Enough!

***       Джи остановил машину, не доезжая до дома Фрэнка каких-то 5 метров. - До завтра, - сказал Джерард и, погладив Фрэнка по правой щеке, нежно его поцеловал в губы. - Нет. Хочу еще. - сказал улыбающийся парень, когда Джи немного отстранился. Фрэнк нагнулся и сам поцеловал старшего мужчину, - Мне еще целую ночь без тебя... мне нужно гораздо больше поцелуев. Джи улыбнулся и парни снова поцеловались. - Ах ты пидрила ебаный! - взревел голос где-то совсем близко. Парни резко прекратили поцелуй и увидели быстро приближающегося к ним Айеро старшего. Глаза его налились кровью, а из уст слетали ужасные оскорбления, которые разлетались по всей округе. - Выйди из машины, мелкий ты уебок! - еще громче взревел отец, и, быстро приблизившись к машине, ударил кулаком по капоту.       Фрэнк в ужасе замер на переднем сидении. Он в упор смотрел на отца. Тело Фрэнка и его сознание было парализовано. Джерард быстро завел машину, и, повернув ключ, дал задний ход. Отец все еще угрожал, матерился и унижал сына, пытаясь догнать машину и вытащить из нее сына. - ЧТОБЫ Я ТЕБЯ БОЛЬШЕ НЕ ВИДЕЛ В СВОЕМ ДОМЕ! - и снова море гневных оскорблений по поводу ориентации Фрэнка.       Отъехав метров пятьдесят, Джерард развернул машину и они помчались прямо по улице, не зная конечной остановки. Фрэнк, словно очнувшись от оцепенения, опустил голову на колени, сложившись пополам и сложив руки крест на крест, прикрыл ими голову, бессвязно что-то бормоча. Джерард ни на шутку испугался за него, когда тот в этом положении провел долгих десять минут.       Уэй свернул на обочину. Они достаточно далеко отъехали от дома Фрэнка. - Фрэнк, - позвал его Джерард. - Фрэнк! - но Фрэнк по прежнему что-то шептал и никак не реагировал на него. - ФРЭНКИ, ПОСМОТРИ НА МЕНЯ! - Джерард повысил голос и это помогло. Фрэнки выпрямился и посмотрел на водителя невидящим взглядом. - Теперь он меня возненавидит. Господи, что теперь делать?! Что теперь будет... - шептал парень и смотрел своим шокированным, испуганным и невидящим взглядом, прямо на Уэя. - Для начала, успокойся Фрэнк, - парень непонимающе посмотрел на него.       В этой ситуации, в этот момент, это банальное " успокойся" прозвучало так нелепо! - Когда отец будет на работе, мы проберемся в твою комнату и соберем все необходимые вещи. Эту неделю ты поживешь у нас, я поговорю с родителями. Майки о нас знает, с этим проблем не будет, он толковый парень, - лихорадочно соображал Уэй, крепко сжимая руку парня, которая то тряслась, то холодела и была неподвижна. - Мы все равно собирались уехать через неделю... - Он меня возненавидит, - резко перескочил Фрэнк и его губы снова затряслись. Он ясным взглядом посмотрел на Джерарда. Тот почувствовал всю глубину потерянности Фрэнка. - Все будет хорошо, Фрэнки. Со временем он тебя простит и все наладится. Иди ко мне, - Джерард хотел обнять Фрэнка, но тот резко отдернулся от него. И тут же, словно выйдя из оцепенения, Фрэнк крепко обнял Джерарда. - Мы вместе со всем этим справимся. Слышишь? - Уэй успокаивающе гладил Фрэнка по спине. - Он меня никогда не простит... - тихонько шептал Фрэнк.       Через неделю, как и планировалось, парни уехали в большой город. ***       Как уже было заведено, Энтони, отец Фрэнка, позавтракав, направился в халате и тапочках за газетой и письмами в почтовый ящик. Оставалось ровно 7 дней до рождества. Вытащив все из ящика, Айеро направился в дом. Газету он положил на столик, а письма с рекламой и призывами подписаться на какой-либо журнал - сразу же оправлялись в мусор. Но одно письмо не было похоже на рекламу. На конверте несмелым почерком был выведен адрес и имя Айеро. Мужчина сразу догадался от кого это письмо, и, даже не раскрыв его, со злостью порвал на несколько частей и выбросил его. Воспоминания о сыне сразу нахлынули на него. Он, бормоча проклятия, налил себе стакан виски и одним глотком осушил его. Прошло полгода с тех пор, как он последний раз видел своего сына. Но боль, она никуда не делась. Видимо, прошло еще слишком мало времени для прощения, о котором Энтони даже и думать не мог.       Год спустя. Энтони снова нашел у себя в почтовом ящике письмо от сына. Его он тоже хотел было разорвать. Но что-то остановило его. Он долго сидел и смотрел на письмо. Затем, положив его в коробку из под обуви, спрятал в дальний угол кладовки. Письмо осталось непрочитанным.       Спустя десять лет. Энтони сильно постарел. Злоба на сына, обида на жену и алкоголь съедали его изнутри. Ему было всего пятьдесят, но выглядел он намного старше своих лет. Он был больным и дряхлым стариком, но, наверное, эта самая злость и поддерживала его жизнь. Он по-прежнему пил каждый день. И не потому, что хотел, это уже было ему необходимо. Вошло в привычку.       Айеро ждал этого дня. Ровно неделю до рождества. Вот уже десять лет он получал одно письмо от сына. Он, по-прежнему, даже не открывал конверта. Но, когда он видел, и брал такое долгожданное (он даже самому себе не хотел в этом признаваться) письмо, он облегченно слегка улыбался. Если сын пишет, значит у него все хорошо. Он жив и не забыл своего старика. За эти годы боль притупилась. Но он по-прежнему не позволял себе думать о сыне. На год он забывал о его существовании. И лишь за неделю до рождества, получив письмо и кладя его в коробку из под обуви, он позволял себе ненадолго окунуться в воспоминания. Но потом, вспомнив, по какой причине он потерял своего мальчика, он снова выпивал стакан виски, и, включив телевизор, отстранялся от таких грустных мыслей. И вот, сегодня тот самый день, когда должно прийти письмо от сына. Энтони выглядывал в окно и поджидал почтальона. Дуглас, почтальон, за 20 лет работы, довел разнос писем до автоматизма. И каждый человек на районе знал, когда он подойдет именно к их ящику. Минуты тянулись так долго. Так чертовски долго. Айеро начал нервничать. Но вот показался Дуглас, и, наполнив ящик корреспонденцией, махнул рукой Энтони, который вышел на крыльцо, и двинулся дальше. Айеро быстро пробежался по стопке с письмами и газетой, но нужного письма не было. Не было его и на следующий день, но Энтони не терял надежды и каждый день настойчиво поджидал почтальона.       Настал канун рождества, а нужного письма все не было. На обочине, напротив его дома стоял припаркованный автомобиль. Двигатель был выключен. Но Айеро старший даже не обратил внимание на окружающие его предметы. На красиво украшенные дома, на детишек, которые играли в снежки возле соседнего дома. Он ничего не замечал. Собрав все письма в кучу, он торопливо направился в дом. На диване он еще раз проверил каждое письмо, но того самого письма не было. Руки Энтони затряслись. "<i>Может с ним что случилось?<i> " Мысли лихорадочно проносились у него в голове и каждая заставляла его сердце глухо биться. "<i>А что, если он заболел или попал в аварию?<i>" Он забеспокоился. Энтони на ватных ногах быстрым шагом направился в кладовую за коробкой с письмами. "<i>А что, если он мне писал, что ему нужна моя помощь, а я...старый я болван!<i>" Он, принеся коробку в гостиную, он сел на диван, и, открыв коробку, достал все письма. Его руки сильно тряслись, когда он открывал первое письмо, которое было вторым от сына. Первое он порвал, даже не раскрыв его. Он снова укорил себя за это. Уже больше никогда ему не доведется узнать, что Фрэнки написал ему в том письме. <i>Первом письме.<i> В год, когда они расстались. Но вот, конверт отложен в сторону и отец старается прочесть первую строчку:

"<i>Привет, пап. Я не знаю, прочел ли ты мое первое письмо, но не писать тебе я просто не могу. Еще раз прошу меня простить. Ты себе не представляешь, как мне тяжело осознавать, что ты меня ненавидишь. Что презираешь и не считаешь за сына. Я прошу тебя, пожалуйста, прости меня! Я не хотел, чтобы все так получилось. Я буду тебе писать до тех пор, пока ты меня не простишь. Счастливого рождества, отец. Я люблю тебя. Фрэнки. "

Дрожащие руки отложили письмо в сторону и открыли 2 конверт.

"Привет, пап. Как ты? Надеюсь,и у тебя все в порядке? В этом году я поступил в колледж и теперь мы с Джерардом оба студенты. У меня все хорошо. Я счастлив. С Джерардом мы часто ссоримся, но это как у всех. Он устроился на работу. Нам хоть и тяжело сейчас, но мы не хотим просить у его родителей денег. Решили всего добиваться сами. Наши ссоры в основном из-за того, что я хочу завести собаку, а он категорически против. Говорит, что не потянем, да и времени на нее будет не хватать. Я понимаю, что он прав, но ссоры все же случаются. А в целом, у нас все нормально. У нас своя квартира, мы любим друг друга и со всем вместе справимся. Я надеюсь, что со временем ты меня все же простишь. Счастливого рождества, пап. Я люблю тебя. Фрэнки. "

      Читая о ссорах из-за собаки, Энтони сначала улыбнулся, а потом вспомнил, как маленький Фрэнки просил у них с женой собаку, но отношения с женой у него уже на грани развода, и ни о какой собаке и речи быть не могло. Айеро схватил третье письмо и с жадностью начал читать.

"Привет, пап. Как твое здоровье? Что нового? У меня радостная новость. Я устроился на полставки на работу. Теперь Джи не придется тащить нас обоих, и по этому радостному случаю он подарил мне золотую рыбку! Это, конечно, не собака, но теперь нас трое. Кормим мы ее по очереди. Джи ее называет Альфонсом, хоть это и самка. Но мне нравится, когда он поднимает правую бровь и спрашивает "Ты кормил сегодня Альфонса?". Я очень счастлив с ним, пап. Правда. Надеюсь, ты уже начал потихоньку меня прощать. Я по-прежнему люблю тебя. Счастливого рождества, пап. Фрэнки."

      Четвертое письмо было тут же открыто.

"Привет, пап. В этом году я, наконец-то, закончил учебу и устроился на нормальную работу. Коллектив у нас дружный. Работается мне там хорошо. Летом купили новый диван и друга для Альфонса. Джерард сразу же назвал его Нахлебником. Веселая у нас семейка! С нами не соскучишься! Наконец-то начали откладывать на отпуск. Он непременно хочет вывезти меня на море. Я не против. Я ведь так там ни разу и не был. Надеюсь, к следующему году накопим нужную сумму и наконец-то сможем отдохнуть. А в остальном все так же... С рождеством тебя пап, буду рад, если ты мне напишешь хоть пару строк. Адрес я напишу на конверте. Я люблю тебя. Фрэнки.

      Айеро взял в руки конверт. На нем действительно был обратный адрес. Проведя по буквам большим пальцем, он заплакал. Искренне. Он понял, как был не прав, отталкивая от себя сына. Вытерев слезы с глаз, он принялся открывать следующее письмо.

"Привет, пап! Пишу тебе прямо с берега моря, в самом буквальном смысле. Сижу в тени зонтика на шезлонге и пишу. Джи рядом что-то рисует. Весь отпуск, он постоянно что-то рисует! Все, что цепляет его взгляд. Ракушек, детей, строящих песочные замки, море, меня на песке. Весь номер завален карандашами и листами с рисунками. Карандаши у него повсюду! За ушами, в карманах шорт, в зубах. Даже меня заставил их таскать, дескать: "А вдруг, я увижу что-то и захочу это нарисовать, а карандаша у меня не будет?!" Он старается как можно больше перенести на бумагу. А однажды, когда мы еще не таскали с собой по восемь карандашей везде и повсюду с собой, он увидел морскую звезду. И захотел ее срочно нарисовать. А так как карандаша ни у кого из нас не было, он стал выпрашивать его у маленькой девочки лет трех. Обаяние и уговоры Джи заставили девочку поделиться своим сокровищем, которым она усердно выводила в блокноте каляки, и Джи тут же, при ней, нарисовав морскую звезду, подарил рисунок девчушке. Он правда замечательный. Если бы вы познакомились, он бы тебе обязательно понравился! Счастливого рождества, пап. Люблю тебя. и все еще надеюсь на ответное письмо... Фрэнки."

      Энтони уже не старался сдерживать улыбки. Он был счастлив за сына. Рад, что у того все складывается хорошо. Он ощущал такую легкость, которой не было уже много лет. Вся обида и на сына и на жену разом улетучились, и он, сильно постаревший, одинокий и всеми брошенный, сидел у себя в гостиной, и, держа следующее письмо сына, просто улыбался. Искренне улыбался. Наконец-то он не ощущал ядовитого гнева в себе, который из-за дня в день съедал его изнутри. - Сынок... - еле слышно, охрипшим голосом произнес Айеро, и улыбка озарила его лицо. Он принялся читать следующее письмо.

"Привет, пап. В этом году, на рождественские каникулы, мы с Джи снова приедем на пару дней к его родителям. Я не писал тебе, что мы каждый год к ним приезжаем. Все ждал от тебя письма с прощением. Каждый год, на рождество, я стою напротив нашего... нет, твоего дома, и не решаюсь подойти и постучать в дверь. Первый год, после первого моего письма, я весь день проторчал недалеко от дома. Все смотрел и не решался зайти. Стоял до самого вечера, пока Джи силой не отвез меня домой. Каждый год я буду стоять возле дома и ждать. Ждать, что ты простишь меня. Ждать, что ты выйдешь и позовешь меня. Каждое рождество я буду рядом, пап. Счастливых праздников. Твой любящий сын Фрэнки."

      Последние строчки было совсем тяжело читать. Слезы, стоявшие в глазах, мешали различать буквы. Вдруг он, быстро встав с дивана, выбежал на крыльцо. - Фрэнки! - выкрикнул Энтони и начал оглядываться по сторонам ища взглядом сына. Напротив дома, из припаркованной машины быстро вышел человечек. Энтони его сразу знал. Это был он. Фрэнки. Но он не двинулся в сторону отца, замерев возле машины. - Фрэнки, сынок! - Тони в тапочках начал поспешно спускаться с крыльца. Фигура шевельнулась и быстро побежала в сторону старика. - Папа! - Фрэнки замер в нерешительности, как только оказался рядом с отцом. - Фрэнки, сынок, это ты?! - и старик, дрожащими руками обнял парня. Фрэнк прижался к отцу. - Да, это я, пап. Прости меня, пожалуйста. Я не хотел, чтобы все так вышло, пожалуйста, прости меня, - слова скороговоркой слетали с губ парня и утопали в плече уже рыдающего старика. - Сынок... Прости меня! Я не должен был, прости... - но рыдания прервали его речи и он лишь крепче прижал к себе сына. Оба мужчин не сдерживали слез. - Дай, я на тебя посмотрю, - отец немного отстранился от сына, но все еще крепко держал его за плечи. Перед ним стоял уже не испуганный шестнадцатилетний парень, а взрослый, молодой, красивый мужчина. Со счастливой улыбкой и добрыми, сверкающими счастьем, плачущими глазами. Они и не заметили, как, выйдя из машины, к ним приблизился еще 1 молодой человек. Он стоял неподалеку, чтобы не мешать воссоединению семьи. Спрятав руки в карманы и пряча подбородок в шарф. - Здесь холодно, - он положил свою руку на плечо Фрэнка, и тот увидел, что отец стоит в одном халате и тапочках. - Тут холодно, пап. Тебе лучше зайти, а то заболеешь, - спохватился и забеспокоился Фрэнк, но отец не обращал на холод ни какого внимания. - Это он? - Айеро старший указал взглядом на Джи. - Да, пап, это Джерард. Я тебе о нем писал. - Да, я читал, читал! - и Энтони с жаром обнял Джерарда, - проходите в дом, мальчики, проходите, а то замерзните совсем! - суетился Айеро старший. Все трое прошли в дом. И, пожалуй, это было самое счастливое рождество для Фрэнка и его отца за последние годы.