Несколько секунд Жизни

Осенний утренний ветер развевал тяжёлые занавеси и холодными лапами пробирался мне под одеяло, впиваясь морозцем, словно когтями, в уши, ноги и руки. Заря только-только заполонила небо розовым туманом и солнышко нехотя поднималось из-за небоскрёбов, красиво отражаясь в зеркальных окнах, того сказочного места, где я благополучно похоронил свой талант. Старый-добрый садовник Эрл (которого все в шутку зовут Эльфом из-за непомерно огромных ушей) только закончил сбривать пушистую зелёную шевелюру полянки на заднем дворе, оставив небольшую мягкую щетину, словно брил собственные бакенбарды. Казалось, рост травы не прекращается ни на секунду, по этому старый Эльф каждое утро проводит за газонокосилкой. Но, побеседовав с садовником за чашечкой чая, я понял, что трава изначально поднимает свой рост раз в месяц на пол сантиметра, а утренние прогулки, это ничто иное, как попытка справиться со скукой и одиночеством. Вот и сегодня по двору разливался сладковатый запах свежескошенной травки и откуда-то издалека больше угадывались, чем слышались, скрип суставов и кряхтение старого Эрла. Кристина - противная уборщица, не понимающая ни слова на английском, но усиленно пытающаяся научить меня русскому, возилась в ванной, что-то бормоча-напевая себе под нос. Жесткие рыжие волосы стянуты сзади с тугой хвост, а обширный зад в синем платье развевался из стороны в сторону, когда хозяйка неподвижно перебирала многочисленные флакончики, баночки, коробочки, сумочки на туалетном столике хозяйки. Миссис Скорин-Форт восседала в своём кресле-качалке на веранде и вязала бесконечный шарф тёмно-синей пряжи негнущимися пальцами. Засохшие дорожки слёз и неизменная чёрная вуаль старили миссис на много лет. Никто точно не знает сколько ей на самом деле, но выглядела она лет на сто тридцать - никак не меньше. Та бодрая, богатая, весёлая женщина, чьи крики ещё до рассвета слышали все окрестные дома, после смерти мужа превратилась в маленькое, иссохшее существо, которому и жизнь не мила. Я несколько раз пытался заговорить с миссис Скорин-Форт, но та лишь что-то бормотала себе под нос на ломаном испанском (просветил меня в этом вопросе Эрл, который двадцать лет жил и Испании. Я бы сам ни за что бы не догадался!) и тяжело вздыхала. Пять долгих, чудесных лет всё моё окружение составляли эти три странно-прекрасных и по-своему изысканных человека. Пока не наступило это утро, повернувшее мою жизнь на 360 градусов!