет Юнги, впиваясь взглядом в Намджуна, а после рявкает - Чтобы в бары ни ногой!       Намджун торопливо кивает головой, бросая гневные взгляды на Хосока, пока тот вовсю веселится. Сокджин отходит от родителей Намджуна и присоединяется к друзьям, уже весело гогочущим от того, что маленький Юнги отвешивает пинков высокому Джуну, а тот только и лопочет о том, что это все было задолго до того, как они начали встречаться и вообще все наглый поклеп.       Намджун еле слышит слова прощания от друзей и родителей, потому что смотрит только на Юнги, смотрит как тот зябко кутается в толстовку,прячется от всех под кепкой и капюшоном, кусает губы и сглатывает с частотой 3 раза в минуту. Объявляют посадку на рейс и тянуть дольше нельзя. Ким напоследок обнимает друзей и родителей, все также не отрывая взгляда от внезапно сгорбившейся хрупкой фигуры поодаль, и наконец подходит к Мину. - Мне пора, - голос срывается и Джун откашливается, пытаясь побороть подступившие слезы. - Я буду часто звонить, слышишь? Каждый день. Каждую ночь. И думать о тебе каждую минуту. Юнги, посмотри на меня. Пожалуйста.       Это тихое полузадушенное "пожалуйста" становится последней каплей. Юнги мотает головой и срывается, обхватывая Джуна руками и прижимаясь как можно крепче, боясь отпустить. Ему страшно, что стоит ему только отодвинуться, как он просто исчезнет, исчезнет из его жизни, оставив его одного во тьме и холоде. Намджун не видит даже, что родители и друзья делают несколько шагов назад и отворачиваются, чтобы не мешать сейчас. В этот момент все здесь лишние, все, кроме этих двоих, стоящих посреди зала в аэропорту и боящихся отпустить друг друга. Джун гладит Юнги по волосам, не в силах что-либо сказать, но слова и не нужны. Мин и так все прекрасно знает, он поднимает голову и тянется к таким родным и любимым губам. Поцелуй выходит чувственным, соленым и даже несколько отчаянным. В этот момент им плевать, что люди вокруг косятся на них, что кое-кто даже закрывает детям глаза, что старики даже плюются, шарахаясь от них. Им плевать. Юнги плевать, что скажут другие, и Намджун понимает насколько тот его любит и насколько расстроен их расставанием. А еще Мин Юнги ведь почти никогда не плачет. По крайней мере Ким этого не видел. До этого момента.       Безумно сложно расцепить объятия, отпустить любимого человека. У Мина чувство будто с него живьем снимают кожу, отрывают половину его сущности, отнимают половину его мира, половину его самого. Он верит, что Джун вернется, что обязательно вернется. И Юнги никогда больше его не отпустит. Никогда.       У Намджуна чувство, будто он умирает, будто из его тела извлекают что-то жизненно важное, то, без чего он дышать не сможет, но он знает, что вернется, что обязательно вернется. И Джун никогда больше его не оставит. Никогда.       Только эта мысль и поддерживает их, когда Джун поднимается в облака, оставляя позади родную страну и родного человека, в то время как Юнги едет на заднем сидении автомобиля родителей Джуна, уткнувшись лбом в стекло и не видя сеульских огней, что проплывают мимо.