Новый день несёт старый ветер.

- Узумаки, говоришь? - мужчина прищурился, ещё внимательнее разглядывая меня. - Совершенно не похож. К тому же... - он смолк, с сомнением поглядывая на брата. Тот лишь пожал плечами и перевёл взгляд на Наруто: - Идём, переночуешь у нас, завтра уйдёшь, если захочешь, - он перевёл злой взгляд на Итачи, тот кивнул и, не ответив, пошёл в сторону выхода с вокзала. Вечереет. Солнце пристыженно краснело, освещая крыши домов, заглядывая в окна, скача по тихо шелестящим кронам деревьев... И капли. Крупные капли дождя, похожие на одинокие слёзы. Тучи причудливо извивались в небе, скрывая голубеющую синеву над головой, но открывая простор заходящему солнцу. Такой дождь называют слепым. - Царевна плачет... - пробормотал я, послушно шагая за братьями. При первой же попытке сбежать меня нагло подхватили на руки. Пришлось пообещать, что никаких побегов не будет, и теперь я чисто из принципа не мог нарушить слово. Чертовы уличные законы, везде свой длинный нос сунут... - Какая ещё царевна? - младший Учиха с беспокойством оглянулся через плечо. Эй, я не душевно больной, а вполне нормальный человек! - Так говорят про дождь, когда капли крупные, - фыркнув, парень отвернулся. Дальше мы шли молча, и каждый думал о своём. Я разглядывал вывески, старался запомнить все закоулки. Дождь продолжал играть свою музыку на крышах и асфальте. Там, в детском доме, у нас стояло пианино. И некоторые, ходившие на уроки музыки, играли небольшие пьески. Но в дождь это было моё справедливое место, когда никто не решался меня выгнать. Тихие переборы музыки и чёткие удары капель будто шептали о чём-то неведомом, сказочном. О том, что за пределами городов, что лежит лишь в лесах, на полях, у озёр и рек, в горах. Они шептали нам о природе, о её ласковых руках. Но иногда это были беснующиеся ветры, бури и ураганы, землетрясения, цунами и прочие бедствия. Яростные, неукротимые, со своим особым ритмом. Но всегда это играл дождь. Дождь и я. Я и Дождь. Тихие голоса, которые перекрывает музыка - то весёлая, то грустная. Дети назвали её музыкой жизни, потому что ОН играл её всегда по разному. Одна и та же мелодия, и казалось, её менял дождь. Каждый раз его грусть была чуточку другая, и каждый раз смех его менялся. Он понимал дождь, а дождь понимал его. Эти двое дополняли друг друга как солнце и небо, один придавал другому оттенок света, а другой холода. Они были как одно существо - одинокое, глубоко печальное, но скрывающее это за весёлой улыбкой. И переборы музыки всегда заканчивались одинаково - незаконченными. Он просто обрывал музыку, а вместе с этим кончался и дождь. И каждый раз это повторялось. Музыка души, музыка настроения. Музыка Жизни. Вы когда-нибудь видели радугу? Конечно, да. Но задумывались ли, что дарит нам её? Её нам дарит дождь. Он приходит тихой поступью, радостно перебирая листьями и травой. Но разве кто-нибудь покажет дождю радость? Нет. Никто не смеет выглянуть на улицу дождь, и он сдаётся. Уходит с вашей улицы, чтобы попытать счастья где-то ещё. Найти подобную себе душу. А оставляет после себя радостную разноцветную радугу, тихую улыбку, за которой никто не замечает грусти. Грусти дождя. Я всегда жалел дождь, ну а дождь, наверное, жалел меня. Мы оба были одиноки, и мало кто мог нас понять. Я не учился играть на пианино, и никогда не записывал свои пьесы. Они были слишком длинными, слишком печальными, чтобы показывать их кому-то бесчувственными закорючками, нарисованными на бумаге. Но я видел клавиши, как дождь видел под собой листву, и играл. Я был уверен, что играю не один. Со мной вместе за пианино садились ещё множество детей, таких же детей, как я. И дождь. В такие моменты я не чувствовал себя одиноким. Я просто вспоминал всё, что со мной происходило - и хорошее, и плохое. И дети, что в другие моменты меня ненавидели и унижали, с радостью садились кто куда и слушали мою игру. Я не хотел быть музыкантом. Нет, мне на это всё равно. И я не хотел славы - на это мне было наплевать. Я хотел лишь признания, любви, дружбы. Хотел видеть улыбки на лицах других людей, их сияющие радостью глаза. Радостью, а не гневом и страхом, которые я видел обычно. - Наруто! Наруто, ты меня слышишь? - а? Что? Вот чёрт, опять я что-то пропустил... Но когда мне на плечо легла тяжёлая рука, я гордо стряхнул её и немного зло окинул взглядом заглядывающего мне в лицо Учиху. Однако беспокойство, почти незаметное, заставило меня чуть улыбнуться. Наверное, впервые за вечер, искренне и даже чуточку радостно. Он кивнул мне и открыл дверцу машины. Удивлённо присвистнув, я забрался в "Кёнигсегг" и с благоговением дотронулся до чёрной обивки. Саске с лёгкой улыбкой сел рядом и заговорил о чём-то с братом. - Итачи... - Да, я сегодня уеду, думаю, до вечера дом свободен, - я решил больше не слушать и, закрыв глаза, уснул. Конец POV Наруто

***

- Наруто, просыпайся, - Саске потряс соседа в попытке разбудить. Личико блондина забавно наморщилось, он попытался отвернуться, однако сделать это ему не позволили. Подхватив спящего парня, Учиха выпрямился и медленно пошёл к дому. За его спиной раздался гудок, а потом всё стихло.