Жизнь после смерти

POV Jessica Foster

      Слабость и некая истома накрыла моё тело, когда я с огромным трудом наконец встала с этой каталки, предварительно накрывшись простыней, закрывая тем самым свою наготу и прижимая ладонь к, только недавно зашитой ране на животе, стараясь не возобновить кровотечение.       Все мои чувства усилились не меньше чем в три раза. Зрение, слух, нюх и даже осязание - все это давило мне на мозги, ведь теперь я могла увидеть пылинку, падающую медленно на пол, услышать каждый шорох, а всегда раздражавший меня запах препаратов стал просто невыносим и вызывал рвотные позывы.       Еле волоча ноги по бело-серому кафелю, стараясь удержать равновесие и не врезаться в стену, я продолжила свой путь к выходу из этого места и, кое-как открыв металлическую дверь, мне представилась такая возможность.       Теперь, после моей "смерти" или как это еще назвать, я стала более нервной и раздражительной, как я уже заметила, ведь пока открывала эту чертову бандуру, иначе называемую дверью, в мыслях успела перебрать весь свой словарный запас, который, к слову, был весьма не маленький и не особо лестный.       Каждый шорох, заставлял меня вздрогнуть и инстинктивно сжаться, но это были лишь звуки, так что я, стараясь двигаться как можно быстрее, почти добралась до склада с вещами умерших, ведь именно тут должны находить мои вещи. И это оказалось действительно так, так как мой взгляд сразу привлек один из многих металлических шкафчиков, и на его табличке кривыми буквами была выведена запись, которая гласила: "Джессика Фостер".       Холод металла начал распространяться по ладоням, заставляя ежиться и морщиться, но это никак не помещает забрать содержимое этой железной коробки, и как только я его открыла, мои глаза округлились до неузнаваемых размеров и стали, наверное, похожи на два небольших чайных блюдечка. Я, конечно, ожидала чего-то подобного, но это... Мое платье, а точнее его остатки были полностью заляпаны кровью, и только в некоторых местах виднелся его истинный бежевый цвет, а верх, прежде красивого одеяния, был разорван осколками. Рядом с этой "красотой" лежала вроде бы целая и чистая сумка из светлой кожи или чего-то подобного и расстегнув молнию, я рассмотрела её содержимое. Паспорт, немного налички, подводка и еще какая-то женская фигня, которой я не особо придала значения, но стоп... Какого фига тут делают ножницы?! Нет, я бы поняла, если бы они были маникюрными, но канцелярские... Это, как минимум странно!       Вот только, что теперь делать с одеждой? Платье 100% не подходит, так как его надо сдать в утиль и другой одежды у меня нет, а голой из больницы я не могу пойти, то есть могу, но не пойду . И тут по иронии судьбы дверца соседнего шкафчика скрипнула и открылась, показывая свету ярко-розовая клетчатую рубашку, которая, как мне показалось, ранее принадлежала какому-нибудь подростку, ведь такую расцветку не каждый взрослый мужчина будет носить. И не придумав ничего получше, я напялила её на себя, завязав рукава в бантик под грудью. Вышло вполне мило и смотрится, как обычное летнее платье.       Я бы так и продолжила любоваться на свое творение, но резкий шорох, заставил меня боязливо пригнуться и вжаться в стену, тем самым я могла спокойно спрятаться и дождаться нарушителя моей спокойной прогулки по больнице. По телу прошелся холодок, когда в помещение зашел этот самый "нарушитель", но он, по всей видимости, не планировал включать свет и просто наспех осмотрел комнату на наличие явных изменений и, не найдя ничего этакого, преспокойно удалился. Дыхание пришло в норму, позволяя мне сделать первые шаги к выходу из этого места и чем скорее я покину его, тем лучше. Клацание почти не заметного каблучка эхом отдавалось по небольшому светлому коридору, вызывая нарастающую боль в виска и мне не остается ничего кроме того, чтобы просто не обращать на нее внимания и ждать, когда она наконец пройдет, если конечно, это вообще когда-нибудь случится. Приостановившись у выхода из коридора, я аккуратно заглянула за угол и, убедившись, что путь свободен, продолжила свою дорогу к главному выходу и уже через минуту, я стаяла на улице.       Полная луна, что сияла сейчас на небе, была куда красивее всего, что я видела в своей жизни. Она освещала всю улицу, не давая тьме затмить ни один уголок, а тучи, что наивно полагают, что могут хоть как-то затмить её красоту, могут лишь проходить мимо, с разочарованием уходя все дальше и дальше. Миллиарды звезд мерцали в тот момент, как мне показалось, только для меня одной, но это настолько абсурдно, как и то, что снег пойдет летом, но все же мне так хочется верить, что я кому-то нужна. Прохладный ветер приятно обдувал оголенные плечи и вызывал приятную дрожь, охлаждая и так ледяную кожу. Мне всегда нравилось чувствовать прохладу, как по телу разливается холодок и ощущение этого было просто великолепным. Свет многочисленных фонарей освещал многолюдные улицы Нью-Йорка, которые никогда не спали. Все-таки головная боль прошла, да и слух притупился и стал более или менее обычным, переставая вновь и вновь вызывать новые вспышки боли. Думаю, нужно дойти до квартиры и уже там решать, что дальше делать, ведь скорее всего моя "смерть" не останется такой уж и тайной для моих близких.       Не знаю почему, но именно сейчас в моих руках оказались те самые ножницы. Не понимаю, это судьба или же случайность, но буквально через пару секунд, я ощутила стальную хватку на своем запястье, которая со временем все больше усиливалась, таща при этом меня в глубь какого-то переулка. Как только меня прижали к стене, по спине пробежал табун мурашек, а когда я увидела взгляд, полный злости и безумия, руки сами собой сжали эти проклятые ножницы. Сейчас я могла рассмотреть его внешность в деталях. Обычная внешность. Грубые и резкие черты лица, острый и немного кривой нос, темные густые брови и темно-русые волосы, но отличие от других людей у него было- глаза. Сумасшедшие ярко-зеленые глаза с огромными зрачками. Сердце начало стучать с бешеной скоростью, а дыхание сбилось, и на какой-то момент мне показалось, что я перестала дышать. Все дальнейшие события происходили словно в замедленной съемке.       Схватив его запястье свободной рукой, я вывернула её максимально сильно, из-за чего мужчина скривился, но все же попытался выбраться, за что получил коленом в пах. Не знаю почему, но на моих губах расцвела дьявольская ухмылка, не предвещающая ничего хорошего. В кровь бурлил адреналин и чувства смешались в одно единственную, главную эмоцию- наслаждение. Наслаждение только от одной мысли, что ему больно и будет куда больней. Наслаждение от осознания того, что именно из-за меня он испытает такую муку, о которой даже подумать не мог. Убийца пытался встать после моего удара, но получил еще один по ребрам ногой, из-за которого и свалился спиной на землю. Моя нога спокойно стала на его грудь, вдавливая человека или же зверя, в грязный тротуар.       Его глаза, ранее отражающие злобу и уверенность в себе, сейчас в немом шоке и страхе смотрели в мои и мы оба понимали, что так не может продолжаться вечно. В темноте блеснула сталь, а следом раздался крик. Крик боли, ужаса и отчаянья. Мои руки и ножницы были заляпаны его кровью, да и на лицо попало, ведь мне понадобилась минута, чтобы оттереть с глаза пятно и, наконец увидеть, что я сделала. И перед моими глазами предстала завораживающая картина, которую я запомню на всю жизнь. Вдоль его живота располагалась неровная глубокая рана, открывающая вид на кровоточащие органы, из которой водопадом лилась багрово-черная жидкость. Глаза широко раскрыты и отображали лишь ужас, рот раскрыт в застывшем крике, а грубые черты лица скривлены гримасой боли. На смену эйфории и удовлетворения пришли шок и ужас от содеянного. Очи неестественно распахнулись, стоило лишь увидеть тело и ножницы в руках. Истерика с каждой секундой подступала все ближе и ближе. Я не могла убить, не могла! Я не такая! Я не убийца! Но почему, почему все произошло так?! Я не хотела убивать его! Но в тот же миг пришло осознание, что именно этого я хотела и, что я получала удовольствие, видя в его глазах боль и страх. Руки сжались в кулак до побеления костяшек, а ножницы, что до сих пор находятся в моей правой ладони неприятно обожгли кожу. На мертвенно-белой руке выступили первые капли багровой крови и уже через пару секунд, жидкость заполнила небольшую впадинку на ладони. Ярко-алые капли стекали по запястью вплоть до локтя, а дальше просто падали и образовывали небольшую лужицу на земле. Шорох сзади. Резко обернувшись, голова начала кружиться и к горлу подступил небольшой комок, но последнее, что я успела разглядеть, это изумленный взгляд направленный на меня.