Пирожок.

Его бледная кожа идеально оттеняла чёрные волосы. На миниатюрном личике красовались большие умные чёрные глаза, а тело облегало белое кимоно. Он сидел на другом конце дивана и мило улыбался. Предвкушая удовольствие от пирожного, которое он держал у себя почти перед носом, Кику, казалось, совершенно забыл обо всём вокруг. Или… Он стрельнул в Китая глазками из-под полуприкрытых век. Яо уже понял, что сейчас будет, когда Кику улыбнулся этакой коварной улыбочкой. Японец снова перевёл взгляд на пирожное в розовой глазури у себя в ручках и медленно, невыносимо томительно поднял его ко рту. Китаю казалось, что он видел, как его дыхание обволакивает глазурь на верхушке лакомства. Боже, этот малыш умел буквально гипнотизировать. Кику приоткрыл ротик, его взгляд вновь метнулся к Яо. И вот узенький розовый язычок высунулся наружу – и замер над самой поверхностью угощения. Он обожал дразнить своего братца, а старшему это очень нравилось. Не сводя с китайца глаз, брюнет погрузил язычок в сладкую розовую массу, ловко изогнул его и слизнул кусочек глазури. Закрыв глаза, он медленно втянул угощение в рот, оставив на губах розовые пятнышки. Покатав сладкий комочек во рту, Япония проглотил его и тихонько мурлыкнул от удовольствия. Китай был как в трансе. Кику продолжил в том же духе, понемножку слизывая глазурь с маленького пирожка в бумажной обёрточке. Затем произошло неизбежное. Он наклонился чуть ниже чем следовало, и на его бледных губках появились ещё следы розового. На щёчках проступил лёгкий румянец, и он посмотрел на меня большими чёрными глазами, так и зовущими ему помочь: – Ты не мог бы… мм… пальцами?.. Яо моргнул и нервно шевельнул рукой, тоже в свою очередь покраснев. Старые пружины заскрипели, сжимаясь под его весом, когда китаец пересел на другой конец дивана, поближе к мальчику. Кику опустил пирожное, повернул голову и подставил старшему своё хорошенькое личико. На самом деле, его губки были не так уж и сильно испачканы; вытянув правую руку, Яо стёр комочек глазури указательным пальцем. Уже собравшись было облизнуть палец, он снова взглянул на японца. Он прикрыл глаза, открыл рот и ждал. – А-а-а… Кику в предвкушении чуть высунул язычок, и прежде чем уступить его уловке, Яо на секунду остановился, чтобы полюбоваться младшим. Он был самим совершенством... Не в силах больше заставлять его ждать, Яо вложил измазанный глазурью палец ему в рот, отчего малыш тихонько пискнул, и у Китая буквально сердце подпрыгнуло. Китай почувствовал, как ловкий маленький язычок японца обвился вокруг пальца братца, скользя по кончику и суставам, и у Вана по рукам и шее пробежали мурашки. Снова открыв глаза, брюнет обхватил палец Вана губами и, легонько посасывая его, начал отодвигаться назад. Вскоре прозвучало приятное, удовлетворённое и чуть влажное “чмок”. Широкая улыбка расплылась по лицу Яо. Он покрывался густым румянцем, его глаза страшно заметно блестели, а облизанный пальчик ужасно нервно дёргался. Китаец нежно обнял Японию, тогда малыш стал внимательно повторять действия брата: его маленькие ручки легли на его бока, не в силах захватить в объятиях всю спину Китая, заставив его вздрогнуть. -Китай… можно… в губки? Младший ткнулся носиком о нос старшего. Опустив веки ещё ниже, он всё ещё всматривался в глаза своего брата, очаровывающее сверкая ими, он приоткрыл свои губки и сладко дыхнул в рот другому. Яо, нервно выдохнув в ответ, положил нежный чмок на его губки, от чего Япония непривычно для его поведения нахмурился. -Яо! Я хочу по-взрослому! Еле сдержав смех, Китай заткнул их рты немного робким поцелуем. Япония старался держаться уверенно – он толкнулся на встречу Яо всем своим телом, жмуря глазки от смущения. Нежный и робкий поцелуй китайца постепенно становился в настойчивым и развратным, его руки ловко скользнули по талии мальчика и, схватившись за ягодицы Хонды, он потянул брюнета к себе на колени. Весь акт Япония вёл себя уверенно и даже по-взрослому, но когда он ощутил жаркую промежность Яо между своих бёдер, понял, что это всё не игра, и стал вести себя робко и растерянно, как настоящий маленький ребёнок. Яо плавно нырнул в игру их языков, он вздрогнул, когда ощутил, что маленький язычок Хонды обвил собой язык брата. Китай со всей силы прижал к себе Кику за плечи, продолжая страстно целовать ребёнка, когда тот отчаянно мычал и отпирался. Китаец возбуждался ещё больше, когда Япония стал извиваться у него на коленях, трясь задней частью о его промежность. Наконец Ван решил, что пора перестать мучить малыша, он выпустил его из жарких объятий, тогда тот упал прямо перед Яо на диван. Горячо выдохнув, шатен наконец раскрыл глаза. Перед ним лежал Хонда, весь красный и в поту, тяжело дыша, он широко раздвинул ножки, а ручками он вцепился в диван. Увидев тень от Яо, который навис над Кику, японец вздрогнул. Китаец улыбался изогнутой посередине улыбкой, он стал целовать щёчки малыша, тем временем его руки скользнули вдоль тела Японии, как бы случайно задели пах и пробрались под одежду, где начали ласкать животик малыша. Япония покраснел ещё больше, а когда пальчики Китая стали дразнить сосочки его брата, он и вовсе стал стонать. Затем руки Яо скользнули ниже - медленно стянув с мальчика нижнее бельё, он невольно ухмыльнулся. Кику испуганно посмотрел на брата, сложив руки у рта. Японец громко вскрикнул, облив свои щёчки слезами, когда он почувствовал в себе Яо. Китаец нежно исцеловал щёчки Японии, пока что оставаясь снизу неподвижным, давая мальчику привыкнуть. Когда сил терпеть уже не было, Яо сначала стал двигаться мучительно для себя медленно, но вскоре он забыл обо всей боли, которой может причинить, и, удовлетворяя себя, стал толкаться ещё быстрее. Стоны младшего только больше возбуждали Яо… …Ещё один толчок – Япония непривычно для себя выгнулся в спине, от смешанного чувства боли и удовольствия, он облился ещё большими слезами и в первый раз в своей жизни… кончил. Наконец, Яо перестал мучить бедного ребёнка, выйдя из него, он прилёг рядом. Нежно обнимая, он целовал дрожащего Кику в щёчку, прикрывая глаза и засыпая…