Сердце - мой компас

Неслышно скрипнули двери. Аккуратно прикрыв их, султан несмело шагнул в покои Махидевран. Было очень тихо, как будто они были пусты. И лишь тихое дыхание Гюльбахар говорило о том, что она здесь и просто спит. Чуть отодвинув полупрозрачную завесу, скрывающую лицо жены, султан присел на край кровати. В глаза бросалась бледность её опухшего от слёз лица, и даже сейчас, во сне, на нём застыла горечь. Все эти несколько дней он не решался подойти к ней, зная, что совершил ошибку. Конечно, он султан всего мира, он мог проводить ночи с любой девушкой, но он, грозный повелитель мира, вдруг начал бояться вновь увидеть боль и разочарование в её красивых, нежных сапфировых глазах. Сейчас она мирно спала. Блестящие на солнце волосы рассыпались по подушке иссиня-тёмным каскадом, длинные чёрные ресницы устало легли на бледные щёки. Нежность. Она – сама нежность… Внезапно её веки дрогнули, и глаза приоткрылись. - Сулейман… - Словно смакуя его имя на губах, прошептала она. - Махидевран, - Он слегка сжал её руку, - Как ты? Она тонула в теплоте его голоса… - А как я могу быть? – Усмехнулась она, - Ты – с другой… знаешь, Сулейман, наверное, ты не поймёшь. Когда мы были в Манисе, ты заставил меня поверит в любовь, в настоящую любовь между нами. И я ведь поверила… И даже тогда, когда я только приехала в Стамбул, и ты так жестоко мною пренебрёг, я продолжала верить и ждать, что ты вернёшься, что снова скажешь «люблю тебя, моя Весенняя Роза», и всё будет как раньше. Но раз за разом ты звал только её, слова любви теперь ты говоришь ей, а не мне, ты от меня отрёкся, выбросил, как ненужную вещь из своей жизни. Теперь вот, жалеешь… А не нужно меня жалеть! Мне нужно услышать чёткий ответ: я или она? И это не дерзость, Сулейман. Это моя любовь к тебе, которую ты больше не видишь. Не хочешь видеть!.. В глазах вновь стояли слёзы. А ей казалось, что она уже выплакала их все… Сердце стучало, как бешенное. Сулейман разрывался между противоречивыми чувствами. Ему хотелось или накричать на неё за такие слова по отношению к нему, повелителю мира, или прижать к груди, как любящий муж, и уже никогда не отпускать. Хотел уже поддаться первому варианту, как вдруг на её лицо упала крупная прядка, и он, повинуясь секундному порыву, нежно убрал её ей за ухо. Закусив губу, Махидевран немного удивлённо смотрела на любимого. Какие демоны терзают его душу? Кажется, он мечется между ними. - Я не хотел причинить тебе боль, - вот всё, что он сказал, перед тем, как уйти. А вечером Сюмбюль ага доложил, что султан ждёт её у себя…

…

Принцесса с визгом выскочила из своей «тюрьмы», едва Кармина доложила, что ей привели лошадь… - Какая красавица! – Восхищалась Изабелла, бегая вокруг дорогого арабского скакуна, - Это же девочка? - Да, госпожа, - ответил ага, - Её зовут Фортуна. «Хм, интересно, кто же из них ответил мне, - сгорала от любопытства девушка, - Да ещё и выбрал лошадку с таким подходящим именем?». - Скажите, кто отдал приказ? – Вслух поинтересовалась она. - Ибрагим паша Хазретлири. Изабелла не в меру ласково улыбнулась. В груди всколыхнулось такое тёплое-тёплое чувство… благодарности, почти нежности. Определённо, он не такой вредный, каким показался ей. - Он велел передать вам это, - добавил ага, протягивая ей что-то. Это оказалась записка. Девушка, нетерпеливо развернув её, прочла: «Очень трогательно, принцесса. Не поймите неправильно мои действия: выполняя вашу просьбу, я хочу тем самым усмирить вас и надеюсь, что вы проявите то благоразумие, о котором говорили, хотя раньше его не наблюдалось. Ибрагим паша Хазретлири». - Ах ты, гад! – Забывая о свидетелях, воскликнула Изабелла, - Ну держись, петух напыщенный! Хам!!! С этими словами она в клочки разорвала записку и пошла писать ответ, напрочь забыв о лошади.