Счастье мое и жизнь

      Я стоял на перроне с небольшим букетом полевых цветов, которые купил на улице у какого-то мальчишки, и глупо боялся, что не узнаю ее. Ведь в каждую нашу встречу она была разной. То по-домашнему уютной, гостеприимной хозяйкой, то неприступной заграничной дамой, дорого одетой и с ярко, непривычно для нашей страны, накрашенным лицом .       Но с поезда Нюта сошла какой-то третьей, которой я еще не знал. На нее глядели во все глаза, когда она легко спрыгнула с подножки. Еще бы - женщина в брюках! Но как ей шли эти широкие в талии и зауженные к низу брючки, какой милой она была в белой накрахмаленной кофточке с кружевным воротничком!       Совсем девочка, на вздернутом маленьком носу веснушки, волосы не собраны, медными волнами разбросаны по плечам. А на лице улыбка, такая непосредственная, радостная.       Я бросился к ней, чтобы помочь спустить чемодан.       - Здравствуйте, здравствуйте, Миша! - Задыхаясь от тяжести чемодана, прокричала Нюта. - Огромное вам спасибо, что встретили.       - Что вы, Нюта, это пустяки. Давайте чемодан мне. Как вы его только дотащили?       - О, я как всегда набрала кучу переводов. Книги. - Вздохнула она и, избавившись от тяжелого чемодана, очень ловко, без моей помощи сошла на перрон. Когда мы уже вышли из вокзала, я спохватился, что забыл отдать Нюте цветы и так и нес их, в одной руке цветы, в другой - Нютин чемодан.       Мы остановились, чтобы отдышаться и как следует посмотреть друг на друга. Тогда я, вдруг смутившись, протянул ей букетик.       - С приездом. Я очень рад вас видеть, Нюта!       Она улыбнулась, веснушки на ее лице стали ярче.       - Я тоже рада нашей встрече, Миша. По нашей переписке мы, кажется, давно стали хорошими друзьями, а видимся очень редко.       Я почувствовал, как запылало лицо. Она тоже так думает! Для нее важны мои письма так же, как и ее письма важны для меня!       - Спасибо вам, Нюта! - Горячо сказал я. - И за ваши письма, и в особенности за вашу дружбу.       Нюта только улыбнулась и легонько дотронулась до моего плеча.       - Ну что же, мне нужно сейчас в гостиницу, оставить вещи. А потом я буду свободна.       Чувствуя себя абсолютно счастливым, я взял машину и поехал провожать Нюту в гостиницу, хотя это было не совсем удобно. Но мне очень не хотелось расставаться с нею, будто стоит нам расстаться, как она исчезнет.       Нюта остановилась в "Астории". Уверенной походкой она подошла к портье и назвала свое имя, сказав, что для нее должен быть заказан номер. Услышав имя, портье переменился в лице, вскочил со своего места и засуетился, засуетился. Сразу было понятно, что Нюта - важная гостья. Вот только по ней самой этого никак нельзя было сказать. Она была похожа на вчерашнюю школьницу, случайно зашедшую в эту гостиницу.       Я не позволил взять Нютин чемодан и нес его сам, поднимаясь по лестнице. Нюта и портье шли впереди и беседовали о красотах Ленинграда. Я подумал, что в Нюте нет ни грамма высокомерия, и она разговаривает с обслугой также приветливо, как и с важными людьми, для которых по долгу службы делает переводы.       И в этот момент, на этой лестнице, произошла еще одна встреча, только неприятная для меня, тем более неприятная, что неожиданная. Из коридора в холл спускался человек. Нюта и портье посторонились, чтобы пропустить его, а человек шел очень быстро, почти бежал. Что-то знакомое почудилось мне в его стремительной походке. Вот мы поравнялись, и я узнал его.       - Саня?!       - Ромашка?       Он был удивлен не меньше меня, а, может быть, даже больше.       Нюта обернулась, но разговора с портье не прервала, лишь едва заметно кивнула мне, давая понять, что видит - мне придется задержаться.       - Значит, и ты здесь живешь? - Спросил я.       - Живу. А ты какими судьбами в Ленинграде?       - А я теперь здесь, брат, работаю и живу. - Небрежно ответил я. - Пошел на повышение по службе.       На лице Григорьева отразилось презрение смешанное с беспокойством. Ах да, Катя ведь тоже в Ленинграде.       - Живешь здесь? - Спросил Григорьев, сделав ударение на слове "здесь", имея в виду гостиницу.       - Нет. Здесь живет один мой друг.       - Понятно. - Сказал Григорьев и замолчал, выжидая, что же я сделаю дальше, спрошу ли о Кате или об экспедиции, по делам которой он, несомненно, приехал сюда.       Но я не спросил. Там, наверху, меня ждала Нюта. У нас с нею и так было мало времени, чтобы побыть вместе, и жаль было тратить это драгоценное время на Григорьева. Поэтому я нарочито вежливо поклонился в знак прощания и пошел в номер, зная, что Григорьев смотрит мне вслед.