Вечера у Долорес: недосказанное

— Вы будете наказаны, мистер Поттер! — торжествующе воскликнула профессор Амбридж. — Завтра после уроков, в пять часов, в моем кабинете. (Дж.К. Роулинг. «Гарри Поттер и Орден Феникса»)

В течение нескольких часов Гарри старательно выводил формулу «Я не буду лгать» на своей руке… Когда Долорес Амбридж дотронулась нее, чтобы проверить результат, Гарри с трудом удержался от того, чтобы продемонстрировать степень своего отвращения. Ему хотелось выбежать из кабинета, вырваться из этих мерзких лап и мчаться… куда угодно. Снейп, и тот, вызывал у него меньшее содрогание. Он был неопрятен, нечистоплотен и груб… а эта чиста, приторно надушена, одета во все тщательно выстиранное и говорит слащаво, но Гарри показалось, будто он испачкался в драконьем навозе. Он мысленно поморщился: после уроков по Уходу за магическими существами этот запах был невероятно свеж в памяти. Профессор Амбридж не была удовлетворена результатом: кожа Гарри на тыльной стороне руки только покраснела, на ней не осталось даже малюсеньких царапин. — Увы, увы, увы, результаты пока скромные, — сказала она, улыбаясь. Гарри повернулся и собрался уходить.– Вам придется задержаться сегодня вечером. Вечером? Гарри чувствовал, что уже давно перевалило за полночь, но не желал показывать свою слабость новому преподавателю Защиты. Он вернул корпус в прежнее положение, снова повернувшись к Амбридж лицом, и с вызовом взглянул ей в глаза. Та привычно, по-жабьи, улыбнулась и произнесла заклинание, направив палочку стол, за которым ранее сидел Гарри. Тот вытянулся в длину и принял прямоугольную форму, ножки его укоротились, отчего он стал напоминать скамью. Гарри пока что не мог понять, к чему это все. Котята, изображенные на коллекции блюдец, хором мяукали, а он с удивлением наблюдал за происходящим. Буквально через несколько секунд рядом с лавкой появилась ваза с какими-то прутьями. Вероятно, Амбридж трансфигурировала их из засушенных цветов. Про себя Гарри заметил, что вид их не сильно изменился. Раздался звон битой посуды. Гарри вздрогнул: никто ничего не ронял, все вазы стояли на своих местах, естественно, кроме той, из которой торчали прутья… Профессор Амбридж нисколько не удивилась – это один из котят разбил горшок с цветком на своей тарелочке. Земля рассыпалась, а вытянутые листья растения понуро легли на поверхность комода, изображенного на блюдце. Амбридж бросила небрежное “Reparo”, а вид листьев привел к тому, что Гарри вдруг осенило, для чего нужны были все ее приготовления. Он только открыл рот, будто собираясь что-то спросить, но тут же захлопнул его, не представляя, как собирается формулировать вопрос. Он потерял дар речи. – Да-да, мистер Поттер. Вижу, вы уже догадались, в чем состоит ваше предстоящее наказание. – Она приветливо улыбнулась и кивнула головой, будто приглашая Гарри на чай. – Прошу вас. Краска залила лицо Гарри, сердце как будто остановилось, а в голове, казалось, бил молот. Дыхание замерло. Она ведь не захочет?.. – Раздевайтесь, мистер Поттер. Мантию, рубашку, брюки. Юноша не знал, что ему делать: бежать и жаловаться МакГонагалл, директору, рассказывать друзьям или все же подчиниться? Он взглянул исподлобья на преподавателя Защиты. Та сладко улыбалась, наслаждаясь видимыми невооруженным глазом душевными терзаниями ученика. Гарри сдернул с себя мантию, швырнув ее на стул с прямой спинкой – тот самый, на котором он сидел, выводя строчки на правой руке. За мантией последовали галстук и рубашка. С брюками Гарри помедлил, колеблясь: снимать их полностью или можно только приспустить? В итоге остановился на втором варианте – так, по крайней мере, не придется снимать ботинок и можно будет быстро одеться. Поттер лег на скамью лицом вниз, ухватившись за ее край. Перед его глазами теперь была воспаленная кисть руки. Он почувствовал, как с него сползли трусы, подчиняясь пасам Амбридж. Первым порывом Гарри было опустить руки вдоль тела, но он не успел этого сделать – в кожу спины врезался гибкий прут. Гарри резко, с шумом вдохнул. Ему показалось, что профессор над ним удовлетворенно хмыкнула. Удар следовал за ударом, кожа Гарри горела, а он сам старался не дергаться, когда розги попадали по уже поврежденным участкам. Боль разливалась по телу, оно горело, и постепенно Поттер переставал чувствовать разницу в болезненности ударов. Можно сказать, почти расслабился, насколько это вообще возможно. Вероятно, это не ускользнуло от внимания Амбридж – ее розовая кофточка задралась из-за сильного замаха, и прут опустился на ягодицы Гарри. Тот вскрикнул от боли и неожиданности. Еще несколько столь же сильных ударов и в глазах мальчика стоят слезы. По шуршанию одежды Гарри понял, что Амбридж немного переместилась. Теперь он мог видеть кусочек розовой юбки и наблюдал за тем, как ее подол вздергивался и вздрагивал при каждом ударе. Амбридж подошла еще ближе к лицу Гарри. Теперь кроме своей руки и дурацкой розовой юбки он больше ничего не мог видеть. При очередном ударе профессор попала по локтю юноши. Тот вздрогнул и постарался спокойно вдохнуть, унимая боль. «Это все равно не сравнится с пытками Волдеморта», - успокаивал себя он. Резкая, пронзительная боль внезапно обожгла ягодицы Гарри и захлестнула его яички. Поттер подался вперед неожиданно для самого себя, готовый вскочить и бежать. Доводы разума о том, что это борьба между Дамблдором и Министерством и дело за ним, Гарри Поттером, уже не имели прежней силы. Да что греха таить, они просто не появлялись в сознании, замутненном испепеляющей болью. – Incarcerous! – Произнесла Амбридж и конечности Гарри оказались связаны. Поттер выдохнул – так, наверное, даже лучше. По крайней мере, он не сможет смалодушничать еще раз. Да, Амбридж знает толк в наказаниях – пытка длилась достаточно долго и профессор, казалось, не собиралась останавливаться – удары сыпались на лопатки Гарри, поясницу, плечи, ягодицы. Несколько раз досталось и посиневшим (как предполагал Гарри) яичкам. «Что ж, с Чжоу мы все равно почти не общаемся, а беречь их больше не для кого», - пытался развлечь себя Поттер. Удары внезапно прекратились. Веревки исчезли, и Гарри предположил, что наказание окончено. – Вставайте, мистер Поттер. Вы свободны. Завтра в пять я снова жду вас в своем кабинете. Гарри взглянул на свою мучительницу, когда потянулся за рубашкой. Ему больше не было стыдно из-за того, что ему пришлось раздеться, учитывая, что Амбридж отвернулась, когда тот вставал, пытаясь натянуть трусы на опухшие яйца и болезненно саднящую задницу. Преподаватель Защиты была растрепана, черный бант в волосах немного съехал в сторону, а некоторые пряди волос, выбившиеся из прически, прилипли к вискам. На щеках был легкий румянец, а на лбу – испарина. Тем не менее, она выглядела ОЧЕНЬ удовлетворенной, глаза ее блестели, а на губах блуждала какая-то другая улыбка, отличная от той, что привык видеть Гарри. «Как после оргазма», - некстати подумалось ему, и он вышел из кабинета без единого слова, наспех завязав галстук вокруг шеи и накинув мантию. Когда Гарри вернулся в спальню, он обнаружил не только то, что у него нет сил ни на какие домашние задания, но еще и то, что кровь сворачивается и высыхает быстрее, чем ему казалось. Рубашка отдиралась от кожи с большим трудом, вернее, с сильной болью. Трусы он даже не рискнул пытаться снять – может, завтра это будет легче сделать. Второй вечер у Амбридж прошел не лучше, чем первый. Кожа на тыльной стороне руки раздражалась теперь быстрее и очень скоро покраснела и воспалилась. Во время этого наказания Гарри даже не ойкнул, а о вчерашнем не сказал никому, да и сейчас не собирался заикаться о произошедшем. Однако, и в этот раз профессора не устроил результат вспарывания кожи Мальчика-Который-Выжил. Очевидно, выжил для того, чтобы вкусить все прелести жизни, вместо того, чтобы мгновенно перенестись в рай (ну или, по крайней мере, куда-нибудь подальше). На этот раз Амбридж не стала превращать маленький столик, за которым писал Гарри, в скамью. Она, к величайшему удивлению мальчика, трансфигурировала этот предмет в большую розовую кровать, застеленную розовым бельем и усыпанную розовыми маленькими подушечками с кисточками по бокам. Гарри подавил рвотный позыв. – Дорогой мистер Поттер, так как вы сопротивляетесь наказанию значительно сильнее, чем кто-либо из ранее мной виденных учеников, я вынуждена применять к вам особые меры. – Профессор Амбридж улыбнулась, поправив очередную розовую кофточку и продемонстрировала уродливые перстни, взмахнув палочкой. Вслед за взмахом послышалось непонятное заклинание. Гарри почувствовал, что уменьшается. Этот процесс сопровождала боль и неприятная ломота в теле. Он упал на четвереньки. Все прекратилось достаточно быстро. Гарри еще никогда не выпадала возможность увидеть хогвартский пол столь близко. Теперь он мог видеть каждую трещинку в нем, любую пылинку и… чувствовал его запах. Вернее, не столько его, сколько запах вообще. Множество запахов. Ему ранее не доводилось вдыхать такое количество разнообразных ароматов одновременно. Он мог учуять теперь не только приторно-сладкие духи Амбридж, но и «благоухание» того, что она съела на завтрак, и какие отдушки добавляли эльфы в порошок, когда стирали ее одежду. Он также слышал запах влаги и несвежести от своей сумки… Где-то за дверью по коридору прошел Филч, а за ним крались несколько учеников, не желающие попадаться ему на глаза… Гарри теперь мог это услышать, хотя раньше дверь полностью заглушала все звуки, доносящиеся из-за нее. Мальчик никак не мог понять, в чем дело. Уменьшение вряд ли должно было как-то повлиять на его обоняние, впрочем, ему следовало быть повнимательнее на уроках МакГонагалл. Хотя, та едва ли стала бы рассказывать о последствиях трансфигурации людей… Поттер, наконец, опомнился и посмотрел на свои руки, так как по ощущениям они стали значительно сильнее. Вместо привычной, истерзанной писаниной кистью, его взору предстала черная мохнатая лапа с тонкой полоской, как будто выбритой в шерсти. Осознание накрыло Гарри с головой. Он хотел закричать то, о чем говорила его декан Аластору Хмури на предыдущем курсе – что это незаконно, что профессора Хогвартса не применяют трансфигурацию в качестве наказания, что даже Министр Магии вряд ли одобрит эти методы, но из его уст вырвалось только жалобное «Мяяяяу». Она превратила его в кота. Теперь он был маленьким, пушистым и таким же отвратительным, с красно-золотистым бантиком на шее, котенком, как и те, что он видел на стене этого кабинета. Профессор Амбридж удовлетворенно хмыкнула и улыбнулась – заклинание удалось на славу. Гарри поднял голову, глядя на преподавателя огромными зелеными глазищами, прищурился, разогнался и впился когтями в ее ногу, раздирая колготки и мечтая добраться до дурацкой грязно-розовой юбки. Из царапин сочилась кровь, но, кажется, Амбридж это мало испугало или удивило. Она просто подняла Гарри за шкирку, поднеся к лицу. Мелкие морщины, которые прежде были незаметны, привлекли внимание Поттера, и тот постарался дотянуться до них лапами с вытянутыми когтями. Наверное, со стороны эти попытки казались смешными, но он рычал, фыркал и вырывался, вздыбливая шерсть. Амбридж усмехнулась и другой рукой вытащила пузырек из кармана своей кофточки, сняв с него пробку большим пальцем. Гарри замер. Запах был просто умопомрачительным, невыносимо сладким, приятным… Это было то, чего ему так не хватало в последние дни, полные изнуряющего напряжения. Гарри потянулся носом к баночке, но Амбридж поставила его на пол. Не выпуская емкость из рук, она с помощью заклинания избавилась от одежды, затем снова подняла Гарри и переместила его на кровать. Тот радостно потянулся к сосуду с одуряющей жидкостью, теперь уже находящемуся значительно ближе. Профессор отстранила его, и, перевернув пузырек с валерианой, вылила его содержимое на низ своего живота и промежность. Теперь она позволила Гарри ринуться к заветной цели. Гарри лизнул шершавым языком половые губы Амбридж, покрытые жесткими кучерявыми волосами. Сидя между ее ног, он вылизывал каждый миллиметр этой стареющей кожи. Гарри не мог остановиться – когда волшебник превращается в животное, его сознание притупляется и мир воспринимается по-другому. Котенок повинуется инстинкту, а у Гарри совсем нет опыта пребывания в анимагической форме. Где-то далеко, на задворках сознания, Гарри понимал, что это недопустимо, мерзко, низко и гадко, но ничего не мог поделать – тяжело устоять перед сильнейшим, одуряющим наркотиком. Поттер провел языком по щели посередине – там виднелась розовая кожа малых губ и небольшой кусочек клитора. Часть валерианы затекла в эту щель, и так как все остальное уже было слизано, Гарри просунул туда свой язычок, усиленно вылизывая остатки благоухающего нектара. Вскоре к этому запаху добавился еще один – отдающий металлом и какой-то рыбой. Амбридж возбудилась и застонала, раздвигая ноги пошире. Гарри с радостью ткнулся носом в зазывно раскрытое отверстие и слизал остатки смазки и валерьянки с этой щели, упираясь лапами во внутренние части бедер преподавательницы. Он провел языком по клитору, вызвав очередной стон. Нескольких движений шершавого органа вкуса было достаточно и для Гарри, и для Долорес – Поттер слизал весь настой травы и почувствовал себя окончательно пьяным, а Амбридж испытала оргазм невероятной силы. Как только Амбридж пришла в себя, она вернула Гарри его человеческую форму. Того тут же стошнило на розовые подушки – во рту стоял мерзкий привкус валерьянки, между зубов застряли кучерявые волоски, а по носу до сих пор была размазана слизь из профессорского влагалища. Он слышал, что Амбридж что-то говорила ему (вероятно, снова «Завтра в пять, мистер Поттер»), но не мог разобрать слов из-за шума в ушах и поглощенности собственными проблемами. Он даже не пытался на этот раз взглянуть на преподавателя – ему уже было известно, что он увидит на ее лице. После еще двух приступов, продолжавшихся чуть менее длительное время, Гарри, наконец, нашел в себе силы схватить вещи и убежать в туалет, не рискуя окропить содержимым желудка весь этаж, – умыться и продолжить начатое. Очищающие заклинания уже жгли кожу, а в некоторых местах оставили подпалины на одежде, но Гарри все никак не мог успокоиться. Его уже почти не тошнило – практически все осталось в кабинете Защиты от Темных Искусств, но его не покидало стойкое желание применить на самом себе Obliviate или Круциатус на старой ведьме. Он остановился на последнем. Накинув сумку на плечо, он помчался в знакомый кабинет с волшебной палочкой наперевес. Гарри не знал, какие движения нужно делать, что именно необходимо думать при применении Непростительного Заклинания, но в нем было столько злости, что он, наверное, мог бы обойтись и без палочки. В конце концов, с такими тварями нужно бороться их же методами. – Crucio! – Крикнул Гарри, вломившись в кабинет. Заклятие получилось не настолько сильным, как ожидал юноша, но достаточным, чтобы Амбридж упала на пол и стала, корчась, хватать жабьим ртом воздух, что придало ей окончательное сходство с представителями земноводных. Это длилось всего несколько секунд, но по выражению лица профессора Гарри понял, что та больше не попытается применять к нему дополнительные наказания. А строчки он, конечно, допишет.