Девять жен Эдди Глускина

Первая жена Прежде у него были только невесты. Сейчас их сосчитать непросто, этих слабых сучек, которые любили его не настолько, чтобы выдержать небольшое изменение в своем теле. Назло Эдди они умирали, издевательски истекали кровью, а одна от ненависти к будущему мужу даже откусила себе язык. Но тот момент, когда Эдди наконец-то нашел жену, перечеркнул суматошное, кровавое прошлое. Эдди надеялся, что они будут жить вместе долго и счастливо, а потом умрут в один день. Он обвенчался с ней сразу, не раздумывая, и тут же потащил за собой в счастливую жизнь. Можно сказать, что тогда он был слишком неопытен и горяч. Мама не одобрила бы его супругу: та еще штучка, женщина с прошлым. Эдди знал, что она уже вступала в брак и прижила в нем двух ублюдков, но это его не остановило, и зря. Его ненаглядная сделала все, чтобы разрушить их семью: пряталась от законного мужа в шкафу, отказывалась удалить те нелепые вульгарные части тела, которые делали ее похожими на грубого мужчину, потом совершила покушение на жизнь законного мужа. Эдди едва выжил после травмы, а эта дрожащая от страха тварь сбежала, оставив его корчиться от боли. В ней и без того нашлась бы масса недостатков: странные привычки, неумение одеваться, единственное хобби — съемка видео для Youtube. Но когда очередная невеста пыталась спрятаться в шкаф, Эдди ловил себя на том, что снова вспоминал бывшую. Ему это не нравилось, но он понимал: непросто стереть из памяти первую любовь. Сварливая жена Женщине не стоит так много работать. «Иди и отдыхай», — всегда говорил он жене, а она в ответ кричала и произносила такие слова, которые леди знать не должны. Эдди отбирал у супруги печатную машинку и ручку, а потом, несмотря на яростный протест, уносил вздорную женщину в спальню. Она не то чтобы обладала особой красотой. Угловатая фигура, цыплячья шея, которую Эдди боялся свернуть ненароком. Ко всему прочему, его супруга была искалечена: врач когда-то отнял ей несколько пальцев, чтобы вылечить от ужасной болезни. Непросто было сшить тонкие белые перчатки на эти изуродованные руки. Если бы не долг мужа и отца, Эдди, пожалуй, сразу решился бы на развод. Но его супруга была беременна. Накрывая ладонью ее живот, Эдди чувствовал, как в нескладном теле бился сгусток новой жизни, желая поскорее выбраться наружу. И Глускин терпеливо ждал его появления на свет. Веселая жена «После любовного сношения большинство людей ощущают печаль», — сказал кто-то древний. Эдди не был готов с этим согласиться. После каждой ночи страсти новая жена находила в себе силы радоваться. Ей, разумеется, было тяжело. Беременность никого не украшала, и супруга Эдди не была исключением. Вздулись вены на ногах, взгляд прежде ясных глаз таил в себе умудренную усталость, и без того полное тело совсем расплылось и стало почти необъятным. Живот — вместилище драгоценного плода — казался безобразно раздутым, но Эдди влюблено целовал его по утрам и прикладывал ухо к горячей коже, а жена в этот момент гладила Эдди по голове. Из такого положения нелегко было увидеть лицо дорогой женушки, но Глускин знал: стоит ему выпрямиться и встретиться с ней взглядом, как он тут же увидит белозубую, удивительно широкую улыбку, растянутую специально для него. И их драгоценного ребенка. Опасная жена В тихом омуте черти водятся. Об этом Эдди сразу подумал, когда встретился со своей новой женой. Она была тихой и скромной — не кричала, не убегала, прятала руки под темной вуалью, которую Эдди накинул ей на плечи, как первый подарок влюбленного. Рядом с ней Эдди размяк, это верно. Как не утратить бдительность, когда твоя жена соглашается с каждым твоим словом? «Пойдем домой, дорогая?» — и тут же в ответ тихий отклик: «Разумеется, дорогой». И лишь одна ерунда, сущая мелочь разрушала светлый образ скромницы — Эдди постоянно находил у нее мужские вещи: галстуки, запонки, рубашки. Поначалу Глускин сдерживал свою ревность: он не знал, к кому ревновать. Так продолжалось до той поры, пока он не нашел в кармане супруги пластиковую карту, служебный бейдж. Закипающий от ярости Эдди прочел на нем имя: «Джереми Блэр». Он схватил ее за плечи и начал трясти: «Кто такой этот Джереми Блэр?» — кричал Эдди. — «Признавайся, шлюха!» Не выдержав, супруга крикнула в ответ: «Это я, придурок!» и ударила Эдди ножом, который вероломно прятала под вуалью. Глускин позволил ей сбежать. Он не жалел, что эта сумасшедшая стерва исчезла из его жизни. Игривая жена Замечательно, когда к жене приезжает родственник. Опасно, когда этот родственник — ее сестра-близнец. Это сходство доводило Эдди до исступления. Крепкие спортивные фигуры, уникальные черты лица, музыкальные голоса: природа, как будто с издевкой, повторила это великолепие в двойном экземпляре. Впервые Эдди пасовал, не зная, как приступить к их первому акту любви. А его жена пользовалась этим замешательством. Как в невероятном эротическом сне, его супруга с сестрой сбросили с себя одежду и дразнили Глускина, купаясь в лунном свете, на который расщедрилась брачная ночь. Они со смехом то выныривали в световых пятнах, то снова прятались во тьме, заставляя Эдди страдать от желания. Он искал их всю ночь и только под утро осознал, что прятки закончились, две желанных женщины просто исчезли, сбежали. Эдди бил кулаком в стену и слышал, как где-то за этой тонкой перегородкой, вне его досягаемости, одна сестра сказала другой: — Как нелюбезно мы поступили. — Даже не дали ему форы. — Хотя можно было бы остаться и попробовать на вкус его язык. — Да-да. И печень. Голодная жена — Дорогая, ты отлично выглядишь, — пытался успокоить новую жену Эдди, но она снова отказывалась от вафельной трубочки с кремом. — Тебе не нужны никакие женские хитрости, ты и так хороша. На самом деле, Глускин был не очень-то доволен своей нареченной. Она ничего не ела, кроме человеческого мяса — Эдди слышал, что это входило в белковую диету по Дюкану — и не сбривала волосы: ни в паху, ни под мышками, ни на лице. Вероятно, так его супруга становилась ближе к природе или берегла экологию, но Эдди никак не мог смириться с тем, что во время утреннего поцелуя под губами оказывалась не гладкая щека, а настоящие заросли, и эти волосы чувствовались везде, куда бы ни опустилась его рука. Разве это нормально — настолько волосатая женщина? Эдди чувствовал, что в один прекрасный день не выдержит — встанет пораньше и отрежет все лишнее. И тогда они действительно смогут стать красивыми. Умная жена Красота — не главное в женщине. Умная женщина сумеет стать красивой, а хорошенькая дурочка так и останется безмозглой куколкой. Кажется, Эдди слышал это в детстве от бабушки и уже тогда не понимал, что плохого в том, что жена может оказаться немного несообразительной. В семье думать за двоих все равно придется мужу. Новая жена Эдди с самого начала проявила острый, как бритва, ум. Она была, что называется, из ученых — поначалу это привлекло Глускина. Сколько недалеких невест он убеждал в том, что им просто необходима семейная жизнь? Эта была не такой, она сразу — миновав стадию длительных ухаживаний — сошлась с Эдди, сказав, что все понимает. Но в первую же брачную ночь она склонилась над супругом, сжимая в сухих, жилистых руках огромные хирургические ножницы. Отражающие свет тусклой лампочки лезвия блеснули совсем рядом с мужским достоинством Эдди. Разразился скандал. Эдди, как мог, убеждал супругу в том, что она все напутала, и это ей следовало избавиться от некоторых неприличных фрагментов своего тела. Мудрая жена согласилась бы с его выбором. Умная жена и не подумала замолчать. Она отвергала и опровергала все доводы, а когда Эдди решил сжать ее в объятиях — развернулась и ушла, чтобы никогда не вернуться. Иногда Эдди вспоминал о ней — когда приводил в порядок других жен. Они не пытались спорить о том, как и кому лучше ампутировать органы. Верующая жена Эдди не привык делить жену с кем-либо, но эту поневоле приходилось. Часть ее души всегда принадлежала богу, и Глускин с самого начала осознал, что такая сильная вера не доведет их брак до добра. Бог незримо присутствовал рядом с супружеской постелью — перед каждой брачной ночью супруга молилась в спальне, склоняясь к полу. И далеко за полночь Эдди слышал, как жена ползла на коленях к окну, как будто за пыльным стеклом в любую минуту мог пролететь тот, кому она возносит хвалу. Что же касается любовного соития, то оно происходило только в том случае, если Эдди признавал, что не покушается на девственную чистоту души своей супруги, а претендует исключительно на ее тело. Тело, к счастью, не было обещано богу, и Эдди мог заниматься им так, как считал нужным. Вот только лицо супруги в такие моменты, как будто копирующее лики мучеников, не слишком настраивало на нужный лад. Поводом к разрыву стала сущая глупость, пустяк. Однажды Эдди пришел домой к ужину и почувствовал, что с кухни доносится нестерпимый запах пригоревшего жаркого. Похоже, что его любимая окончательно презрела все мирское и предалась молитве. Он даже не стал сообщать ей о том, что больше не вернется. Их любовь поглотило пламя истинной веры. Неправильная жена Мама никогда не была переполнена предрассудками, но Эдди не рискнул бы познакомить ее с невесткой. Пожалуй, маме не понравилось бы, что его супруга — чернокожая. Расизм здесь был не при чем, конечно, просто это так странно и неожиданно: прежде Эдди никогда не увлекался женщинами иного круга. Впрочем, она была иной во всем. Легкая — как дым над водой, ловкая, почти невесомая — приходила без стука и оставалась на всю ночь, как самый прекрасный сон. Ей не требовались никакие доработки, чтобы стать совершенной. Единственная женщина, которая всегда оказывалась такой, какой Эдди хотел ее видеть. Его совершенно не смущало, что у его нареченной нет лица. Главное, что у нее нашлось все остальное.