Переломные моменты

«Ну давай, еще скажи мне, что ты за эти две недели никого там не поимел. ДМ» За этими черно-белыми буквами на экране телефона Себастьяна так и сочится бурными ручьями приторный сарказм. Такой же приторный, как и сам Мориарти. Он говорит это так, будто бы получив ответ «ну было дело, перепихнулся», безразлично пожмет плечами и похлопает по плечу. Тем не менее, врать у них не принято, и на поставленный вопрос нужно отвечать только истину. Просто хотя бы потому, что когда твой парень – криминальный гений, любая твоя ложь будет раскрыта. «Не поверишь, но нет. СМ» «Действительно, не поверю. Впервые за долгое время получил такую «командировку» и не воспользовался случаем? ДМ» В такие моменты Джима хочется чем-нибудь треснуть. Просто потому что он прекрасно знает ответы на свои глупые вопросы, но упорно выуживает их из Морана, который не так уж любит откровенничать на тему своих внутренних переживаний. «С чего я должен был им пользоваться? СМ» «Раньше ты бы не упустил такой шанс. ДМ» «Вспомни, какой ты был сволочью, тигр. ДМ» «Это было раньше. СМ» У каждого в жизни есть переломные моменты. У кого-то их больше, у кого-то меньше. Для некоторых ими становятся люди, для других события. Для Себастьяна первым действительно серьезным переломом стало убийство. Это было не простое убийство, ведь к ним сержант (на то время еще сержант) уже привык. Но войне хочешь не хочешь, а приходится убивать. Вот только одно дело – когда это враг. Когда ты спасаешь собственную шкуру или шкуру товарища. Когда твоя цель – безумный талиб. А вот когда в аккуратно расчерченном круге ты видишь худощавую девочку, которой и четырнадцати то, наверное, нет, вот это совсем другое дело. Именно тогда, нажав на курок своей винтовки, Себастьян пустил пулю не только в ребенка, но и в свою душу, изувечив ее до неузнаваемости. Позже он много раз прокручивал в голове этот момент. Сначала снайпер пытался убедить себя, что у него просто не было выхода. Подросток сжимал в руке гранату и уже был готов дернуть за кольцо, находясь в тылу своего врага. Она не была виновата, ей промыли мозги и отправили жертвой-мучеником уничтожить целый отряд. Она бы все равно умерла, верно? А благодаря выстрелу Морана в живых остались другие люди. Но проблема была в том, что можно было выстрелить ей в руку. Снайпер находился на довольно близком для этого расстоянии, да и меткость его была на высоте. Но его инстинкты выбрали смертельный исход. Этот выбор был совершен за одно мгновение, потому что думать было некогда. И хотя сначала Себастьян убеждал себя, что на адреналине не успел все взвесить, гораздо позже он все-таки признал – это действительно был его выбор. Избавиться от угрозы раз и навсегда, не подвергая себя лишней опасности. Спустя долгое время это станет его негласным законом, но сначала мужчина упорно отрицал эту свою сторону. После того убийства Моран взял отпуск, потому что служба стала невыносимой. В каждом талибе он видел маленькую девочку, закутанную в черную мешковатую ткань. Но даже вернувшись в город, блондин все равно не мог отделаться от ее присутствия. И тогда он стал застилать свой разум алкоголем и развлечениями. Себастьян всегда отличался неуемной страстью и жаждой новых ощущений, но теперь он действительно ушел в запой. Пряжка его ремня звенела по нескольку раз в день, сотни коктейлей отправлялись к незнакомым девушкам и столько же к молодым парням. Секс и алкоголь – вот что утоляло голод юного сержанта и позволяло забыть о моральных устоях. Что еще остается делать, когда все нутро выгрызает никому не нужная и абсолютно бесполезная совесть? Исправить все равно ничего нельзя, девчонка мертва, зато отряд спасен, так чего же ей еще надо? Но если эта высоконравственная сука в твоей голове все равно не затыкается, ее надо убить. А вместе с ней убить все свои культурные установки. Забыть об обязанностях перед обществом. О чувствах других людей, об их надеждах или страданиях, о таких понятиях, как «дружба», «любовь», «поддержка». Моран остался один, в то же время окруженный тысячами сиюминутных лиц, которые строили из себя дружелюбность, лишь бы оказаться в одной постели с обворожительным военным. Тому было плевать, он видел всю фальшь и сам пропитывался ею. Он снимал квартиры, закатывал в них вечеринки, называл случайного соседа по барной стойке «дружище» и шептал на ухо незнакомке «любовь моя». Именно в этот одновременно бурный, но и не самый радостный период жизни Себастьян и встретил Мориарти. Джеймс появился совершенно неожиданно и абсолютно из ниоткуда. Просто в один прекрасный вечер в съемной квартире блондина раздался звонок в дверь. Хозяин жилища с удивлением обнаружил на своем пороге незнакомого молодого мужчину, одетого в дорогой (даже непросвещенному в этих вопросах Морану это было очевидно) костюм, с зачесанными назад угольно-черными волосами и какими-то странными, горящими болезненным азартом глазами. Незнакомец дал себе секунду, чтобы сканирующим взглядом обвести Себастьяна с головы до ног, после чего растянуто и переливисто представился: -Джим Мориарти. Чаем не угостишь? Отношения у них не задались с самой первой встречи. Моран просто захлопнул перед мужчиной дверь, после чего минут пять слушал настойчивые трели дверного звонка. Когда эффект был достигнут и блондин был достаточно взбешен, чтобы вновь войти в «диалог», Джеймс стоял с самым невинным и расслабленным видом. Уже в тот момент было ясно, что так просто от этого человека не избавиться. Как оказалось позже, Мориарти предлагал сотрудничество, а если быть точнее, то работу на него. Вот только тон у него был такой, будто он не предлагает, а извещает о факте приема на службу. И, конечно же, это никак не могло понравиться Себастьяну, который за время своего длительного и неконтролируемого загула успел полюбить свободу. Поэтому первый их разговор окончился железным отказом и выдворением самопровозглашенного гения из квартиры. Но разве это могло остановить Джеймса? Ведь для него чем сложнее задача – тем сильнее желание ее решить. Так случилось и с гордым сержантом, который упорно не хотел переходить к нему в штат. Позже он предлагал деньги, причем отнюдь не малые. Купить можно все, нужно просто правильно поставить цену. Но купить этого блондина оказалось не так и просто, а точнее невозможно. Их второй разговор окончился посылом Мориарти в известное всем место. Тогда в ход пошел шантаж. Предмет его не столь важен, Себастьян умудрился извернуться так, что все равно выскользнул из цепких лап консультанта. И с каждым разом оба они становились все более упорными: Моран отказывался из принципа, а Джим поставил своей целью сломить этого человека и заполучить его себе. Однако его заполучила война. Устав от однообразия жизни и соскучившись по действительно острым ощущениям, Себастьян вернулся на службу. Его больше не мучило чувство вины, он убивал одного за другим, не чувствуя никакой жалости. Многие товарищи, знавшие его раньше, поразились этой перемене. Он уходил в свой отпуск человеком, у которого были если не друзья, то, по крайней мере, хорошие приятели. Вернулся же он стопроцентной одиночкой, которого просто-напросто боялись окружающие. Слишком холодным стал взгляд его серых глаз, похожих на осколки льдин, слишком едкой стала усмешка на тонких, грубо отесанных губах. Раньше мужчина обладал довольно теплым и заразительным смехом, теперь же мало кто смеялся вместе с ним. И чем больше опаски было в глазах товарищей по фронту, тем хищнее становился его оскал. Теперь для Морана первостепенное значение играла его карьера. Раньше он не до конца понимал, почему занимается этим не самым приятным для обычных людей делом. Но после возвращения блондин поставил перед собой четкие цели – получать все более высокие ранги. И надо отметить, это у него получалось. Он обладал отличительной жестокостью и хладнокровием, которые позволяли ему совершать так называемые «подвиги». Большинство служащих прекрасно понимали, что делалось это вовсе не во имя Родины и не ради чести или достоинства. Но факты оставались фактами, к тому же блондин обладал незаурядным умом. И так он за несколько лет достиг звания полковника. Но затем судьба решила, что пора открыть глаза Морану на всю суть военного дела. Гнилая сторона этого мира для мужчины оказалась вовсе не в бессмысленности войны. Это он осознал и принял еще в первые годы службы. На этот раз была ущемлена его гордость. Вся простая суть заключалась в том, что его отряд использовали как живую мишень, примаку. Их закинули в самое пекло, один из центров талибов, хотя людей у Себастьяна на тот момент было не так уж и много. Разумеется, он до последнего момента не знал о количественном превосходстве врага. Их застигли врасплох, окружили плотным кольцом и планомерно, один за другим уничтожали, как пойманных в ловушку крыс. Именно тогда, находясь на верхнем этаже аварийного здания, без единого пути к отступлению и почти без надежды на благополучный исход этого сражения, которое лучше было бы назвать зачисткой, Моран и принял твердое решение уйти со службы. Он возненавидел армию за то, что людьми здесь распоряжались как пешками, и абсолютно не важно, кто ты и как много ты сделал. С каждым выпущенным патроном полковник пропитывался этой злобой на тех, кто нагло воспользовался им, как пушечным мясом. Стало ясно, что служба действительно закончена, когда патроны иссякли и талибы добрались до него. Вот только быстрой и легкой смерти они даровать не собирались. Долго пытали, били, желая получить информацию о боевых способностях и планах врага. Разумеется, Себастьян ничего не сказал. Не потому что он остался верен начальству или своей стране, на этих лживых ублюдков было плевать. Его просто нельзя было сломать, с каждым новым ударом по ребрам сила воли становилась все крепче, с каждым кровавым плевком он становился морально тверже. Пускай убивают, это теперь уже не имеет значения. Но вот позволить сломить себя каким-то талибам полковник не мог. Они бы и убили его, так и не получив ни единого слова, если бы не черный автомобиль с выскочившими из него людьми, которые за считанные минуты уничтожили ничего не подозревавший отряд. Последнее, что помнил в тот день Себастьян – знакомая фигура темноволосого мужчины в дорогом, хоть и заляпанном грязью и кровью костюме. Мориарти забрал его к себе, поместил в больницу, оплатил лечение, а так же перелет обратно в Англию. Все это было сделано без согласия самого полковника, да по сути даже без его ведома, так как он на тот момент и языком то еле шевелил. Себастьян долгое время восстанавливался, и этот факт сильно задевал его гордость. Джим иногда навещал его в больнице, с участием на лице спрашивал о самочувствии, искренне желал скорейшей поправки. Но блондин смотрел на него ненавидящим взглядом. Он чувствовал себя слабым. Он вынужденно принимал помощь, о которой не просил. И он не мог от нее отказаться, потому что не было физических сил на какой-либо протест. Все это выстроило внутри него новую стену, через которую пробиться было еще сложнее. Джеймс явно ожидал, что Моран не сможет остаться в долгу и согласиться стать его наемным снайпером. Он надеялся поймать его на крючок, крепко привязать к себе его же честью и гордостью, вот только эти понятия сыграли вовсе не так, как он ожидал. Выйдя из больницы, блондин с полным недоумением на лице выслушал очередное настойчивое предложение, после чего красноречиво послал консультанта. На его возражение «Я оказал тебе услугу, теперь ты должен вернуть мне долг» Себастьян ответил жестко и бескомпромиссно. «Я не просил об этом, а ты ничего не требовал заранее. Если ты теперь решил, что я тебе что-то должен, то ты идиот». Глупо было с этим спорить. Как настаивать на нормах морали, мол, так принято в обществе, что нужно помогать человеку, который помог тебе, если твой оппонент – циничная и безразличная ко всему сволочь. На этом они вновь разошлись. Джим удалился придумывать новый способ заполучить себе желанную игрушку, а Себастьян отравился бессмысленно прожигать время и деньги. И того и другого у него было предостаточно, вот только прежнего удовольствия от жизни он уже не получал. Проведенное в барах время утомляло его, каждодневные пассии были скучны и однообразны, алкоголь не разжигал в нем азарт, а скорее раздирал старые раны. Его образ жизни все больше превращался в саморазрушение, которое невозможно было остановить. Моран просто не знал, чем еще ему заняться. Он не мог найти для себя подходящую работу, офисная рутина была слишком скучна, чтобы заниматься ею ради убийства времени. А на другие места была нужна квалификация и образование, что отсутствовало у бывшего военного. Как ни странно, но и в этот период от полного падения его спас Мориарти. Только на этот раз он не пришел сам. Блондин увидел его случайно, по возвращению из бара поздним вечером. Мужчину прижал к стенке какой-то здоровый увалень, сжимавший тонкую шею и упирающий ствол пистолета прямо в живот. Недалеко от них лежало двое мертвых тел, около стояли пара таких же бугаев с уголовными лицами. От Джима требовали деньги. Ему уже разбили лицо и, кажется, прострелили руку. И видимо такой беззащитный и полный отчаянья вид консультанта заставил Морана сжать кулаки и окликнуть нападавших. В полковнике вновь взыграли былой азарт и жажда крови. Да, на самом деле ему было наплевать (ну или почти наплевать) на Мориарти, он просто хотел выплеснуть всю свою природную жестокость, которая слишком давно копилась внутри. В течение четырех с лишним минут он расправился со всеми тремя, отделавшись небольшим порезом и несколькими синяками, к которым ему было не привыкать. Когда же его взгляд вновь обратился к брюнету, тот уже почти лежал на земле. В карих глазах на какую-то секунду проскользнула благодарность, после чего мужчина потерял сознание. Но той секунды хватило Себастьяну, чтобы заставить его вздрогнуть и ощутить холод на всей спине. Он еще не видел такого посыла к себе и никак не ожидал его получить от Этого человека, которого он уже так долго просто посылал. Именно это невысказанное «спасибо» побудило полковника привести мужчину в чувство, поднять его слабое тело на руки и посадить в его же машину. Слава богу, у того хватило ума произнести разбитыми губами адрес своего дома, куда его и отвез Моран. Вопреки даже собственным ожиданиям, Себастьян не ушел сразу после того, как доставил пострадавшего на его место жительства. Он раздел его, бесстрастно осмотрел раны и повреждения. Они оказались не так страшны, как могли бы. Хотя для человека, прошедшего войну и дослужившегося до полковника, мало, что может показаться действительно страшным. Он бинтовал Джима молча, одним только взглядом показывая, что не стоит задавать никаких вопросов. Тот, как ни удивительно, это понимал. Так, в полной тишине, они провели весь вечер, пока изнуренный брюнет не погрузился в крепкий сон. Тогда Себастьян оставил его и уехал к себе домой, хотя на следующее утро вновь вернулся. Он все так же ничего не говорил, молча сменил повязки и после предложил еды. Мориарти смотрел на это все с нескрываемым сомнением – не в тех они были отношениях, чтобы его вот так вот просто кормили, а не пытались отравить. С другой стороны, смысла и логики в убийстве от рук полковника не было, поэтому брюнет согласно принял еду. Это все было довольно странно, но Моран просто старался не анализировать происходящее. Скорее всего, он просто чувствовал себя живым, когда видел эту сквозившую во взгляде карих глаз благодарность. Спустя несколько дней такой безвозмездной и непрошеной помощи, Джим сам задал вопрос, интересовавший их обоих. «Зачем ты делаешь это?» На что Моран просто пожал плечами и сухо ответил: «Могу уйти». Разумеется, брюнет покачал головой и продолжил есть приготовленный полковником куриный бульон. В тот же вечер на квартиру консультанта напали. Моран среагировал вовремя, уничтожил нападавшего без лишнего шума. В его крови вновь загорелся огонь, жажда крови и адреналина. Тогда он повернулся к консультанту и холодно спросил: «Ты знаешь, кого еще надо убить?» На тот момент это не было помощью или оказанием услуги. Себастьяну просто нужна была цель. Конечно же, он ее получил. А потом еще одну. И еще. Он приходил сам, спрашивал, а возвращался уже с отчетом об исполнении задания. Хотя ни один из них не мог назвать все это заданиями. Слишком вольным был формат работы. Мориарти просто называл человека и некоторые сведения о нем, он не назначал сроков и не ставил никаких обязательств. Первое время он даже не платил за это денег, что в принципе устраивало обоих. Себастьян не чувствовал себя работающим на кого-то, Джим не тратился лишний раз. Но в один день он просто молча указал блондину на большую коробку на столе за его спиной. Там лежала винтовка новейшей модели, о которой отставной полковник не мог и мечтать. Он долго держал ее в руках, неверяще водил пальцами по корпусу, а затем повернулся и впервые за все время искренне улыбнулся Джеймсу. Даже скорее просто приподнял уголки губ, но в глазах в это время загорелось что-то новое, что-то живое и такое… настоящее. И дело даже не в винтовке, а в самом поступке. Это была уже не та невыносимая настойчивость, с которой Мориарти пытался заполучить себе снайпера. Это было вежливое и ни к чему не обязывающее приглашение. И Себастьян просто не мог отказать. Это было раньше. СМ Неужели? А что теперь? ДМ А теперь ты прекратишь меня доебывать. СМ Потому что через полчаса это сделаю я. СМ