Historia Cecidit/История Падших

Грелль не знал, когда это закончится. Не имел представления, когда они перебьют всех демонов, и когда уже эта липкая пленка под названием кровь перестанет обволакивать его целиком. Алый был везде, он цвел во всем и каждом, брызжа оттенком рассвета и крови. Бедный Нокс, он, кажется, вырвал несколько раз, когда кровь демонов или сотоварищей попадала ему в рот. Силы быстро истощались, а демоны все пребывали из той мерзкой алой (ха-ха) штуки в небе. И Грелль, едва удержавший очередной натиск демона, впервые подумал, что синий — не такой уж и плохой цвет. — Ронни, малыш, лезь на крышу, — приказал Сатклифф, и его ученик тут же послушался. Грелль хотел было последовать за ним, но демон, появившийся словно из ниоткуда, схватил за ногу и больно шмякнул Жнеца о землю. Алый снова вспыхнул, перекрывая собой другие цвета, и Грелль, с трудом поднимаясь на ноги, тут же почувствовал новый удар. Боль вернулась с удвоенной силой, а следом и зрение, и цвета напали на Жнеца, показывая то, что Сатклифф хотел бы забыть. Огромный демонический топор был занесен над ним, и Бог Смерти, обнажая острые зубы, прошептал старую кельтскую молитву, которую учил вместе с бабушкой. Но топор так и не порубил Грелля Сатклиффа на огромные алые куски. Демон съежился, а затем растаял прямо посреди улицы. — Святые Демоны, — захрипел Грелль, почувствовав, как кто-то помогает ему подняться. — Живой? — И вполне себе здоровый, Уилли, — Сатклифф обвел взглядом площадь. На крыше все еще сражался Нокс. — Спасибо, что спас. Уилл на секунду замер, задерживая взгляд на Алом Жнеце, а затем едва заметно улыбнулся. — Пойдем, у нас есть задание.

***

 — Далеко собралась? Она не слышала его голос тысячи лет. Но узнала без труда. Он все тот же: мерзкий, громкий, но его хочется слушать. И сам он, отродье, стоит перед ней, и крылья его кажутся еще больше, чем когда его низвергли. Красота ангела перед ней превратилась в демонское уродство, но он сохранил свет утренней звезды в своих крыльях и глазах. — Убить тебя, — Барбара наполнила меч божьим светом. — Однажды я убил эту часть в нем, — Люцифер, державший в руке темный меч, такой же, какой он дал Падшей, неожиданно тепло улыбнулся. — Это его и сломило. И после вы говорите, что любовь — благо? — Я так не считаю. Любовь — недостаток, с этим я с тобой соглашусь, но, и пожалуй, всё. Люцифер вновь улыбнулся, расправляя крылья. Его оружие наполнилось кровью и тьмой, и он, наконец, вступил в бой. Но не успел Князь Тьмы сделать и шаг, как почувствовал в спине ножи. Они прошли строго между крыльев, впиваясь и причиняя боль. Падший захрипел, но тут же отразил атаку Бобби, забывая обо всем. Они словно танцевали уродски прекрасной пляской, и Сиэль, вертя в руках два оставшихся ножа Себастьяна, наблюдал за этим с придыханием. Не так далеко сейчас Смерть убивает свою любовь, а здесь же Звезда в очередной раз падает. Фантомхайв зашел со спины Падшего, решая, куда снова воткнуть ножи. Неожиданно для самого себя он поставил блок, и плеть со свистом врезала ему по рукам. — Плохой мальчик, — захохотала Лилит, вдруг оказываясь непозволительно близко. Она врезала ему с кулака, и Сиэль отлетел на добрых десять метров, врезаясь спиной в землю. И снова алое небо предстало прямо перед его взором. Он ловко увернулся от следующего удара демона, затем бросил нож, но промахнулся. Ему оставалось только уворачиваться от демоницы, что била и била хлыстом, да только мимо. Перехватив конец хлыста, Сиэль потянул его на себя в самый неожиданный момент. Лилит, усмехнувшись, обхитрила мальчишку, отпуская хлыст и, пробежав пару метров, взяла оставленный Графом в земле нож. Они сошлись в рукопашную и Фантомхайв знал, что у него нет ни шанса в открытом противостоянии. И потому больше уходил от атак, все дальше и дальше отдаляясь от Бобби. — Я все равно убью тебя, мальчишка, — Лилит применила силы тьмы, и острые клинки посыпались один за одним на Сиэля. Тот хоть и поставил блок, но он не шел ни в какое сравнение с первыми демонскими тенями. И потому защита быстро разбилась, и Лилит, не терявшая даром времени, схватила мальчишку за воротник, отрывая от земли. — Силой Тьмы и Света, я, первый ангел Бездны, первая женщина Адама, первый хранитель Тьмы, освобождаю тебя от службы. Да воскреснет твоя человеческая душа из глубин Ада, вольется в твою плоть и будет сиять.

***

Люцифер не боялся Меча Михаэля. Это было сравни дежавю: осколок души его брата, его сила, его гнев, и он — Люцифер, отверженный сын, показавший любовь и утративший ее снова в бою, их клинки сливаются в протяжном стоне и умоляют изничтожить своего врага. — Скажи, зачем ты пытаешься убить меня? — Князь Тьмы увернулся от удара, замирая в нескольких метрах от земли. — Михаэль так хотел, — тихо шепнула Бобби, и меч снова налился пламенем. — Это его последняя воля? Меч не ответил. Она продолжала битву, все яростнее нанося свои удары. Люцифер едва успевал отражать их, абсолютно полностью погруженный в воспоминания и битву. Первые капли алого дождя пролились на землю, когда Барбара проткнула плечо Падшего.

***

Сиэль никогда не чувствовал такой боли. Пронзающая, обволакивающая, абсолютно сосредоточенная. Каждая клеточка его тела была обожжена этой болью, и мальчик с трудом открыл глаза, чувствуя на щеках влагу. Слезы? Нет, Фантомхайв не мог заплакать. Это что-то другое. И пахнет кровью. Он вспомнил себя на том столе, окруженный свечами и смехом, обнаженный и униженный, требующий возмездия. Он не понимал тогда, почему так с ним поступили. Хотелось только мести, и демон, что пришел на помощь, даровал ее. И вот его жизнь теперь снова бьется в жилах, кровь пульсирует по всему телу, ему снова тринадцать, он снова Сиэль. Небо — вот что означает его имя. Голубое и чистое, цветом напоминающее его глаза. И глаза его матери. — Сиэль… Он услышал свое имя и узнал голос. Он знал, что человек, стоявший к нему спиной, никогда не повернется. Что он застыл у окна спиной к нему, собственному отпрыску. И как бы Сиэль не звал его, ответом всегда был отвернувшийся от него отец. Но сегодня Винсент Фантомхайв повернулся к нему, и улыбка украшала его лицо. Глаза его отца были в точности такими же, как и у самого Сиэля. И отражали они не порицание, не обиду, не осуждение. Отец смотрел на него с любовью. — Вставай, сын. Папа… Граф резко распахнул глаза, сразу же почувствовав острый клинок у шеи. — Поздравляю, Сиэль, — Лилит смотрела на него сверху вниз, втаптывая в алую от дождя грязь. — Ты умрешь человечком. Фантомхайв не закрывал глаза. Смотрел демону точно в лицо, а затем тихо изрек одну фразу. И боль тут же пронзила Лилит насквозь. Она отшатнулась, держась за бок, и взгляд ее удивленно впивался в лицо демона. — Себастьян, — голос Сиэля был громким и четким. — Убей моего врага. Демон, чьи глаза были малинового оттенка, улыбнулся, вонзая в своего учителя несколько темных клинков. Снова и снова, они пронзали ее, пока демоница кричала, израненная и истерзанная, и затем ее темная сущность растаяла прямо так же, как капли дождя в земле. — Кажется, мы справились, — сам себе выдохнул Фантомхайв, и испуг на секунду затмил разум мальчишки. — Ох, я многое наделал. — Например, убили меня, господин, — Себастьян покорно подошел к Графу и подхватил того на руки. Все как обычно: он хрупкий человечек под защитой темного дворецкого. — Себастьянчик, — как по волшебству, перед ними предстал Грелль Сатклифф, — надо поворковать. — Сейчас не лучшее время. Никогда не настанет такого времени… — Мы знаем, как остановить тут все. И нужна ваша кровь, ребятки.

***

Гробовщик знал, что его Падшая сильна, но не думал, что демоническая сущность настолько овладеет ею. Справляться с таким напором ярости и злобы становилось дико сложно, но он пытался. Его Коса Смерти все еще удачно отбивала ловкие удары Анны, и если бы демоном она пробыла чуть дольше, Легендарному было бы в разы тяжелее. Тьма самого Люцифера ярко горела в Анне, и она била его снова и снова. В один момент девушка почти выбила косу из рук Жнеца, но тот успел сгруппироваться и оттолкнуть Падшую. Они оба были изрядно ранены, и Анна, вопреки всем ожиданиям Легендарного, пылать не перестала. — Послушай, — тихо начал А, за что тут же получил усиленную порцию атак. — Я. Верила. Тебе. Голос Анны принадлежал бездне. Она кричала и шептала одновременно. Полностью готовая убить его, уничтожить все воспоминания, все чувства. — Я знаю, — Гробовщик все меньше уходил от атак. — Я не хотел причинить тебе боль. — Но сделал! Предал! Уничтожил! — Альтернативой была смерть. Изгнание лучше… — Лучше смерть, чем такая жизнь! Темное пламя взвилось в воздух, и Падшая нанесла еще удар, заставивший Гробовщика полностью смириться. Коса в руке вибрировала от мощной темной силой. Он отскочил дальше, наблюдая за ней и понимая, что ему нужно сделать, что вернуть потерянное. И видя, как Анна готовилась к атаке, убрал косу в последний момент. Меч замер у горла, неприятно царапнув по коже. Жнец не зажмурился, продолжая смотреть прямо в глаза Падшей. Они сверкали ненавистью и рубином. — Убей меня, — тихо попросил А, проводя пальцами по лезвию. — Отомсти… — Замолчи! -… и снова становись собой… — Замолкни! -… ты не демон, Анна. Ты — Падший Ангел, мой ангел. Абсурд, противоположность. Потому убей меня, и помоги остальным, ведь им нужна кровь Падшего. — Теперь я демон, — выплюнула Анна, прижимая лезвия к шее сильнее. — Тогда просто отрежь крылья. Анна замерла, смотря в глаза Гробовщика. Они не смеялись, что говорило обо всей серьезности ситуации. Он едва заметно улыбался, но так, как раньше: теплота, понимание и заботы плескались где-то между язвительностью и обреченностью. Демон внутри утробно зарычал, требуя крови. Падшая замахнулась, меч в ее руке болезненно запылал, требуя крови. Убив его, назад она не вернется. Быть демоном лучше: никаких эмоций, кроме ярости. И сейчас Анна наслаждалась этим. Лезвие опустилось на шею Жнеца, Тьма внутри истерически забилась, чтобы отступить. Меч замер, не нанося ощутимый вред своей жертве, лишь царапнув кожу, и адское пламя постепенно угасло. — Я буду ненавидеть тебя всю оставшуюся жизнь, — тихо выдохнула девушка, делая к нему шаг. Гробовщик успел подхватить ее, прижимая непозволительно близко к себе. — Я знаю, — тихо прошептал А, быстро проверяя свои чувства. Ее поцелуй был с кровью, с демонической тьмой, с ангельской покорностью. Она полностью его, как когда-то, как сейчас. И пресловутые чувства, насмехаясь над хозяином, напомнили о себе и о том, что свет все же гораздо сильнее любой, даже самой непроглядной тьмы. В руках Гробовщика сверкнула Коса Смерти, и Падшая тут же преклонила колени, закрывая глаза. Легендарный мог бы долго любоваться на крылья падших ангелов, но кровавый дождь уже стучал по земле, люди гибли и нужный элемент сейчас склонил колени. — Давай же, — выдохнула Анна и закрыла глаза. Гробовщик замахнулся и со всей силой срубил большие черные крылья.

***

Уильям стоял с чашей Грааля в руках, внимательно глядя на ингредиенты. Они все были живые и до чертиков шумные. Артефакт пульсировал светом в руке Бога Смерти. Собственная кровь смешалась еще с пятью каплями чужой, принадлежавшей представителям разных рас. Человек — Фантомхайв, ангел — Гавриил, что спустился с небес, демон — Себастьян, полукровка, дитя демона и человека, нечисть, молодая ведьма, что повстречал на крыше Грелль, и сам жнец — Спирс. — Слушайте, — Спирс смотрел вдаль, где сражались Меч Михаэля и Люцифер, — нам осталось добыть последнюю составляющую. Кровь Падшего Ангела. — И как ты собираешься попросить у Люцифера кровь? — полукровка, что стоял отдельно ото всех, недовольно поморщился. — Никто не говорит о Люцифере, — Гробовщик возник, будто из-под земли, неся на руках знакомого падшего ангела. — Анна? — Гавриил, подержи, — Легендарный спихнул на руки ангела девушку, подходя к чаше. — Что с ней случилось? — Сиэль осматривал раны Падшей, удивленно глядя на кровь на руках. — А, вы снова человек, Граф? Как интересно… но это потом. Держи, Уильям, последнее на сегодня. Капли крови стекли по пальцам Гробовщика прямо в чашу. Она запылала, вырываясь столбом в малиновое небо. — Там все семь ингредиентов? — Да, — выдохнул Спирс, отпуская кубок Грааля, — Полукровка, нечисть, мирянин, падший, ангел, демон и жнец. Все семь капель, как ты и сказал. — Так откуда у вас Грааль? — ведьма, что стояла неподалеку, глядела на то, как алое небо постепенно стало успокаиваться и чернеть. — Хранилище без присмотра. Я просто пришел и забрал, — отозвался Гробовщик, наблюдая за чистым светом. Гавриил медленно повернул голову в сторону Жнеца, возмущенно и с упреком глядя на него. — А Люцифер и Меч Михаэля? Что с ними? — Себастьян никого не мог разглядеть в столпе света. Легендарный удивленно взглянул на Себастьяна, пожимая плечами. — Я не Бог и не Смерть, мне не все известно. Столб света все еще поднимался вверх, усмиряя небо, когда все демоны были утащены в Ад.

***

Люцифер чувствовал, как портал закрывался, но ему было все равно. Лишь осколок души его брата волновал его, только он не давал ему покоя. И Меч тем временем все набиралась силу, столб ее огня поднимался высоко в небеса, осыпаясь градом ударов и колющим светом. — Твой брат пожелал тебе смерти, — шипела Бобби, пытаясь пробить защиту Люцифера. — Мой брат любил меня, потому и умер, — Падший старательно не слушал девчонку, но ее слова били не хуже меча. — Отец ненавидит тебя, люди ненавидят тебя, ты — отродье, которое давно должно было сгинуть во Тьме! Барбара размахивала мечом, чувствуя совсем демоническую злость. — Это была его последняя воля… Меч все же успел коснуться кончиками пальцев виска Люцифера, посылая последнее видение. Падший снова увидел лицо своего брата, оно было искажено, и он шептал только одну фразу: Убей его, это моя последняя просьба, убей… И Люцифер, глядя глазами Меча на брата, услышал то, что не услышала она. В воспоминаниях, в самих глазах Михаэля, он просил, молил о кончине только одного существа. И Люцифер опустил меч. Его пронзила боль, разорвала на тысячи осколков также, когда он лишился крыльев. Меч Михаэля вошел по рукоять в его грудь, и безумие, что завладело осколком души его брата, отразилось в глазах Люцифера. Его меч также проткнул Барбару, вырывая у той стон. Они пали одновременно, полетели вниз, к земле, не чувствуя ничего. Князь Тьмы смотрел только на небо, прекрасное небо со звездами, и Луна была такой же яркой, какой ее создал Отец. Она освещала его путь всю жизнь, и, врезаясь в мягкую землю, Люцифер знал, что свет его приласкает. — Как? Меч Михаэля глядел на свои раны, давясь слезами и кровью. Она наблюдала, как Люцифер, поверженный, лежал на земле, окруженный светом и тьмой одновременно. Он таял так же, как и Михаэль, медленно осыпаясь в ладони. И Барбара не смогла сдержать слезы, увидев черные ангельские крылья, превращающиеся в золотую пыль. — Брат… Люцифер растаял, превращаясь в пыль. Оружие Бога не двигалось, лишь ждало конец. Барбара плакала, и кровь ее впитывалась в землю. Душа медленно гасла в ее тельце, превращаясь в пытку. — Михаэль, — она тянула руки к небу, но Свет отверг ее. — Дитя мое, — кто-то едва заметно коснулся ее волос. Барбара повернула голову, пытаясь дотянуться до Него. Но он смотрел лишь с жалостью, и это еще больше злило Меч. — Позволь мне быть с ним. — Зачем? — Я исполнила его волю, я заслужила… Его смех окутал, как кокон. Боль отступила, оставляя после себя пустоту. — Михаэль не хотел смерти брата. Он желал моей смерти, смерти своего отца… Оружие заплакала, ее слезы катились по щекам и падали на землю, она тянула руки к Всевышнему, чувствуя, как душа Михаила, то, что восстанавливалось в ней, делало ее человеком, угасла. А вместе с ней и ножны превратились в простую оболочку, лишенную души. Всевышний забрал лишь меч, навеки подавляя в нем огонь.