Зима, весна, лето, осень... и снова зима

Зима Промерзлые насквозь комья земли стучали по крышке гроба. Ледяной декабрьский ветер гнал по серому небу свинцовые тучи, с яростью разбивал о прибрежные скалы морские волны, завывал унылые песни среди каменных могильных плит. Откуда-то сзади доносились обрывки шепотков: - Надо же, недели не прошло, как мы были у них в гостях… - Сгорели оба… В считанные дни сгорели… - Бедные мальчики, совсем одни остались… - Подумать только, младшему всего шесть… Родольфус нахмурился и поплотнее закутался в теплую мантию. Была бы возможность, он бы этот чистокровный сброд и на милю к поместью не подпустил – похоронил бы родителей сам, без лишней шумихи, картинных заламываний рук и фальшивых слез миссис Малфой. Но чего нет, того нет. Терпите, новоявленный лорд Лестрейндж, это ваш первый выход в свет после многих лет добровольного затворничества наедине с книгами и волшебной палочкой. Вечно прятаться от общества нельзя, как бы сильно этого ни хотелось. Молодой человек искоса взглянул на младшего брата. Против всяких ожиданий, Рабастан держался довольно прилично – не хныкал, не дергал старших за брюки и подолы мантий, не просился ежесекундно на руки к престарелым дамам, а просто стоял и таращил удивленные глазенки на яму, в которую десять минут назад опустили тяжелый деревянный ящик с его мамой и папой. Похоже, малыш так ничего и не понял… Из толпы сочувствующих раздался кликушеский вопль – судя по всему, какая-то сверхчувствительная мадам решила перейти к истерике. Родольфус тяжело вздохнул: цинизм ситуации начинал нервировать даже его. Поскорее бы закончился весь этот балаган… Ждать долго не пришлось. - Мистер Лестрейндж! – к Родольфусу прорвался какой-то всклокоченный волшебник. – Позвольте от лица всего нашего чистокровного сообщества выразить вам соболезнования в связи с утратой ваших высокочтимых… - Не позволяю, - отрезал он. – От них нет никакого толку. Отца с матерью уже не вернуть, а пустые слова нам ни к чему. Резко. Грубо. Но церемониться со стаей разряженных обезьян он не станет – найдутся дела поважнее. Главное сейчас – быстрее дойти до дому, чтобы не видеть этих… этих… - Зря ты так, - на плечо юноше легла чья-то рука в черной перчатке. Он вздрогнул и обернулся – Абрахас Малфой неодобрительно поджимал губы. – Свет такого не прощает. - Плевать, - глухо отозвался Родольфус. - Тебе-то самому плевать, а о Рабастане ты подумал? Какую репутацию ты создаешь себе и ему? – Малфой сделал паузу. – Я понимаю тебя, Руди, очень хорошо понимаю, но сейчас ты поступил как мальчишка, а не как глава Рода. Родольфус передернул плечами. Глава Рода… Какой из него, к черту, Глава Рода? Он и дома-то последнее время не бывал, а если и заглядывал, то только на пару часов – в библиотеке покопаться. Даже о смерти родителей узнал не сразу, а через три дня, да и то случайно. Так бы их и зарыли – без него… - Тебе сейчас тяжело, однако ты должен думать о брате, - продолжал Абрахас. – Руди, ты – единственный его опекун, других родственников у вас нет. Я бы с удовольствием занялся воспитанием Рабастана сам, но… - Но у вас Люциус, - машинально закончил фразу Родольфус. – Не стоит, лорд Малфой. Я думаю, что справлюсь. - Ты уверен? Это не так просто, как кажется. - Я знаю. Спасибо за участие, сэр. И всего хорошего. Итак, все летело прахом. Летом Родольфус хотел поехать в Дурмстранг, чтобы продолжить там свои исследования Непростительных заклятий, которыми он увлекся с недавних пор, но поездку следовало отложить на неопределенное время. До вступления в права наследства еще целых полгода, значит, доступа к фамильным сейфам в Гринготтсе нет, а жить им с Рабастаном на что-то нужно… Отец, кажется, занимался корабельным делом – можно будет связаться с его старыми партнерами. Конечно, молодой Лестрейндж во всем этом ничего не смыслит, но в кабинете должны были остаться отцовские записи. Ах да, Стану необходимо нанять какую-нибудь гувернантку, что ли – времени на него совсем не будет, а мелкое недоразумение способно разнести замок на мелкие камешки за считанные часы… Родольфус остановился и с тоской посмотрел в серое зимнее небо. В девятнадцать лет хотелось бегать за девушками, пить с друзьями и драться с врагами, а не думать о том, как прокормить младшего брата и удержать на плаву Род, медленно теряющий вес в обществе. Но, видимо, судьбе было угодно, чтобы все сложилось именно так, а не иначе. Что же… пусть будет так. - Руди! – Рабастан подбежал к брату и подергал его за руку. – Что случилось? Почему маму и папу засыпали землей? - Я теперь у нас и за маму, и за папу, - с горечью отозвался Родольфус, потрепав малыша по непослушным вихрам. – Пойдем домой. Холодно уже, да и темнеет понемногу. За спинами братьев с грохотом встала на место новая надгробная плита. Весна - Так как, вы говорите, называется ваша организация? - Пожиратели Смерти. - Пожиратели Смерти, - повторил Родольфус. – Любопытно. Он отошел к окну. Май давно уже вступил в свои права, и под окнами замка разлилось разноцветное море – белые барашки яблонь, розоватые - вишен, светло-фиолетовые – сирени… На клумбах у парадного подъезда начинали распускаться еще матерью посаженные цветы, а поле за оградой парка золотилось от вереска. Где-то вдалеке рокотало настоящее море – огромное, бурное, непокорное… - Я нахожу ваши цели весьма привлекательными, господин Волдеморт, - Родольфус говорил медленно: от неожиданного гостя веяло опасностью, и нужно было взвешивать каждое свое слово, чтобы не подставиться под удар. – Однако вы не учли одного момента. Я – исследователь, а не палач. - Разве речь идет о палачах, мистер Лестрейндж? – собеседник, представительный мужчина лет сорока, прищурился и отпил из своего бокала с вином. – Я говорил лишь о сохранении чистокровных традиций и самой чистой крови. Несколько радикальными методами, конечно же, но вы прекрасно понимаете, что в таком деле нельзя обходиться полумерами. - Террор с целью создания идеального государства? – поднял брови Родольфус. – Вы никогда не жили в Советском Союзе? - Приходилось, - уклончиво ответил Волдеморт. – И раз мы отошли от темы… Вы сказали, что вы – исследователь, но вот что именно вы изучаете, позвольте спросить? Я слышал, в прибрежных деревнях стали пропадать люди… а ваш образ жизни очень замкнут и закрыт от посторонних, что наводит на определенные размышления… - Вы собираетесь меня шантажировать, мистер Реддл? – Родольфус намеренно сделал ударение на последнем слове. - Вам известна моя прежняя фамилия? - Мне многое о вас известно. Так как? Волдеморт задумчиво наклонил голову. Мальчишке перед ним чуть за двадцать, справиться с ним не составит труда… но он умен, неплохо осведомлен обо всем, что нужно и что не нужно, талантлив, вероятно, чистокровен… и он сын Рэндальфа. Старый черт не сказал бы ему «спасибо» за Аваду в первенца, да и терять потенциального сподвижника как-то не хотелось. - Нет, - произнес он через минутную паузу. – Ни в коем случае. Я погорячился. Приношу свои извинения. - Не стоит, - Родольфус позволил себе облегчено выдохнуть: тайна подземелий Лестрейнж-холла не покинет этих стен. – Я тоже вел себя не лучшим образом. Что касаемо вашего предложения, то позвольте мне подумать. Звучит неплохо, но и риск велик. - Разумеется, мистер Лестрейндж. До встречи. Я надеюсь, она будет скорой. - Вы торопитесь? - О да. Дела. Позвольте откланяться. - Винти вас проводит. Всего хорошего. Было над чем поразмышлять после их разговора. С одной стороны, риск действительно немаленький – организация нелегальная, маглолюбским Министерством не одобренная, да и методы, конечно, не самые мягкие. С другой стороны… почему бы и нет? Вырезать большую часть грязнокровок под корень, прочих превратить в рабов – на большее эти тупицы не способны. Родольфус видел их в школе – выскочки, вылезающие вперед за счет зубрежки и заискивания перед учителями, но ни черта не понимающие в законах волшебников… Избавить мир от этой заразы? Привлекательно. Более чем. Опять же, материал для экспериментов. Невозможно пробовать все новые и новые разновидности Круциатуса на одних только мышах – нужны и люди. А раз уж заговорили об исчезновениях на побережье, то людей надо брать в других местах… И трупы закапывать подальше от дома… Молодой человек решительно оттолкнулся от подоконника. Время подумать еще есть. Ничего нельзя делать с ходу. Иначе цена за ошибку будет крайне высокой. Лето - Лорд Лестрейндж, я не стал бы вас тревожить по пустякам… Родольфус нахмурился. Если у Сигнуса Блэка настолько встревоженный вид, значит, дело действительно серьезное. - Что-то случилось? - Нет, пока нет… - Блэк взволнованно прошелся по кабинету и повернулся к гостю. – Я очень ценю вас лично, а также вашу организацию и Темного Лорда, но ходят слухи... Я не верю им, но все же… - Какие слухи? - О вас и моей старшей дочери. Родольфус крепче сжал подлокотники дорогого кресла. - Сигнус, Беллатрикс еще ребенок, ей всего восемнадцать. Темный Лорд просил меня присмотреть за нею на первых порах, чтобы девочка не наломала лишних дров. Энтузиазм – хорошо, однако контроль и самоконтроль – еще лучше. - Простите за нескромность… - Между нами ничего нет. Если бы я выбирал себе женщину, то обратил бы внимание на даму своего возраста, а не на вчерашнюю школьницу. Блэк слегка улыбнулся: - Не такой уж вы и старик. - Но и не мальчик, - парировал Родольфус. – Давайте ближе к делу, Сигнус. Что именно вам от меня нужно? - Опровержение. Опровержение слухов. Подтверждение того, что вы с Беллатрикс всего лишь хорошие знакомые, а не… - мужчина запнулся, - любовники. - Кто, простите? – нехорошо сощурился Родольфус. - Любовники, друг мой, любовники. Посудите сами: вы холостяк, а она – молодая незамужняя девушка, к тому же красавица. Вас часто видят вместе, вы порой провожаете ее до дома… Это не мои измышления, лорд Лестрейндж, поверьте. Я просто доношу до вас то, что рассказали мне моя жена и сестра. Родольфус молчал. Ситуация складывалась не в его пользу. Объяснять Блэку, что все это – проводы, постоянный контроль – лишь необходимые меры предосторожности, иначе его вспыльчивая дочурка точно свернет себе шею в ближайшем переулке? Бессмысленно. Сигнус - умный человек, он и сам все понимает. А остальные… Что ж, мнение остальных Родольфуса Лестрейнджа всегда интересовало очень незначительно. - Я не буду ничего опровергать, - сказал он после небольшого раздумья. Блэк поперхнулся: - Не будете?! - Нет, - Родольфус пожал плечами. – Зачем? Все равно не поверят. - А что же вы собираетесь делать со всем… этим? - Ничего. Выслушайте меня, Сигнус. Вам не нужен скандал в обществе, а мне нужна хозяйка в поместье. Вы понимаете, о чем я? В кабинете стало очень тихо. Слышно было, как где-то внизу домовики накрывают стол к обеду. - Ну, знаете ли… - Сигнус Блэк задохнулся от возмущения. – О вашем цинизме, лорд Лестрейндж, всем известно давно, но это просто вне всяких границ! Вы хотя бы понимаете, что говорите? - Прошу у вас руки вашей дочери, только и всего. - Вы старше ее в полтора раза! - Пять минут назад вас это не слишком волновало. - У Беллы уже есть жених! - Насколько я знаю, Люциус для нее был всего лишь увлечением. Помолвка между ними так и не состоялась. - Вас могут убить в любой момент, и тогда моя девочка останется вдовой! - Ох, Мерлина ради, Сигнус! – Родольфус начал терять терпение. – Она будет не первой и, поверьте, далеко не последней. Блэк нервно барабанил пальцами по лакированной столешнице: - Беллатрикс не будет согласна. - Будет, если вы поставите ее перед фактом, - отрезал Родольфус. – Она не пойдет против отцовской воли. Так как? Блэк молча кивнул. Половина дела сделана. Осталось самое сложное – рассказать обо всем самой Белле. Объяснение вышло коротким и неприятным. Беллатрикс вылетела из кабинета чуть ли не в истерике, со злостью ахнув дверью за собой. Родольфус невесело усмехнулся ей вслед. Правильно, девочка, ругай меня, проклинай, угрожай убить, рыдая в подушку… Через год-полтора ты станешь очень и очень приличным бойцом, а замужество – всего лишь еще один способ хоть как-то сохранить твою голову для Организации. Счастлива со мной ты не будешь, это точно. Подрастешь – найдешь себе кого-нибудь другого, кого-нибудь получше старого, облезлого Пожирательского волка. Я не буду возражать… Родольфус покосился на часы. Пора домой. Оставаться на обед у Блэков ему не хотелось, ибо не было никакой гарантии, что его невеста не подсыплет ему чего-нибудь в суп. Осень - Круцио, Круцио, Круцио! – Беллатрикс еще раз прошлась Пыточным по уже бесчувственным Лонгботтомам. – Черт, бесполезно. Похоже, они и в самом деле ничего не знают. - А что я вам говорил? – поддразнил невестку Рабастан. – Барти ошибался. Где он, кстати? Крауча не было нигде. Ни в саду, ни в доме, ни в сарае для метел, куда Родольфус все же в самом начале заглянул – проверить, нет ли засады. От малыша Барти можно было ожидать всего, чего угодно. Засады там не было и сейчас. Крауча, впрочем, тоже. Становилось очевидно, что мальчишка просто-напросто… - Сбежал, мерзавец! – вопль Беллы прорезал окрестности. – Сбежал, сволочь, а нас бросил! Вот гаденыш, ведь знал, что Лонгботтомы здесь не при чем, и все равно твердил, что они… Родольфус сжал пальцами виски. Спокойствие, лорд Лестрейндж. Спокойствие. Через полчаса максимум сюда примчится почти весь аврорат, а это им вовсе ни к чему. Надо что-то делать… - …конкурента убрать захотел, выродок! Правильно, от папаши помощи не жди, хоть так попробовать можно! Так. Если Белла завелась, то это надолго. А думать надо быстро… - …подонок малолетний! Маменькин сосунок! Нет, ну кто бы мог подумать, что у Крауча такой сынок вырос! Ладно, Петтигрю, ладно, Каркаров, но этот!... - Беллатрикс! – рявкнул Родольфус. – Помолчи пять минут, будь любезна! - Что-о?! - Что слышишь. Сейчас делаем так: Рабастан, бери палочку и уходи как можно дальше отсюда. В поместье ни ногой… Рабастан? Младший брат стоял у входа в комнату и смотрел перед собой какими-то пустыми, безжизненными глазами. - Руди, - тихо произнес он, - а ведь Барти действительно настаивал на том, чтобы мы сюда пришли: он – предатель, получается… Как же так, Руди, ведь мы с ним с первого курса дружили… Экзамены, Метка – все вместе, всегда… Как же так… Родольфус сгреб мальчишку за шиворот и, не стесняясь присутствия женщин (Беллы и бессознательной Алисы Лонгботтом), отвесил хорошую затрещину. - Только твоей истерики мне не хватало, - прошипел он, встряхивая Стана на каждом слове. – Авроры будут здесь очень скоро, так что если не хочешь в Азкабан, то пойдешь и сделаешь так, как я тебе сказал. Понял? Рабастан безвольно кивнул. Родольфус вздохнул и подтолкнул его к двери: - Ты – Пожиратель, так что соберись. Иди. Это ненадолго, обещаю. - Я буду Пожирателем ненадолго? - Нет. Хотя, возможно, да, если не будешь выполнять приказы старших. Братца как ветром сдуло. Родольфус вздохнул и повернулся к жене: - Теперь ты. Вот, возьми, - он сдернул с пальца массивный родовой перстень и вложил его в тонкую изящную руку. – Запечатаешь замок, ты знаешь, как это делается, я тебе показывал. Детей – к Нарциссе, к Друэлле, к Вальбурге, куда угодно, хоть в море из окна, но только чтоб до них не добрались. Сама – вон из Лондона, а лучше из страны. Меня или Рабастана не ищи. - А ты? - За меня не беспокойся. Выкарабкаюсь. А теперь расходимся. Она все же находит его – через день или два, якобы для того, чтобы отдать кольцо – и остается на ночь. Рано утром он уходит – тихо, чтобы не разбудить. Пусть он бросает их, ее и Стана, но так надо. Прежней крепкой стаи больше нет; теперь все они – их троица, Антонин, Августус – волки-одиночки. Название говорит само за себя, не так ли? *** Родольфус прятался. Вылезал на поверхность, жмурился от слишком яркого солнца, огрызался на тех, кому очень уж хотелось его заполучить – и снова прятался. В эти дни он сильнее всего напоминал себе волка – загнанного, ободранного, озлобленного, но еще зубастого. Он потерял счет убитым аврорам, которым приходила в голову дурная идея его выследить и арестовать. Он потерял счет своим убежищам – чистым и грязным, теплым и холодным, надежным и не очень. Он потерял счет дням, когда он не ел и не спал. Он потерял все… Лишь одно грело его душу – те, двое, пока еще живы и свободны. Стук в дверь. Мерлин, опять. Если это хозяйка, то к его списку трупов прибавится еще один пункт. - Кто там еще? - Это я, Руди. Открой. Нет. Этого не может быть. Не должно быть. Из дверного проема ему в переносицу целится знакомая палочка. За ней – спутанные черные кудри, осунувшееся тонкое лицо, запавшие темные глаза. - Твой Патронус? - Королевская кобра. Твой первый боггарт? - Гремучая змея. Все в порядке. - Я же велел тебе меня не искать! - Я не искала, - Беллатрикс протиснулась в замусоренную комнату. – Просто шла по улице и увидела в окно, как ты мечешься по комнате. Решила проверить – вдруг и вправду ты? - Проверила? А теперь уходи. - Ну нет, дракла с два, - Белла бросила на пол потрепанную сумку и уселась на продавленный диван. – Ты, мерзавец, меня бросил в тот раз, даже записки не оставил, так что никуда я не уйду. Кстати, - она пнула сумку, - здесь и твои вещички имеются. Я прихватила кое-что из замка. Как знала, что найду тебя, сволочь. - Почему сволочь? - Потому! – отрезала жена. – Поесть что-нибудь найдется? Грязно тут у тебя. Ночью Родольфус просыпается от слабого покалывания в Метке и сразу бросается к окну. Неужели… Нет. Улица перед домом пуста, если не считать ледяного ноябрьского дождя да магла-пьянчуги у фонаря. Значит, показалось. - Ты куда? – Белла сонно приоткрывает один глаз. – Сбежишь снова – найду и овдовею! Родольфус усмехается: - Уже никуда. А через месяц для них обоих все было кончено. Снова зима Было или не было? Было или не было? Было. Все было. И Лонгботтомы, и убийственный холод, и в кровь стирающие руки кандалы… Следы от них – две ярко-розовые полосы – до сих пор оставались у Родольфуса на запястьях. «Этот – особо опасный! Глаз с него не спускать!» Было или не было? Было или не было? Было. Все было. Метка, свежим пятном чернеющая на руке. Высокий, бородатый мужик с иностранным именем. Другой мужик – грузный, но вдумчивый, с лицом, побитым оспой, годящийся Родольфусу в отцы… И отчаянная, шальная черноволосая девчонка, с недетским упорством тащившая его на себе без малого две мили до места сбора. «Как я Рабастану в глаза посмотрю, когда без тебя домой вернусь? Пошевеливайся!» Было или не было? Было или не было? Было. Все было. Эпидемия драконьей оспы, родительский гроб в гостиной, маленький братишка, испуганно жмущийся к ногам, грохот могильной плиты… Все было. Но не в этой жизни. В той, другой, которая сейчас кажется всего лишь страшным зимним сном. - О чем задумался? – Белла в кресле у камина кутается в свою любимую черную шаль, с наслаждением потягивая черный кофе. - Так, - Родольфус задергивает запыленную штору. – Налей и мне тоже. Только с коньяком. Все закончилось. И все только начиналось. Две недели назад они сбежали из Азкабана.