Быстрый, Мертвый и Хорек

В день, когда Гарри и Игорь Каркаров должны были выйти друг против друга, Гермиона с друзьями завтракала в салуне мамалыгой с поджаренным яйцом. Во вчерашнем поединке Седрик Диггори ранил Рона в руку, и Рон теперь никак не мог управиться с ложкой. Гермиона огорченно наблюдала за ним. — Неудивительно, что твой «Шоук и Макланахан» дал осечку, — сказала она. — Удивительнее то, что эта штука вообще до сих пор стреляла. Сейчас, наверное, такие даже не выпускают. Рон с расстроенным видом покрутил в левой, здоровой, руке свой старенький револьвер. — Хорошо еще, что Сед — добрый малый, — продолжала Гермиона, — и меткий стрелок. Только слегка тебя задел. Крови вчера было много, но рана небольшая, через неделю заживет. Больше не стреляй из этого револьвера, Рон, — как бы он не разорвался у тебя прямо в руках, как лента на Диковой шляпе. А по мне, так лучше бы ты вообще его разрядил, чтобы ненароком не выстрелить себе в ногу. Рон обиженно засопел. — Что ж я, как дурак, с разряженным револьвером стану ходить? — пробурчал он, убирая видавший виды «Шоук и Макланахан» обратно в кобуру. — Не волнуйся, Гермиона, я буду осторожен.

* * *

К полудню посетители салуна потянулись к выходу. Гарри, а вслед за ним и Гермиона с Роном тоже встали из-за стола. День выдался душный, пасмурный. Небо затянули тучи, сквозь которые бледным пятном светило солнце. Горячий воздух будто бы застыл в ожидании грозы. Горожане шумели, делая ставки на «Русского» или «Шрама». Многие подбадривали Гарри, хлопали его по плечу. Парни с Аляски стояли поодаль, скучившись вокруг Виктора Крама, и бросали на других хмурые враждебные взгляды. Каркаров прохаживался по улице. — Игоря Каркарова пулей не убьешь! — похвалялся он перед зеваками, распахнув полушубок и показывая шрамы от выстрелов на могучей груди. — Видите? Когда я бежал с сибирской каторги, мне дважды попали в спину! Золотоискатели на Аляске три раза стреляли мне в правую ногу! Еще одна пуля прошла навылет через левую ногу! И еще одна попала мне в голову, когда я добирался сюда! Ее даже не вытащили! Рон, стоявший рядом с Гарри и Гермионой, сказал друзьям со смехом: — Сдается мне, Гарри даже целиться не придется: этот Русский сам лезет под пули! Гермиона засмеялась. Гарри тоже улыбнулся, но Гермиона заметила, что его глаза остались по-прежнему серьезными. На середину улицы вышел шериф Малфой. Он прокричал свое обычное напутствие и уже завершил его словами «Победитель — тот, кто останется на ногах», как вдруг с балкона послышалось: — …тот, кто останется в живых. Гермиона подняла голову: на балконе с резными перильцами, в инвалидном кресле, сидел мистер Риддл — подавшись вперед, он со странным интересом смотрел на Гарри. Шериф Малфой осекся. — Победитель — тот, кто останется в живых, — повторил он — и добавил изменившимся голосом: — Поединок до смерти. Горожане глухо зароптали. Гермиона видела, что большинство из них, как и она сама, возмущены неожиданным изменением правил. Но жители Литтл-Хэнглтона, очевидно, слишком боялись мистера Риддла, чтобы прямо выказать свое недовольство. Гермиона подумала, что наилучшим выходом из положения было бы наплевать на награду в двадцать тысяч долларов и как можно скорее свалить из этого змеиного гнезда. Она огляделась. На крышах домов стояли подручные мистера Риддла с винтовками в руках. Не стоило и надеяться, что хозяин города позволит хоть кому-нибудь из участников выйти из Турнира по собственной воле. — Это грязная игра, Риддл! — услышала Гермиона голос Бродяги Блэка. Поискав глазами, она увидела, что Блэк решительно переходит улицу, направляя револьвер на мистера Риддла. — Если ты думаешь, старик, что можешь менять правила как тебе вздумается, то ты чертовски ошибаешься! Посмотрим, что ты запоешь, когда мой ремингтон проделает дыру в твоей уродливой башке! — Не глупите, мистер Блэк, — сказал Риддл со змеиной усмешкой. — Будьте благоразумны, — он обвел худой длиннопалой рукой стрелков на крышах. — В этом городе моих друзей больше, чем ваших. Бродяга хмыкнул: — Да только, как я погляжу, твои друзья не выказывают большого желания пострелять. И верно: шериф и его помощники, ошеломленные тем, что кто-то отважился бросить вызов их главарю, бездействовали. — Давай, Риддл! — продолжал Блэк, не опуская револьвер. — Мы с тобой один на один. Считай, больше никого нет. Ты же хотел устроить поединок до смерти? Бродяга демонстративно взвел курок. Мистер Риддл, теперь уже по-настоящему испугавшись, откатился в своем кресле назад. Рявкнул выстрел… Бродяга Блэк рухнул в песок. Тут только Гермиона увидела проститутку из салуна. В ее руке дымился дамский револьвер-«перечница» двадцать второго калибра. Проститутка выстрелила в упор — у Блэка не было шансов. — Все люди делятся на два сорта, — простонал он, умирая, — на тех, кому стреляют в спину, и на проклятых старых шлюх. Риддл подкатил свое кресло к самым перилам и с явным облегчением посмотрел на труп Бродяги. — Мистер Малфой, — угрожающе-тихо проговорил он, обратив к шерифу немигающий взгляд. — Люциус, мой скользкий друг… — и вдруг выкрикнул: — Какого черта?! — настолько неожиданно, что Малфой вздрогнул и инстинктивно схватился за револьвер. — Какого черта я нацепил на тебя шерифскую звезду, если вместо того, чтобы следить за порядком на моем Турнире, ты думаешь только о том, как бы спасти свою шкуру?! Загорелое лицо шерифа посерело. — Убери это! — мистер Риддл махнул в сторону трупа. — Нужно освободить место для следующего мертвеца, — и многозначительно посмотрел на Гарри и Каркарова. — Нет, Гарри, — Гермиона удержала руку друга, не позволив выхватить револьвер. — Я знаю, ты хочешь отомстить за крестного, но взгляни наверх, — она показала глазами на стрелков. — Момент упущен. Вызов Бродяги Блэка застал их врасплох — но во второй раз они уже будут готовы. Гарри отпустил рукоять револьвера. — Русский не станет тебя щадить, — сказала Гермиона. — Он из тех, кто сначала стреляет, а потом уже задает вопросы. Поэтому не вынимай револьвер, если не собираешься стрелять, и не стреляй, если не собираешься убивать. Я заметила, — Гермиона понизила голос до шепота, — что перед боем часов раздается щелчок. Слушай. Гарри молча кивнул. В воцарившейся тишине он вышел из толпы и встал напротив Игоря Каркарова. Мистер Риддл не спускал с Гарри странного взгляда — ему словно не терпелось посмотреть на то, как Гарри будет убивать. Щелкнул механизм часов. Раздался первый удар. Резко метнувшись в сторону, Гарри упал на одно колено и выстрелил. Гермиона часто видела, как он проделывал то же самое во время выступлений, но на этот раз Гарри выхватил револьвер с такой молниеносной скоростью, что даже Гермиона едва успела заметить его движение. Следом громыхнул «Смит и Вессон» Каркарова. Русский стрелял уже падая: пуля Гарри свалила противника с ног. — Ура! — закричал Рон. — Ура Гарри! Мать вашу, вот это выстрел! Я еще никогда не видел такой быстрой стрель… — Рон так и застыл с открытым ртом. Вытаращив глаза, он смотрел на Каркарова, который медленно вставал на ноги. — Это как гребаный кошмарный сон, — прошептал Рон. — Игоря Каркарова пулей не убьешь! — проговорил Русский, поднимая оружие. Гарри выстрелил снова. Каркаров рухнул. — Он мертв? Или еще нет? — спросил Рон, с опаской глядя на распростертое в пыли могучее тело. В этот момент рука Каркарова сжала револьвер и, словно бы по собственной воле, начала подниматься. Ахнув, толпа в ужасе отпрянула от трупа. Гарри — Гермиона видела, что на его висках и над верхней губой выступила испарина, — выстрелил в третий раз. Рука Каркарова упала. Больше он не шевелился. — Отличная работа, мистер Шрам, — произнес Риддл. — Отличная работа. Признаюсь, я не ожидал, что вы способны добить беззащитного раненого противника. Вы меня приятно удивили. Снимаю шляпу — один ганфайтер перед другим. И мистер Риддл медленно, с издевательской улыбкой, зааплодировал.

* * *

Поздним вечером, похоронив Бродягу Блэка на местном кладбище, Гарри, Рон и Гермиона вместе с гробовщиком вернулись в город. — Пришло время расплатиться, господа, — сказал им гробовщик, остановившись у двери своей лавки. — Похоронил вашего приятеля по высшему разряду. Гермиона нахмурилась. — Вы и так получили его серую кобылу и мокасины, мистер Принц, — возразила она. — Мокасины его никуда не годятся, — заявил гробовщик. — А серой кляче двадцать пять долларов — красная цена. Это не покрывает и половину моих расходов на похороны. Так что отдавайте еще и седло. — Нет, седло мы оставим себе, — сказала Гермиона. — Кобыла мистера Блэка — хорошая скаковая лошадь, вы за нее долларов двести выручите, а то и триста. Вы должны быть благодарны, мистер Принц, что мы отдали вам ее задаром. Гробовщик не выдержал. — Задаром?! Задаром, мисс?! А моя работа?! А отличный дубовый гроб?! Не говоря уже о том, что вы вообще не имеете никакого права на имущество покойника! — Вы тоже, мистер, никакого права не имеете, — невозмутимо ответила Гермиона. — Или законом этого штата гробовщикам предписывается обирать покойников? И гроб был не дубовый, а из сосны. — Всё! С меня хватит! — воскликнул гробовщик. — Или вы, мисс Невыносимая Всезнайка, сейчас же отдаете мне седло, или… — тут гробовщик отвлекся: по улице, воровато озираясь, нелепой трусцой бежал человек в женской одежде. — Это еще что за чучело? — удивилась Гермиона. — Да это же Щеголь Гил! — узнал Рон. — Эй, мистер! — крикнул он Локхарту. — Что это вы на себя нацепили? Никак на мексиканский карнавал собрались? Гарри и Рон вышли на середину улицы, заступая Локхарту дорогу. — А, мистер Шрам, — густо напудренное и нарумяненное лицо Локхарта выглядело крайне смущенно. — Был бы рад поболтать, но… видите ли, джентльмены, сейчас я чрезвычайно занят… Гробовщик, заходивший за чем-то в лавку, вновь появился в дверном проеме. — Похоже, самый быстрый стрелок к западу от Рейвен-Рока собирается покинуть наш жалкий городишко, — проговорил он с сарказмом. — Э-э-э… Да, собираюсь, — промямлил Локхарт, пытаясь обойти Гарри и Рона. — Срочное дело в Диагон-Вэлли… Суровая необходимость… Вынужден уехать… Гермиона оглядела Локхарта с ног до головы. — Вы просто боитесь участвовать в Турнире, — сказала она презрительно. — Правила изменились, и вы решили смыться. Локхарт занервничал. — Должен вам сказать, юная леди, когда я соглашался на участие в Турнире, ничто не предвещало такого поворота событий. Это для меня полнейшая неожиданность… — он опомнился и поспешно добавил: — Кроме того, я повредил стрелковую руку, — Локхарт показал правую руку, перевязанную тряпицей. — Неужели, мистер Самый Быстрый Стрелок? — спросил гробовщик с преувеличенным сочувствием. — А не вы ли еще совсем недавно хвалились, что одинаково хорошо стреляете с обеих рук? Подозреваю, вы нарочно повредили руку в надежде, что мистер Риддл позволит вам выйти из Турнира. Но провести мистера Риддла не так-то просто. Вы поняли, что ваша игра здесь закончена — вот почему вы бросили лошадь и переоделись, чтобы слинять из города незаметно… и лишить меня законного заработка! — добавил гробовщик почти с ненавистью. — Джентльмены, я не хочу неприятностей, — сказал Локхарт с наигранным благодушием, приближаясь к Гарри и Рону, — и неожиданно, прежде чем Рон успел отпрянуть, Локхарт выхватил из кобуры его «Шоук и Макланахан» и направил револьвер на Гарри. — Посторонись-ка и пропусти меня, парень! — истерично выкрикнул Локхарт. — Дернешься за пушкой — и я всажу в тебя пулю! Краем глаза он заметил движение. Локхарт покосился на гробовщика: тот успел вытащить свой винчестер из выставленного на продажу гроба и уже взял Локхарта на прицел. — Опусти ствол, Щеголь, — сказал гробовщик. — Когда револьвер выходит против ружья, человек с револьвером становится трупом. — Это мы еще посмотрим, — выдохнул Локхарт и нажал на курок. Гермиона оказалась права: «Шоук и Макланахан» разорвался у стрелка в руке. Локхарт заорал, схватился за голову (осколки задели лицо) и упал — вернее, уселся на землю. — А я знал, что мой старый добрый револьвер еще сослужит мне службу! — рассмеялся Рон. — Этого гада, кажись, здорово шибануло. — Мистер Локхарт, — позвала Гермиона. — Эй, мистер Быстрый Стрелок… Вы как? Локхарт изумленно посмотрел на нее. — Я что, быстрый стрелок? — переспросил он с глупой белозубой улыбкой. — Вот те на! А я-то считал себя идиотом… — Точно, шибануло, — определил Рон.