Ты предначертан мне судьбой

***

- Дядя Али! Саид не звонил? - Рания спустилась в гостиную, где дядя Али пил чай. - Звонил. Спрашивал, как вы добрались. - мужчина повернулся к Рании. - А он не сказал когда приедет? - девушка была расстроена и не пыталась это скрыть. - Сказал, что уладит дела и прилетит через пару дней. - дядя Али видел, как переживает Рания, но считал, что девушка накручивает себя сама. Она часто это делала: придумывала проблемы и раздувала из них скандалы. Дядя Али много раз пытался усмирить неугомонную девчонку и объяснить ей, как нужно завоевывать любовь мужа, что мужчине нравится, а что нет. Но Рания была нетерпелива и хотела получить сердце Саида сразу и без остатка. - Понятно... - девушка опустила грустный взгляд, обреченно вздохнула и отправилась обратно, наверх, в комнату. В доме дяди Али Рания жила в одной комнате с маленьким Муниром, Зулейка жила в соседней комнате, а Хадижа в комнате, где когда-то жили её мама и тётя Латифа. Хадижа обожала приезжать к дяде. Здесь она не чувствовала себя одинокой. Дядя Али, Зораидэ и её друзья-дети дяди Али, которые часто приходили, - здесь Хадижа была счастлива. В Рио всё было не так. Подруги со школы с каждым днём всё больше отдалялись от неё- девочки взрослели и не разделяли образа жизни семьи Хадижы, они этого просто не понимали. Все они росли в западных семьях, в которых были совсем другие традиции. Хадижа сильно выделялась на фоне своих сверстниц даже сейчас, хотя ещё не надела платок. Но и возвращаясь домой со школы, девочка не чувствовала тепла и любви. Отец пропадал на работе, а дома хозяйничила ненавистная Рания. И, хотя Зулейка была на стороне Хадижы в любом скандале с Ранией, это было совсем не потому, что ей было дело до девочки, а из-за личной неприязни Зулейки к Рании, которая была абсолютно взаимна. Хадижа была одинока. И только здесь, в Фесе, чувствовала себя, как дома. К тому же, это было одним из того немногого, что связывало её с мамой. Именно поэтому Хадижа, прилетая к дяде, всегда оставалась в маминой комнате.

***

Саид сдержал своё слово и уже на следующий день после их встречи с Жади, он приехал за ней в дом Мухамеда, чтобы отвезти её к своему другу-врачу. Мухамед был категорически против, чтобы Саид и Жади общались наедине, утверждая, что это харам, чтобы мужчина и женщина, не будучи женатыми, вот так проводили вместе время. Он и на их встречу согласился с трудом. Латифа до сих пор не понимает, как же ей удалось уговорить мужа на ту встречу. Но в этот раз Мухамед был непреклонен. И Латифа поехала вместе с сестрой. Саид забрал их около полудня, сразу после того, как позвонил своему другу, доктору Кассио Рамос, и договорился о визите. Конечно, мужчина не мог лечить Жади - это противоречило законам Священной Книги...Но он мог изучить историю её болезни, сделать прогноз и назначить ей подходящего врача.

***

Всю дорогу до клиники, в которой работал доктор Рамос, в машине стояла тишина. Женщины сидели на заднем сидение машины и молчали. Жади сжимала руку сестры, нервничая так, что ладошки вспотели, лицо побледнело, а тело бил озноб. Саид был за рулём, ехал молча, то и дело переводя взгляд с дороги на зеркало заднего вида, через которое мужчина наблюдал за Жади. Женщина смотрела в упор, в то самое зеркало: в нём было видно лишь глаза Саида. Оторвать взгляд не получалось, она будто оцепенела, будто была загипнотизирована и пыталась оправдать своё поведение предстоящим визитом к врачу. Хотя, в глубине души, Жади понимала, что волнение она испытывает не только поэтому, но и потому, что находится рядом с Саидом. До клиники доехали быстро. Саид вышел из машины и вытащил из багажника, взятое с собой, кресло Жади. Латифа вышла вслед за ним, держа в руках сумку с документами, выписками, картами и прочими медицинскими справками. Она подкатила кресло к двери автомобиля со стороны, где сидела сестра. Саид распахнул дверь, поднял Жади на руки и каждой клеточкой женщина почувствовала приятное тепло, мягко разливающееся по телу, обвила руки вокруг шеи, прижалась...Мужчина усадил её в кресло. Жади передёрнуло от необычных ощущений и эмоций, словно в самую макушку попал разряд молнии - никогда раньше она не ощущала такого рядом с Саидом, за столько лет, ни разу. А теперь, она будто за секунду запомнила его запах, мягкость рук, даже температуру тела. Приём в клинике был назначен по времени и врач уже ждал их. Мужчина средних лет, с проседью в каштановых, коротко стриженных волосах, округлым лицом и выразительными глазами, пригласил их пройти в кабинет. Саид пожал руку и приобнял старого знакомого. Жади никогда раньше не видела этого мужчину и не могла даже предположить откуда Саид знает его. Но это было совершенно не важно. Врач внимательно изучил все принесённые документы. В кабинете повисла тишина, напряженная, натянутая. - Ну что ж...- начал мужчина в белом халате. - У меня для вас две новости. Хорошая и плохая! - Давайте с хорошей! - быстро проговорила Латифа. Жади практически трясло крупной дрожью, Саид крепко сжал руки, сложив их в замок, а сама Латифа теребила в руках сумочку. - Вы не безнадёжны! Шансы есть! - на лице доктора появилась широкая улыбка. Он обращался к Жади. - А плохая? - Жади хотела знать всё. - Плохая новость в том, что это долгий и кропотливый процесс. Вам придтся не только много работать над собой, но и действительно очень хотеть встать. Однако, успех Вам не может гарантировать никто. Даже я. Впрочем, я и не буду Вами заниматься. Вашим врачом будет доктор Мануэла Таварис. Она прекрасный специалист и, я уверен, сделает всё, что от неё зависит, чтобы помочь Вам! - доктор Рамос продолжал улыбаться Жади и это внушало ей надежду. Латифа тоже заметно оживилась. Она держала сестру за руку, ёрзала на стуле, переводя взгляд с доктора на Жади и обратно, и улыбалась. - Когда нам приехать к ней, Кассио? - заговорил, наконец, Саид. - Вы можете приехать к ней уже завтра. Сегодня я передам ей историю болезни и завтра она уже сможет назначить лечение. - слова доктора вновь возвращали Жади к жизни. - Ты слышала, Латифа! Я встану, я обязательно встану! - Жади улыбалась, голос был звонким, почти счастливым, женщина обнимала сестру. - Альхамдулельлях! Жади, дорогая! - Латифа не скрывала своей радости. И не только от слов врача, но и от того, что Жади, наконец, оживает, что к ней возвращается её сестра, её Жади... Саид же был сдержан и не спешил присоединяться к этому празднику жизни. Он был рад, он улыбался, глядя на женщин, но ликовать не торопился. Доктор ясно дал понять, что гарантий нет. Но надежда, это то чего так не хватало Жади, чтобы снова начать бороться. Ведь всё то время в реабилитационном центре её совсем не пытались поставить на ноги, а учили жить с тем, что есть. И вот сейчас в конце её туннеля зажегся свет и Жади была рада этому.

***

Дорога до дома была полной противоположностью дороги до клиники. Исчезло напряжение, волнение, переживания. Женщины улыбались, радовались, оживлённо обсуждали событие дня. - Как только я снова стану ходить, первым делом, Латифа, я включу музыку и буду танцевать! Буду наслаждаться! Латифа, я так давно не танцевала... - женщина положила голову на плечо сестре. Та одной рукой держала её руку, а другой гладила по волосам. - Да, дорогая! Обязательно! Мы устроим настоящий праздник! - Латифа представляла себе в красках тот день, когда Жади снова станет ходить. Конечно, все понимали, что этого не случится в один "прекрасный день", что Жади не вскочит с кресла и не начнёт прыгать, бегать и танцевать. Все понимали, что ей придётся заново учиться ходить, что это будет тяжело, долго...и может быть даже невозможно. Но последние мысли Латифа моментально выкинула из головы. Нет, нет- Жади точно будет ходить, по-другому не может быть. Саид наблюдал за женщинами через зеркало, прислушивался к их разговору и не собирался вмешиваться. Ему было достаточно видеть, как Жади улыбается. Сама же женщина в голове уже прокручивала будущую встречу с дочерью. Ведь как только она встанет на ноги, она, наконец, увидит свою принцессу, свою Хадижу - и нет ничего важнее этого. Последнее время у Жади было много времени на раздумья, осознание своей жизни, своих ошибок. И самой страшной ошибкой, той, что причиняла самую большую боль, была разлука с Хадижей, с её девочкой. Сейчас Жади не понимала, как она могла оставить её, как могла пожертвовать ей ради какой-то вымышленной любви...Ведь она подвела свою дочь, предала её, променяла. От этих мыслей кололо сердце, перехватывало дыхание, начинало тошнить и наворачивались слёзы. Что может быть страшнее, чем мать, оставившая своё дитя? Какой грех может быть хуже? Жади ненавидела себя за это, изводила этим себя каждый день. И думала о ней - без конца. Но вот теперь, теперь у неё есть шанс искупить свои грехи перед дочерью, попросить прощения, умолять о прощении...Надо только встать на ноги! И женщина была полна решимости. Саид привез женщин домой. Он помог Жади сесть в кресло, так же, как около клиники- взяв её на руки и бережно опустив. Латифа перевела взгляд с Жади на Саида и обратно - они смотрели друг на друга, не отрываясь и, кажется, даже не моргая. - Я пока зайду домой. Скоро Мухамед вернётся, надо приготовить ужин. Спасибо тебе, Саид. - Латифа была настроена иначе, чем её муж. Она словно видела, как искрился воздух вокруг этих двух и совершенно не была против того, чтобы они оставались наедине. Саид кивнул женщине в ответ и она, быстрыми шагами, зашла в дом.

***

- Спасибо, Саид. - проводив сестру взглядом, Жади развернулась к Саиду. Голос её был нежным, мягким и ласковым. Таким Саид не слышал его никогда. Наверное, так Жади разговаривала с Лукасом, когда он осыпал её обещаниями, а она клялась ему в любви. Но с Саидом, Жади никогда не разговаривала так. - Я же сказал, что помогу. Это ради Хадижы! - Саид старался выглядеть безразличным, холодным, чёрствым, но голос его всё равно дрогнул, хотя Жади этого не заметила. Этот тон Саида впился в сердце острой иглой и причинял боль. Ей хотелось чего-то другого: мягкости, заботы- чего-то того, что она давно упустила, того, чему никогда не придавала значения. Но она не смела даже в мыслях винить Саида за его холодность. Ведь во всём этом была лишь её вина. Ей пришлось признать это, хотя раньше, ей всегда удавалась найти виновных- кого угодно, только не себя. Вот виноват дядя Али, что забрал её в Фес, что не дал учиться, что выдал замуж, да ещё и за нелюбимого мужчину...Вот виноват Саид, что не отпустил, не развёлся с ней...Вот снова виноват Саид, что развёлся, но отберет дочь...И снова виноват Саид, что не отдаст ей дочь и она вынуждена вернуться, умолять, просить...и жить с ним, лишь бы растить Хадижу... дядя Али, Саид, Лукас, даже Аллах за то, что послал ей такую несчастную судьбу...Всегда виноват кто-то... Но спустя столько лет, пройдя через столько испытаний, обретя столько опыта и мудрости, ей, наконец, хватило смелости признать свою вину- во всём. Но что в этом теперь толку? Жизнь догорает, как угольки...и Жади стремится спасти хотя бы то, что ещё можно. - Да, Саид. Я поняла. Спасибо. - Жади благодарит вновь и опускает глаза. В них грусть и печаль. Саид видит это и в его сердце вновь зарождается надежда. Может ей не всё равно? - Завтра я улетаю в Фес. Когда вернусь, позвоню Мухамеду. - Саид, по-прежнему, старается сохранить в голосе этот холод и равнодушие. - Хорошо. - женщина покорно кивает головой. - Пока, Саид! - Пока. - металл в голосе мужчины звенит и отдаётся в голове Жади болезненным эхом. Саид садится в автомобиль и уезжает. Женщина провожает его взглядом. В душе остаётся необъяснимая пустота. Кажется, она будет скучать. Кажется, уже скучает. Саид возвращается домой тихо: не зовёт служанку, не просит чаю... Просто проходит в кабинет, молча садится за стол, привычным жестом выдвигает ящик стола, достаёт фотографию. Оглаживает контуры лица большим пальцем. Жади прекрасна-на этом фото, такая же, как в жизни. Саида душит мысль, что он вынужден лететь в Морокко. Но эта женщина, как якорь, тянет его на дно, она как яд, разливается по венам, убивая...Саид разрывается между сердцем и разумом- снова. И разум говорит ему, что Жади- горькая отрава, а сердце, что сладкий яд. Разум и сердце схожи лишь в одном: Жади погубит его, точно погубит. Лететь необходимо. И Саид полетит. Ведь он должен. Ему, определенно, будет полезно убежать от Жади и вновь вспыхнувших чувств, которые он не в состоянии контролировать. Саид разрывается на части. Жади туманит ему разум, разливается по его сердцу, пульсирует в его венах и не покидает его мысли. Он ещё не улетел, но ему уже хочется вернуться.