Король

В подземелье было на удивление сухо, хотя там, наверху, всего сутки назад шел дождь. Холод пробирал до костей, и без того темный, почти до основания разрушенный замок казался почти черным. Над руинами восточной башни кружились вороны, туман клубился надо рвом позади остатков стены. Мокро, промозгло, серо. Но здесь, под землей, было сухо, почти тепло и светло. Свет был неровным, танцующим, но его хватало, чтобы видеть щербинки в потрескавшемся полу и начавшую осыпаться штукатурку. Гулкое эхо шагов разносилось далеко вперед, но ему не от кого было таиться. Здесь не было его врагов. Пройдя через целую анфиладу комнат древнего замка, послужившего фундаментом того, что стоял наверху, Лост остановился в большом колонном зале, пристроил принесенный факел в кольцо на стене и опустился на дощатый настил, который устроил в самом углу. В прошлый раз он принес с собой целый моток сена и раскидал его по полу, и теперь только бросил на него свой старый плащ. Вытертый, но еще целый, добротный. Он не раз спасал его от непогоды в странствиях и сейчас еще мог послужить. Заплечная сумка была чуть влажной от тумана, но ее содержимое намокнуть не успело. Мягкий и еще чуть теплый хлеб, одуряюще пахнувший окорок, вино в маленьком глиняном кувшине, и свежий сыр, завернутый в листья салата и тряпицу сверху. Кусок старой, но чистой простыни не походил на скатерть, но это все же было лучше, чем его заплечная сумка или сено. – Маш-ка-хал, – позвал он вполголоса, как только все было готово. Чужой взгляд он почувствовал на себе, как только вошел в зал, но по раз и навсегда заведенному негласному обычаю, делал вид, что ничего не замечает. Наг не был стеснительным, но ему нравилось наблюдать за действиями человека вот так, из темноты. В ответ на призыв совсем рядом раздалось легкое шипение и шелест. Колонны, утопающие во мраке на короткий миг обвили длинные змеиные кольца, а через секунду в круге света появилась высокая, гибкая фигура нага. Его человеческая половина тела была обнажена, а длинное змеиное туловище матово сияло в свете факелов. Бывший король бывшего королевства – он не снимал золотой обруч с головы и сейчас, и большой рубин горел, таинственно переливаясь. Тонкие черты лица были красивы, но непривычны для человеческого взгляда. Светлая кожа, узкие, очень четкие губы и на удивление длинные, кажущиеся бархатными ресницы, скрывающие золотые глаза с узкими зрачками. – Ты приходишь во второй раз за эту неделю. Ты слишком щедр ко мне, Лост, – глубокий голос был бы красив, если бы не шипение, сопровождавшее каждое слово, словно эхо. Лост улыбнулся, поднимаясь с корточек навстречу: – Это не щедрость, мой король. Я просто скучаю по тебе. Ни капли лжи или лести. И этап «я не твой король, человек» они уже давно прошли. Настали времена искренности. Золотые глаза вспыхнули, и наг улыбнулся уголком губ. Слова человека достигли его сердца и согрели его. – Я принес еды и надеюсь, что ты не откажешься ко мне присоединиться. Точно выверенная фраза. И снова – никакой жалости или сочувствия. Лишь просьба о компании. И пусть наг знает истинные мотивы – это не важно. Достоинство и гордость – это все, что осталось бывшему королю. Ужин прошел в молчании. Лишь когда молодое вино немного расслабило их, Маш-ка-хал позволил себе опустить плечи. Лост только улыбнулся, глядя на водопад иссиня-черных волос. Разумеется, снова спутанных. Подтолкнув к нагу кувшин с вином, Лост покопался в сумке и извлек оттуда большой костяной гребень. Качнул головой, спрашивая разрешение, и, получив его, устроился за спиной нага. Потянул прядку на пробу, а потом принялся методично расчесывать длинные волосы. Не такие запыленные, как можно было ожидать, но запутанные сверх всякой меры. – Ты выходил под дождь, мой король? В подземелье была комната с бассейном в полу, в котором собиралась дождевая вода, но наг не любил бывать там. А вот дождь – совсем другое дело. – В дождь никто не ходит по лесу, – после недолгого молчания ответил Маш-ка-хал, откидывая голову назад и опуская ресницы. «И меньше шансов попасться кому-то на глаза», Лост мысленно произнес за него сам. – Прости нас, – Лост легко коснулся губами обнаженного плеча, обнимая нага за талию. Хвост извивался по полу за его спиной, но он давно привык смотреть под ноги. – Ты не можешь отвечать за весь свой род, – Маш-ка-хал накрыл его пальцы ладонями, и Лост вздохнул, утыкаясь лицом в его шею. Наг пах… дождем. Не тем осенним, что бушевал не так давно, а летним, прохладным и чистым. …Люди называли это войной, а он, Лост, бойней. Все, что было у нагов – это их лес и древний замок. Когда-то они правили всем этим миром, но время ослабило их, и наги были вынуждены уступить наглости и напору людей. Они ушли, скрылись в лесу, и настало время короткого затишья. Но все закончилось, когда к власти пришел тщеславный и амбициозный правитель, которому не нравилось подобное соседство. Да и лес был лакомым кусочком. Наги не ждали нападения, оказались не готовы, а людей было слишком много. Все, что успели полулюди-полузмеи – это укрыть своего короля, пусть и вопреки его воле, но подчиняясь древним законам. Лост не участвовал в этой «войне», он никогда не считал нагов врагами, и когда вернулся из дальнего похода, сразу устремился к замку. Маленьким он часто играл в лесу, и однажды его, заблудившегося, вывел наг. Лост не помнил ни лица, ни имени, только как крепко сжимал его ладонь и с любопытством оглядывался назад, на стелющийся по опавшей листве змеиный хвост. Сейчас это воспоминание снова было далеким, но тогда, когда Лост шел к разрушенному замку, он видел это перед собой ярко и четко. Сильную руку, тихий голос, мягкий шелест. Словно тот, кто спас его тогда, снова вел за собой. Вот только привел не к городу, а к замку. И Лост был тем, кто нашел раненного Маш-ка-хала, уже стоявшего на пороге смерти. Это он выходил его, помог, обустроил. Он приходил сюда каждую неделю, как только выдавался свободный день. Нелюдимый, молчаливый Лост, трудно сходящийся с людьми, нашел в Маш-ка-хале больше, чем родственную душу. Поверженный король не был ему братом, но он стал половинкой его сердца. Им было уютно вдвоем. Молчать, говорить, изнемогать от страсти или просто лежать, обнявшись и вслушиваясь в стук чужого сердца. – Я больше не хочу жить в городе, – затаив дыхание, произнес Лост. Он давно готовился к этому разговору и боялся его. Маш-ка-хал мог и имел право отказать ему. – Позволь мне разделить с тобой твою жизнь. Наг замер в его руках, но Лост слишком хорошо слышал стук его сердца – быстрый, почти бешеный. – Это вызовет вопросы. И если кто-нибудь узнает, что ты связался со мной… – Не волнуйся, мой король. Я скажу, что нашел девушку за перевалом. После смерти отца по мне давно никто не скучает, да и город разросся, потеряться в нем проще. А я соберу свои вещи, продам дом и уйду по западной дороге. А когда стемнеет, сделаю крюк и вернусь. К тебе, – он чуть сжал нага в объятиях и отпустил, снова берясь за гребень. Подрагивали пальцы, сердце колотилось в груди, а Маш-ка-хал все молчал, опустив голову. – Тебе не место рядом со мной. Я обречен на такую жизнь до самого конца, – наконец глухо произнес наг. – А ты молод, красив, не я должен быть твоей парой. – Позволь мне самому решать, мой король. Расчесанные пряди рассыпались, стоило только их коснуться. Маш-ка-хал прошипел что-то и развернулся, прошелестев хвостом по полу. Несколько долгих мгновений всматривался в лицо человека, словно ища там насмешку или ложь, а потом расслабился и подался вперед, обнимая его. – Ты – все, что у меня есть. Но я не позволю тебе прозябать здесь. Есть город далеко на юге. Там почти не бывает дождей и всегда светит солнце. Родина нагов. – Мы ведь можем отправиться туда? – Лост прильнул к нему, прижимая к себе с силой. – Скажи, что мы можем. Двигаться ночью, прятаться днем. Тебе так же не место здесь, как и мне, – сердце выстукивало марш, губы высохли от волнения и надежды. – Маш-ка-хал, мой король, любовь моя… Я стану твоей тенью, только позволь… Наг тихо рассмеялся. Неярко, но на удивление счастливо. Засияли глаза, заискрились, а Лост подумал вдруг, что никогда не видел его таким… легким. Словно руины наверху больше не довлели над ним, а участь прозябать в подземелье не тяготила. – Это «да»? Это ведь «да»? – Лост сам себе напоминал подростка – нетерпеливого, непоседливого, готового сорваться и бежать куда-то. Наг с улыбкой покачал головой, и Лост подался вперед, со стоном прижимаясь к его рту. Языком раздвинул податливые губы и утонул в поцелуе, ладонями чувствуя дрожь тела Маш-ка-хала и его эмоции. Неверие, надежда на грани отчаяния, очень глубоко запрятанная нежность и огромная, как этот мир, любовь. – Я никогда не оставлю тебя, слышишь? – Лост целовал и целовал его, лаская и обжигая дыханием. – Никогда. Он знал, что будет дальше. Что будет трудно и невыносимо, что они оба дойдут до грани отчаяния, но удержат друг друга. Что пройдут месяцы и месяцы, но они дойдут, доплывут, доберутся. И его любимый наг снова будет улыбаться и смеяться. И даже если ему, Лосту, больше не будет места рядом с ним … пусть. Он согласен.