- Он обычный человек. - Вранье. Он особенный

Она смотрела на меня с насмешкой в глазах, немного злая оттого, что я снова ненароком упомянула его имя. - Когда-нибудь ты забудешь все слова, кроме этого чертового имени, - фыркнула подруга, сложив руки на груди. - Все может быть, - улыбнулась я мечтательно и счастливо. - Дура, - незлобно ответила Таня, но я не обиделась - она делает так часто и не только так называет меня, - что ты в нем нашла вообще? Он обычный человек. - Вранье, - перестала улыбаться я, - он особенный. Подруга рассмеялась. - Ты стала совсем мягкотелая, где же твои "Фууу, никогда не влюблюсь, это так противно, не хочу ни от кого зависеть"? Настал мой черед смеяться: - Да, бывал такой грешок, стерва, - я отложила в сторону карандаш, любуясь наметками лица на бумаге, - но и ты больше не такая, какая была раньше. Она вдруг улыбнулась и села рядом со мной, положив руки на стол. - Почему именно он? Я, кажется, немного покраснела и отвела глаза, снова взяв карандаш в руку, чтобы продолжить рисовать. - Он делает вещи, которые никто до него не делал, понимаешь? Он зовет меня "родная" и "зая", именно "зая", а не "зайка". Он всегда готов ждать меня, сколько надо, и... - Что? - интерес блеснул в глазах Тани, когда я замялась. - Он ревнует меня, - я снова улыбнулась. Штрихи выходили точно такие, как надо, все рисовалось так, как я задумывала в мыслях, - никто раньше не ревновал меня так. И я ревную, понимаешь? Этого раньше не было, никогда. Словно все, кого я любила раньше... о чем я? Все, кто нравились мне раньше, забылись так быстро. Я ни разу не пожалела о том, что было. И никогда раньше не была так счастлива, - и несчастна одновременно. Наступила пауза и тишина, прерываемая только звуками штрихования. Я знала, о чем думает Таня. Я почти слышала ее мысли. - Дура ты, - вздохнула она как-то слишком грустно, - самая несчастная идиотка на свете и из всех, кого я знаю. - Это неважно. - Неважно? Это важнее, гораздо важнее, чем ты думаешь. - Знаю... - Вы встретитесь. - И это я тоже знаю... Вновь повисла тишина. Хотелось заплакать от безысходности. Ох уж это женское настроение. - Не парься, засранка, - Таня приобняла меня за плечи и мне показалось, что она хочет дать мне подзатыльник, - летом встретитесь. Обязательно. - Да... - я снова начала улыбаться, робко и несмело, словно боясь спугнуть свою надежду. - Привет. - Привет. Я обожаю, когда он шепчет. Обожаю болтать с ним ночью, когда он просто не может перейти на громкий голос. И голос его я тоже обожаю. - Ты как, родная? - Я шикарно. И у меня хорошая новость, - какая-то сладкая судорога прошла по животу от того, как он меня назвал и я невольно наклонилась, чуть не засмеявшись от счастья. - Ммм, - это его "ммм" заставило меня улыбнуться еще шире, - и какая же? - Меня возьмут с собой. - Уже точно? - я почувствовала, что он улыбается. - Да. В июле. Все уже решено и я точно еду. - Не боишься? - Немного, - призналась я, - а сам-то не боишься? - Чего? - немного ошалел он, не понимая, к чему я веду. - Что я тебя изнасилую, - еле удержалась я от смеха и услышала его сдавленный смех. - Будь со мной понежнее, я ведь хороший, - выдавил он сквозь смешки и я снова еле сдержалась. - Ты такой же хороший, как и я. - Но ты плохая, - прошептал он и у меня мурашки побежали по телу. - Вот именно. - Ладно, зай, иди спи. Я вздохнула грустно, действительно уже пора и давно. - Спокойной ночи. - Спокойной ночи, родная. "Ты никогда не поймешь до конца, насколько ты особенный для меня, солнце. Спи крепко. Надеюсь, ты приснишься мне снова. И надеюсь, время пройдет так, словно его и не было вовсе." Глаза уже закрывались сами, но это к лучшему - не придется думать перед сном слишком долго. "Мы встретимся. Обещаю"