Мой друг Сергей Сергеевич

Мой друг — Сергей Сергеевич       Он пил кофе и ненавидел всех вокруг. «Ненавидел всех вокруг» было почти постоянным состоянием Сергея Сергеевича, который к двадцати шести годам своей жизни уже успел разочароваться во всех и вся. Он соседствовал с четырьмя квартирами и ненавидел три из них. Вернее, их жильцов. Молодую пару, странного на вид (и на слух) музыканта и господина средних лет. Знаете ли, квартиры – жутко подлые существа. Они принимают облик своих хозяев, зачастую лишая их самостоятельности. Покрасил бы стены в зеленый цвет, да квартира не позволяет. Итак, Сергей Сергеевич ненавидел три квартиры вокруг себя. Четвертую (та, что находилась над ним) он просто недолюбливал. Квартира эта пустовала уже три месяца и не успела еще избавиться от облика, который своей жизнью предал ей прежний хозяин, человек, бесспорно, уважаемый, но помешанный – как и все соседи сверху – на ремонте. Сергей Сергеевич подошел к окну и посмотрел на градусник. 16. Он поежился и глянул на деревья. Ветер. Сергей Сергеевич подумал, что надо бы надеть пальто, когда пойдет на работу.

***

      Он сидел в вагоне метро, пытаясь добраться до Техноложки с тем, чтобы там переесть и проехать еще одну станцию до Садовой. На станциях Петербургского метрополитена зачастую бывает светлее, чем на поверхности. Сергея Сергеевича такое положение вещей устраивало. Сергей Сергеевич был стоматологом. Вообще-то, он мог бы и не быть стоматологом. Сергей Сергеевич мог бы быть инженером. Но все же он был стоматологом. Он мог вполне обосновано сделать болезненный укол непонравившемуся человеку – обычно ему не нравились все. А еще у Сергея Сергеевича была медицинская маска на пол лица. И поэтому ему вовсе не приходилось улыбаться. Однако иногда Сергей Сергеевич щурил глаза, и тогда могло показаться, что этот человек все же доволен. Но доволен Сергей Сергеевич или же нет – этого не знал даже он сам. Да и не хотел знать. Сергей Сергеевич вздохнул. Он вдруг попытался вспомнить, закрыл ли квартиру на ключ. И выключил ли утюг. «Должно быть, да, – подумал он, – не мог же не выключить». О квартире он не беспокоился. Всякий, выходя из дома, вспоминает, закрыл ли он дверь. И, как правило, дверь все же оказывается закрытой. Поезд остановился. Сергей Сергеевич поднялся, с небольшой кучкой людей протиснулся в открытые двери вагона и оказался на станции. Пересадка.

***

      Сергей Сергеевич возвращался домой. Его дядя, отчего-то решивший, что им по пути, шел рядом и на что-то жаловался. Сергей Сергеевич хотел сказать, что все по-своему всегда несчастны. Но он промолчал и задумался. Он думал о своей жизни. Он думал, что вот доживет до пятидесяти и вдруг осознает, что больше половины жизни уже прожил, а сделал даже меньше четверти того, о чем когда-то мечтал. Ему вдруг стало неловко перед своими пятнадцатью годами, когда он еще не умел усложнять себе жизнь. Сергей Сергеевич глянул в необыкновенно высокое небо с розоватыми облаками, которые были неподвижны, словно сгустки в желе, и подумал, что все когда-нибудь закончится. А может быть, так даже и лучше. Он еще раз глянул в бесконечное небо и вздохнул. Каждый по-своему сходит с ума. Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Сергей Сергеевич нащупал ключи в кармане пиджака и медленно, словно нехотя побрел домой, где его ждали безысходность и счета за электричество. Дядя его уже успел свернуть на остановку и минут пять Сергей Сергеевич шел один. Потом он обернулся. Над песочными насыпями, даже дальше – над заливом, большое облако, розовее других, тихо таяло и принимало очертания дракона с длинным разорванным хвостом.

***

      После крепкого черного чая и пирога с капустой сейчас он чистил зубы. Он думал о завтрашнем дне и пытался отпинать кота, который решил, что спать в душевой кабинке – самое то. Сергей Сергеевич вздохнул и поставил зубную щетку на место. Сергей Сергеевич подумал, что пора бы уже спать. Поздно. Завтра будет то, что будет завтра. А сейчас спать. Он глянул в окно. Фонарь. Сергею Сергеевичу подумалось, что фонарь хороший в принципе парень. По крайней мере, лучше, чем дядя Сергея Сергеевича. Сергей Сергеевич быстро заснул. А над заливом большой дракон медленно исчезал в бесконечном, курящем заводами небе.