Это я, господи

- Ты не можешь, человек. - Я? Я многое могу. И уж проще простого для меня попасть в ад. - Как ты найдешь его в кругах мучений, если тебя самого рать ангельская искала 30 лет? - Если впереди вечность – поиски самое то. - И когда ты его найдешь, как ты его узнаешь, если даже сейчас ты не узнаешь его? …Ведь ты знаешь, что творится там с душами, как их разрывают, калечат и уродуют, превращая в мерзость. Способен ты разглядеть его в гнусной твари? Назвать падаль его именем? - Постараюсь. - А потом? Что ты сделаешь, стоя рядом с ним? Ты лишь добавишь муки в его мучения, унизишь его в глазах собственных, ибо ты – обычный человек – станешь свидетелем его наказания. Спасти его ты не в силах. - Плевать. Буду жариться с ним рядом. - Всю вечность, что отпущена падшим? Скоро, очень скоро вы забудете все и обернетесь нечистью без памяти и разума, нежитью движимой голодом, и жаждой, и болью, которой нет имени. - Я знаю. - Тогда зачем ты следуешь за ним, когда тебя ждет рай? За тем, кого сам помог сломить, убить и отправить в ад? - Потому он то же делал для меня. - Так спаси его – молись за него, проси за него у Отца его. - Не могу. Не смогу. Не хочу отдавать его ни преисподней, ни небесам, хочу спасти его сам, своими руками. Дать ему то, что могу дать только я. Не бог. Не ангел. Человек. - Гордец. Глупец. Ублюдок. - И всегда им был. Всегда думал о себе и своем. Ходил по трупам, перерезал глотки, не слушал ни уговоров, ни угроз, тащил всех за собой, не разбирая дороги. И научил этому ангела, моего ангела… Кастиэля… - Так раздели с ним его участь и его кару. Гори в аду, Дин Винчестер. - Я только об этом и просил тебя, Боже.