Truth or Dare

Противный звук звонка входной двери вырвал Кирилла из цепких и таких приятных лапок сна. На часах красовалось 10.02 и вылезать из-под теплого одеялка не хотелось. Но звонок продолжал трезвонить. Коковкин нехотя выполз из кровати и, наскоро натянув джинсы и накинув рубашку, зевая, направился к двери. — Ну кого там..? — голова трещала в такт звонку и Коковкин, наконец, открыл дверь. — Ооо, — громко прокричали пять человек, заходя в квартиру. — Помнить надо о репетициях, Кирилл, — похлопал его по плечу Алым. — Ага, кто бы говорил, — хрипло ответил Кирилл, пропуская команду и закрывая дверь. — Я сделаю тебе кофе, — одобрительно сказала Лёля, проходя на кухню. — И мне! — одновременно четыре голоса внезапно оглушили девушку. — Боже, — вздрогнула та. — Хорошо. Репетиция шла своим чередом и Кирилл, все ещё зевая, скрестив ноги, сидел на диване. Очень неожиданно было почувствовать тонкие пальцы, бережно поправляющие его волосы и якобы случайно задержавшиеся чуть дольше нужного. Но ещё неожиданней было увидеть Гараева, через мгновение севшего рядом и невероятно наивно улыбнувшегося. — Растрепались, выглядишь, как чучело, — заключил он и буквально тут же включился в обсуждение нового номера с Алымом и Витей. *** — Ребят, кофе готов, — с кухни послышался голос Лели. Витя, Саша и Артем почти уже бежали на этот приятный аромат. — Шикарно, — сказал Кирилл и, поднявшись, посмотрел на Гараева. — А то, — Айдар встал и подошёл очень близко, положив руки на шею Коковкину. Кирилл не слабо удивился, офигел даже, но Гараев лишь поправил воротник рубашки, едва касаясь шеи обалдевшего брюнета и быстро развернувшись, ушёл на кухню. *** — Ну у меня есть номерок. — Кто его придумал? — Мы. — Кто мы? — Я и коньяк. — Так, Витя! Фронтмен уже включился в процесс репетиции: с энтузиазмом прогонял давно придуманные номера и обсуждал новые. — Идеально. Теперь что делать с КОПом? — Кирилл, не глядя, протянул руку к папке со сценарием, лежащей на столе. Тёплые пальцы на секунду обхватили его запястье и тут же исчезли. — Грхм, — Коковкин прочистил горло и, быстро глянув на довольного Гараева, уже уткнувшегося в телефон, продолжил: — Какую песню берём? *** К вечеру репетиция вышла из-под всякого контроля. Артем, итак танцующий на каждом сборище в каждой комнате, теперь вообще с ума сошёл. А ведь казалось, куда ж дальше, но нет предела совершенству. Тёма бешено носился по комнате с телефоном Вити и кричал что-то наподобие: «Ща как прочитаю все смс!» Щеткову, по большому счёту было плевать, — секретов в команде не было, — но побеситься-то хочется, поэтому Витя помчался вслед за Муратовым с криком: — Ээ! Mc Латте*, трубу верни! Лёля вышла, а Кирилл, до определённого момента с интересом наблюдавший за гоняющимися, внезапно получил удар подушкой в голову. — Что за?.. — Коковкин обернулся и оказался вовлечен в баталию, созданную Алымовым и Гаревым, и, схватив ближайшую подушку, он ринулся в бой. Витя с Темой, переглянувшись, решили, что такое сражение им больше по душе и, вооружившись подушками, присоединились к друзьям. Для Кирилла бой оказался неравным. В него одновременно прилетели две подушки и он, потеряв равновесие, свалился на диван. — Мухаха! — наигранно засмеялся Шура и точно так же увалил своего союзника — Айдара, который упал туда же. Алымов, ухмыльнулся, и направился громить остальных сокомандников. Татарин упал точно на Кирилла, прибавив того всем телом. — Эмм... — Коковкин лежал, раскинув руки, словно сдаваясь. Гареев же расположился на нем, расставив руки около головы, и с довольною улыбкой смотрел сверху в карие глаза брюнета. — Тааак! — громкий Лёлин голос в мгновение остановил все баталии и заставил Айдара быстренько сесть на диван. Офигевающий Кирилл ещё с минуту вглядывался в утихомирившегося татарина. *Тёму наши союзовцы называют Мс Латте, пошло это, как я выяснил из конференции, от слова "Латентный", но не гей, а КВНщик .-. *** — Так, ребят, нам осталось совсем немного, — внезапно командование на себя взял Артём. — Гараев, ну хорош зевать. Айдар от неожиданности закрыл рот и изумленно посмотрел на Муратова. — Я виноват, что меня в восемь подняли? — обиженно спросил он, скрестив руки на груди. — Это вон, Кирилл спал больше всех, а я не выспался. — Капитан команды кивнул в сторону фронтмена, сидящего рядом на диване. — Фига себе обвинение. Могу кофе предложить, — Кирилл поднял руки в извиняющемся жесте. — Так! Никакого кофе, пока КОП не допишем. Ясно? — Злой Тёма – это, конечно, сильно, – отступая, проговорил Гараев и тихо добавил: — Можно я хоть лягу?.. — Да без проблем, – шепнул Кирилл. — Ну ты сам напросился, – Айдар взял маленькую диванную подушку и удобно расположил её на коленях Коковкина. – Я буду спать так, – и с этими словами Гараев лег на подушку, подогнув ноги на диван. Уже в какой раз за этот день Коковкин офигевал с поведения Айдара, но вида не подал и лишь положил руку на плечо капитана. — Эмм, ладно, — в команде были слишком дружные и искренние отношения, чтобы кто-нибудь обратил на такие вещи внимание. — Продолжим. Второй куплет. — Поле... — с закрытыми глазами сказал Айдар. — Рожающее поле. *** — Вот, а теперь можно и кофе, — донельзя довольный Муратов устало потянулся. Через некоторое время все уже сидели за столом кухни. Ну как все: Лёля и Артем предусмотрительно уехали по домам, к семьям, а вот Вите, Алыму и Айдару ехать не очень хотелось. Особенно Гараеву. Кофе уже почти остыл и бодрящий напиток безучастно стоял на столе, когда ребята накидывали новые шутки на биатлон. Гараев ходил из стороны в сторону по кухне, отказываясь садиться, аргументируя это тем, что так ему лучше думается. Последние же несколько минут никому вообще никак не думалось, поэтому все молча пялились в листок с написанными «недошутками», как назвал их Тёма. — Ну что там у нас? — спросил Гараев, наклоняясь к бумаге через плечо Кирилла. Случайно, конечно. Айдар внимательно прочитал надписи и явно что-то для себя уяснив, попросил Алыма передать кофе. И в тот момент, когда кружка находилась в непосредственной близости от шеи Коковкина, тот дернулся и полчашки еще не совсем остывшего напитка оказались на рубашке фронтмена. На белой, черт побери, рубашке. — Ай, твою мать! Кирилл, прости, — Гараев точно не ожидал такого развития событий. — Горячо? — Не, он остыл же уже, — Коковкин встал, направляясь к двери, одергивая липкую ткань и уже возле проёма добавил: — Я сейчас. — Стой! — Айдар чувствовал себя ну очень виноватым. — Её ж застирать надо! — И Гараев поспешно удалился с кухни вслед за Кириллом. Алым с Витей лишь переглянулась и продолжили буравить взглядом многострадальную бумажку. Айдар зашел в открытую дверь ванной и увидел Кирилла, моющего рубашку. Гараев оперся плечом к дверному проему. — Прости, я правда не хотел, — татарин заметил тонкие следы на обнаженной спине Коковкина. Он, словно завороженный, подошел к фронтмену и прикоснулся холодными пальцами к царапинам. — Это я? — удивленно спросил он, изучая краснеющие ранения. Коковкин уже выключил воду и в отражении рассматривал Гараева. Поймав его взгляд, он спросил: — Хочешь оставить еще? — он медленно развернулся и, положив руки на талию капитана, сделал пару шагов вперед, тем самым прижимая Гараева к стене, не давая отступить. Хотя Айдар особо и не сопротивлялся. Он покорно запрокинул голову, поддаваясь губам Кирилла на своей шее. А сильные руки сильнее прижали его к Коковкину. — Ребят! Я домой, до завтра, — голос Алыма мгновенно, словно отрезвил обоих и Коковкин быстро ушел в комнату в поисках чистой футболки. А Гараев остался около дверного проёма и, крикнув, «Пока, Шур!», подошел к раковине, включил воду и брызнул холодными успокаивающими струйками на лицо.