...in December

Однажды в декабре я поцеловал тебя, Найл. Помню, как ты вышел из теплого кафе и укутал свою шею шарфом несколько раз. На улице было жутко холодно, поэтому я сидел в машине и ждал тебя примерно час. Или больше. Когда я увидел, как в свете зимних лучей солнца засветились твои глаза, я онемел. Так, словно что-то вонзили в меня и пропустили сквозь тело несколько раз. Или больше. В тот момент я, конечно, не думал ни о каком поцелуе. Лишь о твоей странной походке, которую ты так тщательно пытался не выдать. Ты слишком часто переваливался с ноги на ногу, и мне было трудно это не подметить. Руки, как и всегда, были спрятаны в карманах пальто, а волосы уложены под теплой шапкой, которая не спасала от мороза. На часах тогда было семь часов утра и мне нужно было срочно на работу. Но я... Казалось, что с каждым шагом, с каждым новым вздохом и метром, который сближал нас, я боялся еще больше. Да, я ужасно боялся того, чего не стоило бы. Тебя. Меня пугали твои привычки, твоя походка, твой невероятный смех и то, что ты любил фортепиано. Потому что я ненавидел улыбки, я не любил музыку, и я точно не любил тебя. Так мне казалось до каких-то пор. До странного момента, пока однажды в декабре я не поцеловал тебя. Сердце билось так быстро, что я не успевал даже задуматься о чем-либо. Мысли перекрывали одну за другой, словно в моей голове шла не шуточная борьба за что-то, что точно было мне чуждо. И, возможно, это был ты... Помню, как ты зашел в небольшое здание, выполненное из дерева с резьбой. Твоя фигура неожиданно пропала из моего поля зрение, и я начал паниковать. И это выражалось не самым лучшим образом, конечно, до того, как я поцеловал тебя. В тот момент у меня начали потеть ладони, пульс участился вдвойне, а глаза метались от одной головы к другой, пока я не заметил, как твои блондинистые волосы скрылись за большой дверью. И в тот момент я выдохнул, словно до этого тонул в океане. Или больше. Когда я быстро прошел через толпу людей, я резко открыл дверь и закрыл ее за собой. Тогда ты обернулся, а я лишь похрабрел и уверенным шагом направился в твою сторону. Да, я знал, что ты хотел что-то сказать или возмутиться, но я не дал тебе такой возможности. Я просто обхватил своими руками твои щеки и поцеловал. Это было так, словно я знал тебя не меньше десяти лет. И, что самое странное: ты не сопротивлялся. В течении минуты я держал тебя так запредельно близко к себе, что самому хотелось расширить эти давящие стены. И только тогда, когда нам стало не хватать воздуха, я отстранился. Ты смотрел на меня своими голубыми удивленными глазами и молчал. Я решил заговорить первым. — Здравствуй. Я Гарри, и ты безумно нравишься мне.

И, тогда ты улыбнулся.