наш будильник звенит в восемь

Хуже всего становилось ночью. Лампа слепила белым светом, мебель переливалась серым, черное небо блестело первыми бесцветными звездами. «Британские ученые доказали, что кошки различают как минимум десять цветов» - в третий раз прочитал Фил и в третий раз позавидовал кошкам и британским ученым. Вторым, наверное, даже больше, потому что им-то наверняка было чем заняться в половине первого. Вот Филу, например, было решительно нечего делать. Некий Джон Джереми, невысокий серый старичок с фотографии, держал в руках испуганного котенка, обмотанного проводами. «Новейшие технологические разработки позволяют исследователям сосредотачиваться на экспериментах, на подопытных животных и на их реакциях, на их чувствительности к цветам». За окном мяукнула бездомная кошка. Интересно, а каким она видит тот автомобиль у подъезда? Выглядит он довольно ярко. «Вы знаете, что такое «желтый»? Зажмурьтесь» Филипп послушно зажмурился. «Представьте себе солнце. Представьте его тепло, подумайте о ясном дне, вдохните» Пахло новым шампунем. «Желтый по ощущениям похож на счастье» Ночью было хуже всего, потому что пропадал любой намек не только на цвет, но и на свет. Лампы не спасали – белесые блики на стенах выглядели даже как-то издевательски. Даже чуть более издевательски, чем восторженный Ерошкин. - Она сначала была серая, я клянусь, - повторял он. – А потом однажды на моих глазах платье на ней начало синеть. Синеть – это как…Такое бесконечное. Я думаю, небо именно такое. - Говорят, что небо не совсем синее, - начинал Тимур. - Не знаешь – не встревай, - отрезал Андрей и принимался по-своему объяснять все цвета, которые уже успел увидеть. - И когда вы встретите своих, вы поймете. Не может так быть, чтобы не поняли. Цвет придет не сразу. Но не в нем счастье, - так он завершал каждый свой монолог. Но если цвет – это явный признак того, что ты наконец-то счастлив, думал Фил, то в чем же еще? - Эй. Воронин оторвался от статьи. - Иди, только быстро, я ждать не буду. Тимур прошлепал мимо Фила в гостиную, спальню и рабочий кабинет. - А какого цвета небо? Бабъяк обернулся на неожиданный вопрос и с легким недоумением посмотрел на друга. - У нас завтра важный день, - медленно сказал он, - а тебе вдруг приспичило спросить это у меня? Зачем? Не мог завтрашней встречи с Андреем дождаться? - Какого? – настойчиво повторил Воронин. - В курсе ведь, что никто не знает. Я не знаю тем более, - было заметно, что Тимуру хочется и спать, и рассказывать о небе. - А солнце? - Солнце – желтое, - убежденно произнес Бабъяк, подходя ближе и опускаясь на соседнюю табуретку. – А небо – такое…Ну вот подумай о синем. Фил сделал вид, что подумал. - А небо – оно такое, как если бы вот этот синий кто-нибудь разбавил белым светом лампы. Голубой, так называют. - Ясно. Около минуты они молчали. Воронин пытался представить себе голубой. Получалось плохо. - А чего это ты вдруг? - поинтересовался Тимур. - Тут опять про кошек пишут, - Фил подвинул другу телефон с открытой статьей. - Я читал. Слабо верится, но, с другой стороны - почему нет. Кошки - умные животные. - Люди тоже умные животные. - Это необъективно, - улыбнулся Бабъяк. - Ты рассуждаешь как человек. И потом, - он хитро посмотрел на Фила, - ты же даже синий себе толком представить не можешь. - А ты можешь? - И я не могу, - помрачнел Тимур. - Я могу пойти спать и пойду, чего и тебе желаю. Он поднялся, и, покачиваясь, отправился расстилать кровать. - Ты сегодня спишь на раскладушке, - сообщил он Филу. Воронин молча кивнул.