Незабудка

Всему ища вину вовне, Я злился так, что лез из кожи, А что вина всегда во мне, Я догадался много позже. И. М. Губерман

      Ночь спустилась на Тэнгай. Безлунная, душная, зловещая. Мгла наползала с окружающих гор и затягивала в себя город, будто в трясину. Улицы были пусты и безлюдны. Даже животные попрятались в норы. Город погрузился в тишину: ни лая собак, ни дуновения ветра, ни шелеста листвы. Тьма душной липкой смолой растекалась по городу, заглядывая во все подворотни, закоулки и дома, будто ища жертву из тех, кто ещё не спит. Одинокие уличные фонари казались тусклыми, убогими и выглядели жалкой попыткой трусливых людей преодолеть свой извечный страх. Страх перед тьмой, страх оказаться во тьме, страх увидеть тьму внутри себя. Именно в такие ночи люди чаще всего сходят с ума…или умирают.       Именно в такую ночь на больничной койке лазарета очнулся Джиемма — Мастер гильдии «Саблезубый Тигр». Это был пожилой мужчина богатырского телосложения. Он не был старым, но суровое выражение лица, белые, будто выцветшие глаза и седая борода производили впечатление пусть и крепкого, но всё же старика. Мастер тяжело дышал. Магический резерв был пуст, тело его не слушалось, вернее, он его не чувствовал. Совсем. В полной темноте, в этой вязкой тишине, не имея возможности двигаться, не имея возможности колдовать, да и просто не имея возможности чувствовать, Джиемма сам себе напоминал заживо похороненного человека. Да он и был — живой мертвец.       В том бою, когда погибли все дети гильдии, в нём самом что-то безвозвратно сломалось. Он видел смерть каждого из них. Как Мастер, через метки гильдии он чувствовал всё, что чувствовали они, и с каждым из них умирал.       В груди будто образовалась пустота. НЕ СМОГ СПАСТИ. Он, Джиемма, Мастер гильдии, НЕ СМОГ ИХ СПАСТИ. Он оказался слаб, и его слабость стала причиной гибели почти всей гильдии. Опять. Это опять повторилось. Тогда, два года назад, Джиемма, сильнейший маг гильдии не смог отразить нападение тёмных, и погиб Мастер-Основатель. Погиб, защищая самых слабых. Тогда, два года назад, гильдию спасло только прибытие рунных рыцарей.       Джиемму никто ни в чём не обвинил, все понимали, что силы были неравными. Поскольку другой альтернативы не было, новым Мастером гильдии избрали его.       Все были напуганы до чёртиков смертью Мастера, и когда сильнейший маг гильдии сказал, что надо стать сильнее, что надо больше тренироваться, все его послушали, схватились за эту идею, как утопающий за соломинку, и пошли за новым Мастером. Магам отчаянно хотелось в нужную минуту суметь дать отпор, чтобы не чувствовать себя овцами, идущими на заклание. Но самое главное, чтоб после тренировок просто упасть в постель и отрубиться, не вспоминая пережитого ужаса и не ощущая того мерзкого, липкого чувства вины перед погибшими.       Страх и чувство вины поселились в гильдии, заставляя магов тренироваться до полного изнеможения. Волшебники ныли, рыдали, когда Джиемма называл их бесполезным мусором, стонали, падали в обмороки от усталости, но никто не роптал на нового Мастера и не спорил с ним. Все понимали, ТАК НУЖНО. ИМ НУЖНО.       Его приказы выполнялись беспрекословно. Его оскорбление и унижение магов воспринималось гильдией, как необходимое порицание недостаточного усердия в тренировках. Его жестокость воспринималась как отеческая забота в воспитании. «Ведь, чтобы вырастить красивое, могучее дерево, нужно отсечь все ненужные, слабые боковые побеги.» Так, с молчаливого согласия магов, власть Джиеммы стала абсолютной. Диктатура? Да, диктатура, но иногда это единственный способ подняться с колен, а из Джиеммы получился отличный диктатор. Он был тем, кто заставил магов стать сильнее и побороть чувство вины. А приход в гильдию двух драконоубийц влил во всех такой мощный поток сил, энергии и какой-то лихой удали, что казалось, «Саблезубому Тигру» всё по плечу.       У Мастера даже возникла амбициозная идея победить на Всемирных Магических Играх и стать сильнейшей гильдией Фиора. Это была мечта Джиеммы, его дань Мастеру-Основателю, его покаяние.       А теперь всё пошло прахом.       Как там говорят: «Хочешь рассмешить бога, расскажи ему о своих планах». Джиемма ненавидел богов Фиора за их чувство юмора.       Сейчас, когда погибли почти все члены гильдии, когда в плену его дочь, пустота и отчаяние заполнили его душу. Он чувствовал себя абсолютным ничтожеством.       Вся жизнь проносилась перед глазами. В этой кромешной тьме, не имея возможности видеть, слышать и чувствовать, Джиемма всё отчётливее понимал, что все идеалы, которыми он жил раньше, рухнули. Всё, что с детства вдалбливалось в его голову как непреложные истины, сами понятия морали, духовности и справедливости были полнейшей чепухой. Пустая пропаганда и демагогия, нацеленная лишь на то, чтобы создать у слабых, дрожащих от страха, никчёмных людишек иллюзию своей полезности, чтобы хоть как-то оправдать само их существование. Где было это торжество справедливости, когда погиб Мастер-Основатель? Где была эта чёртова «победа добра над злом», когда умирали дети и уничтожали гильдию, светлую гильдию? Где всё это было? Всё, чем он жил, чем дышал, всё то, что он считал правильным — всё лопнуло, как мыльный пузырь.       Ему ли, как Мастеру, не знать, как много его маги выстрадали, как тренировались на грани человеческих возможностей, как превозмогали себя. Сильнее ни духом, ни физически уже невозможно было стать просто потому, что есть предел возможностей у тела. Джиемма так гордился достижениями своих волшебников, а их прихлопнули одним ударом, как мошек. Так о какой, к чёрту, справедливости может идти речь, о какой морали?       Сила — вот, вот действительно ценно. Сила и магия.       -Они были слабы и ничтожны. — Голос, зазвучавший в голове Джиеммы был так тих и спокоен, что Мастер даже не сразу понял, что это НЕ ЕГО МЫСЛИ.       Старик лихорадочно пытался всмотреться в темноту, но никого и ничего не было видно, и страх тяжелой снежной лавиной обрушился на него. Страх, что жадные и жестокие боги Фиора, отнявшие у него столько друзей, гильдию, учителя, единственную дочь, отнявшие способность двигаться, чувствовать и колдовать, что они лишат последнего — рассудка. Мысль о том, что его ожидает ТАКОЙ конец, породила волну негодования. Страх сменился злостью. Нет, он не закончит ТАК, беспомощным сумасшедшим стариком! Только не он. Красная пелена ярости застилала глаза.       -Нет! ОНИ НЕ БЫЛИ НИЧТОЖНЫ! Слабы? Да. Но не ничтожны. Кто ты? Кто? Покажись!       -Они были слабы и ничтожны, но это не твоя вина.       -Не моя вина? Не моя? Кто ты? Покажись!       -Это не твоя вина, ведь ты сам слаб и ничтожен, а значит не смог бы сделать их сильнее.       -Я слаб? Я?       -Чего ты хочешь? Скажи, чего ты жаждешь больше всего, и мы исполним.       -То, чего я хочу, даже боги не могут исполнить. Можешь ты воскресить мёртвых? Нет? Тогда прочь из моей головы!       -Воскресить мёртвых — нет, а вот сделать тебя бессмертным нам по силам.       -Кому это нам?       -Имя нам Мар де Гир.       -Вот как? — Джиемма захохотал. — Сам глава «Тартароса» ко мне явился? Видимо, боги Фиора совсем от меня отвернулись. Так чего тебе надо, ТЁМНЫЙ?       — Мар де Гир желает получить твою душу.       -Душу??? А ты не размениваешься по мелочам. Значит, среди тёмных чистокровные демоны затесались? Теперь понятно, силы изначально не были равны, выстоять против демонов у людей шансов нет. Значит, это НЕ МЫ СЛАБЫ, а просто тёмные оказались сильнее. Так зачем тебе моя душа? -Мар де Гир желает сделать из неё сильнейшего демона из всех существующих.       Мастер был немало удивлён после подобного заявления.       -Ты забыл? Я Джиемма, Мастер СВЕТЛОЙ гильдии «Саблезубый Тигр».       -Гильдия, может, и светлая, да в тебе самом света почти не осталось. Но его всё же хватит, чтобы ДОБРОВОЛЬНО отдать нам свою душу.       Слова демона больно ударили по самолюбию Мастера, всколыхнув то, в чём Джиемма отчаянно боялся признаться даже самому себе.       -Пошёл вон! Кусок дерьма тебе, а не моя душа.       -Не стоит ругаться на Мар де Гира. Мар де Гир видит, чего ты хочешь, смертный. Ты ищешь силы, ты тщеславен и честолюбив, ты хочешь вернуть дочь. Мар де Гир может всё это исполнить.       -За дурака меня держишь? Хочешь, чтобы я на слово тебе поверил, поверил хитрожопому демону? — Джиемме вдруг отчаянно захотелось плюнуть в лицо этому нечистому. — Успел уже, значит, в моих мозгах покопаться?       -Мар де Гир желает заключить контракт. Тебе нужны гарантии, смертный? Что ж, только в том случае, если Дочь Мастера вернётся в гильдию живой и здоровой, а сама гильдия «Саблезубый Тигр» станет сильнейшей в Фиоре, только тогда, Джиемма, твоя душа станет принадлежать Мар де Гиру.       Мастер опешил.       -Так ты серьёзно? Тогда и погибших воскреси. Особенно детей.       -Это не по адресу. Мар де Гир — демон. Демон, а не бог, воскрешать ЛЮДЕЙ не в его власти.       Старик устало закрыл глаза.       -Мне нужно всё обдумать.       -У тебя, смертный, есть час. И помни, Мар де Гир делает предложение лишь раз.       Голос в голове пропал. Джиемма глубоко вздохнул, задержал дыхание и резко, шумно выдохнул. Со стороны могло показаться, что старик парализован и бьётся в предсмертной агонии. Тело его было избито, изранено и истощено, глаза запали, нос заострился, а кожа покрылась холодным потом и приобрела серо-жёлтый оттенок. В этот момент он напоминал то ли восковую куклу, то ли бальзамированного покойника. Но это было лишь внешне. Внутри Мастера всё кипело, душа металась, мысли лихорадочно проносились в голове.       -Думай, Джиемма, думай! На Совет надеяться нечего. Они пока все формальности уладят, пока доберутся, Минерва погибнет. А Стинга с Роугом упыри отловят. С этих борзых щенков может статься, что они, подстёгиваемые праведным гневом и раздутым самомнением, сами в логово к упырям попрутся и попадут в ловушку. А уж про оставшуюся горстку выживших и говорить не приходится. Если их не отловят упыри, то Совет загнобит проверками. Уничтожение целой гильдии — это вам не шутки. Слишком много вопросов к Совету появится. Половина из этих напыщенных стариканов готовы войну развязать, лишь бы свою шкуру прикрыть. Уж что-что, а перекладывать ответственность с себя на других Совет мастерски научился. В прочем, как и изображать бурную деятельность. А это значит, что им нужен будет «козёл отпущения», «предатель», затесавшийся в ряды оплота света и благонадёжности. Репутация Совета должна быть незапятнанной, а значит «предателя» будут искать среди выживших. Вряд ли кто-то из оставшихся, кроме драконоборцев, выдержит магические оковы, тюрьму и пытки. «Предателя» найдут, осудят и публично казнят. Погибнет ни в чём не повинный человек, но Совет… Совет, как всегда, выйдет сухим из воды. НЕНАВИЖУ. Как же я ненавижу этих лицемеров! Взорвать бы к чертям собачьим весь этот Совет.       А если у других гильдий помощи попросить? Нет, за час никто не успеет. Лексус из «Хвоста Феи» мог бы и успеть, и помочь, да только где они, «Хвост Феи», ТОТ «Хвост Феи»? Как с «Сердцем Чернокнижия» схлестнулись, так и сгинули. Да, после их пропажи один мусор и сброд остался. Кого просить о помощи? Сами сидят по норам, нос боятся высунуть. Нет, на гильдии тоже надежды нет.       Сволочь, ведь ясно же, как белый день, что это нападение Мар де Гир и спланировал. Не поверю, что он был не в курсе. Это у Светлых разброд и шатание. Никакого порядка. А у тёмных жесткая иерархия и полное подчинение.       В итоге, как ни посмотри, а надежды на спасение нет. Никакой. И понятно, что демону доверять нельзя, но альтернативы-то нет.       Мастер горестно вздохнул.       — Что ты надумал, смертный?       Голос демона зазвучал хоть и тихо, но внезапно. Джиемма вздрогнул и недовольно сморщил лицо.       — А, ты уже здесь, нечистый, что, не терпится? Значит так. Мои условия. Первое. Уничтожение гильдии, напавшей на нас. Что хмыкаешь? Я должен отомстить за погибших товарищей. Второе. Моя дочь, Минерва, должна быть свободна, жива и здорова.       Старик говорил, будто находился в бреду. Было видно, что каждое слово даётся ему с усилием.       — Третье. Хочу ЧЕСТНОЙ. — В этот момент голос Джиеммы стал твёрд, как сталь. — Ты слышишь меня? ЧЕСТНОЙ победы моей гильдии на Всемирных Магических Играх, и признания «Саблезубого Тигра» сильнейшей гильдией волшебников Фиора. Ну и последнее.       Голос Мастера стал тих и сух.       — Последнее. Я хочу хотя бы год управлять «Саблезубым Тигром», как сильнейшей гильдией.       Из темноты раздался звук, похожий на то, словно кто-то ухмыльнулся.       — Я же говорил, ты честолюбив и тщеславен, смертный.       — Не был бы честолюбив, не стал бы Мастером.       Про себя же Джиемма подумал, что просто хочет убедиться, что гильдия будет в порядке. Да и за год надо будет подготовить из Минервы нового Мастера, более сильного, чем он сам.       — Что ж, Мар де Гир находит твои условия вполне приемлемыми. Мы заключаем с тобой контракт.       Внезапно перед глазами Джиеммы в воздухе засветились голубые письмена. В тот же момент чувствительность вернулась к Мастеру, и он смог пошевелить рукой. Рядом с письменами засветился в зелёном ореоле ритуальный кинжал.       — Окропи кинжал своей кровью и приложи ладонь к письменам, смертный.       Всё существо Мастера, вся его магия противилась этому ритуалу, а интуиция просто вопила, что демонам верить нельзя, и всё это обман. Но сколько бы Джиемма не вчитывался в контракт, он не смог найти подвоха, а потому, схватив кинжал, он полоснул им ладонь и приложил её к письменам. На миг ночь озарила яркая алая вспышка, и вместо голубого письмена засветились огненно-бордовым светом.       — Контракт заключен. До встречи, смертный.       Голос пропал, а вместе с ним и мгла. Лунный свет пробился в окно лазарета. Рука Мастера обессилено упала на кровать. В голове пустота, кровь в висках стучала, а душа рвалась и металась. Было очень тяжело, будто на его плечи обрушилась каменная скала. Как же так, ведь он всё сделал правильно? Ведь он сделал всё, чтобы искупить СВОЮ вину. Тогда откуда эта боль? Откуда ощущение, что совершил нечто ужасное, непростительное, непоправимое, самую большую ошибку и глупость в своей жизни? Джиемма тяжело вздохнул, сурово сдвинув брови.       — Где же подвох?       Этой роковой ночью Джиемма, Мастер светлой гильдии «Саблезубый Тигр», не знал, не мог знать, что несколькими часами ранее пятеро волшебников напали на тёмную гильдию «Сумеречный Упырь».