Красные нити судьбы

После приезда домой Ямашита по привычке первым делом отправился в душ. Стоя под тёплыми струями воды, он пытался расслабиться и забыть о разговоре с Джином сегодня после репетиции. Но мысленно вновь и вновь возвращался к нему. И ненависть вспыхивала в груди парня. Ненависть и обида за любимого друга. И наверно Казуе очень повезло, что он не слышал циничных слов о себе. По крайней мере, Томохиса так думал. - Джин, что происходит между вами? – когда все покинули студию, Ямашита подошёл к Аканиши и прижал его к стене. Сверля недобрым взглядом. - Ты о чём? – недоумевал немного уставший за день Джин, с удивлением взглянув на парня, и отстранил его от себя. - Я говорю о Казуе. Между вами любовь? - Нет. Он конечно очень милый. Но я, знаешь ли, не такой. Геем становиться, как-то не планировал. С Казуей хорошо время проводить, он такой ответный и податливый, но я вообще-то детей хочу. Да и девчонок я больше люблю. Мне одна очень нравится, правда она занята. Но это только проблема времени. - Я так понимаю, Каме для тебя ничего не значит? – холодно отчеканил Томо, стоя напротив Джина и сложив руки на груди. - Не совсем. Он хороший друг для меня. Мне нравится с ним разговаривать и не только, но я не люблю его настолько, – Джин мило улыбнулся, мечтая поскорее сбежать от настырного и жутко любопытного друга. - А что значит твоё «не только»? - Вот тебе это зачем? – Джин вопросительно приподнял бровь и вздохнул. Понимая, что просто так Томо не отстанет. - Просто так. Понимаешь, Каменаши очень серьёзно относится ко многим вещам. И мне кажется, что ты в числе особенных для него людей. - Да ну, скажешь тоже, – отмахнулся Джин, удержав смешок. - Казуя как ребёнок - наивный и привязчивый, иногда надоедает до одури этот его непосредственный задор. - Ты жесток, – слова Аканиши сильно задели Ямапи, но тот всем своим видом показывал, что ему глубоко фиолетово на отношения АКаме. Хоть это было далеко не так. - Я говорю, что думаю. - Значит вы с ним не любовники? – решился уточнить Томохиса, мысленно молясь о том, чтобы ответ был отрицательным. - А ты с Икутой? – задал встречный вопрос Аканиши, уже прочитав ответ в глазах парня. - Нет. - Ну, вот и мы нет. - И что, даже не целовались? - Почему же? Целовались, но на меня не произвело такого уж впечатления, – равнодушно ответил Джин, пригладив извечно взъерошенные волосы. И стараясь не смотреть на Томохису. А тот понял, что Джин врёт. И врёт без малейшего зазрения совести. Вот только зачем ему эта ложь? Если он любит Каме, то так бы и сказал. А так, изворачивается словно уж, ища пути к отступлению. И врёт. Нагло врёт своему другу! Ямашита вспомнил ночь с Фуджи и подумал, что на него произвела впечатление близость с парнем. И повторить он, возможно, не отказался бы. - А ты случайно не запал на Каме? - Джин с усмешкой глянул на Пи. - Ты же знаешь, он мне нравится, и мне было бы приятно знать, что я ему тоже, – слегка смутился Томохиса. - Ну, так дерзай! - Джин рассмеялся. — Разрешаю. Томо почувствовал гнев по отношению к Джину, кулаки его сжались, но потом вспомнил, что такой он уж есть его друг. Баканиши, одним словом. Вздохнув, он разжал кулаки и пошёл к выходу. У ЯмаПи было ощущение, будто на него вылили ведро грязной воды. Больно и противно от слов друга. И Томо не видел грусти в глазах Джина, когда покинул студию. Грусти и боли от собственной лжи. Душ пришёлся очень даже кстати. Пи успокоился и всё-таки смог расслабиться. Предвкушая приятный вечер за просмотром любимого шоу в компании чашки горячего какао, парень был уже на пути в спальню. В этот момент зазвонил телефон, на проводе был Каме. Ямапи чуть не выронил трубку из рук от удивления. На другом конце убитый голос Каме произнес просьбу о приезде. ЯмаПи с радостью ответил « Да». Отложив просмотр шоу и какао на завтра, Он достал пиво и накрыл на стол. Поставил тарелки с лёгкими закусками, пребывая в задумчивости. «Что бы это значило? За один день оба? Странно как-то..» Наконец раздался звонок в дверь. Ямашита поспешил встретить запоздалого гостя и замер, открыв дверь. На пороге стоял Каме, бледный и сосредоточенный. Взгляд потускневший и какой-то неживой. - Привет ещё раз, - сказал он, заходя и сделав слабую попытку улыбнуться. - Привет, – Ямашита, включив всю свою доброжелательность, улыбнулся. - Пиво будешь? - Да, – сняв куртку и повесив ее на крючок, Каме прошёл на кухню вслед за другом и скромно разместился на стуле. - Давай рассказывай, что привело тебя в мои пенаты? – Томо, достав из холодильника две баночки отличного холодного пива, разместился напротив парня. Тихий щелчок и шипение пены. Ямашита сделал глоток, ожидая ответа друга. - Ямашита, я.. – замялся Казуя и тоже отпил из своей банки. - Я хочу уйти из группы - Что?! – от такого заявления Ямапи подавился пивом и, прокашлявшись, в шоке посмотрел на Казую. - Ты с ума сошёл? - Нет, – пожал плечами Каменаши, словно для него это решение было таким простым и лёгким. - Но вы только набрали популярность, да и дебют не за горами. Что на тебя нашло? - Ты знаешь, я одинок, отношения с ребятами не ахти какие. Что у меня есть. Кроме работы ничего, я так устал, – Казуя огорчённо вздохнул, и сделав еще глоток, поставил наполовину опустошённую тару на стол. Сейчас ему было очень плохо. Даже любимое пиво не казалось таким вкусным, как раньше. Ямашита пододвинул стул и сел рядом с Каменаши, заглядывая тому в глаза. - Не отчаивайся ты так! Всё наладится! Ты такой сильный человек. У тебя огромный потенциал, а ещё у тебя особенная харизма! – да, что-что, а вдохновлять друзей Томохиса умел. - Не смеши, какая харизма? О чем ты? – скорчил грустную мордашку Казуя и прижался к другу, ища понимания и поддержи. - Ты ведь даже не знаешь, Каме. Ты этого не осознаёшь - насколько ты привлекателен и сексуален, – воодушевлённо прошептал Ямашита, ловя на себе удивлённый взгляд Каме. - Н ужели? - Каме, я серьёзно! В нашем агентстве вряд ли найдётся человек, который к тебе относится с абсолютным равнодушием. А сколько у тебя поклонников? Они тобой восхищаются и боготворят. Ну, конечно и завистников не меньше. Неужели ты не замечал? - Нет. - Вот в этом ты весь, за это я тебя и люблю. Всё! Хорош грустить! Давай пить пиво! - Засмеялся Пи и чмокнул Казуя в макушку. - Давай, - Ссогласился Каме, но на душе все равно было очень плохо. Он слышал слова Джина о себе, они пронзили сердце острой болью. Казалось, душа его просто умерла от тяжести и обиды. Джин, человек которого он любил, ценил, уважал и думал, что он ему отвечает взаимностью, предал его. Вот так походя, открывая кому-то всю подноготную их взаимоотношений. Боль с новой силой ударила по нервам и сердцу, - Пи, можно я у тебя останусь на ночь? Не могу сегодня быть один, – с надеждой Казуя посмотрел на друга, которого эта просьба осчастливила. - Хорошо, я даже буду рад, - глаза Ямапи заблестели от радости. Выпив по несколько банок пива и захмелев, парни стали укладываться на боковую. ЯмаПи хотел расстелить футон на полу. Но потом бросил это занятие. Его шатало и белье не хотело укладываться, а Каме сидел на кровати и смеялся над его потугами. Наконец Томо свалился на кровать рядом с Каме. - Можно я с тобой лягу? - Ха, Ха, - с трудом успокоился, повеселевший и забывший о своих проблемах, Каме. - Давай. Томохиса лёг немного на расстоянии от Каме и закрыл глаза. Каменаши встал, выключил свет и тоже лёг. Когда темнота скрыла его, улыбка сошла с его лица. Он снова услышал голос Джина. Его бессердечные слова. Слезы сами собой потекли из глаз. Отчаяние с новой силой захлестнуло его. Пи еще, не успевший уснуть, услышал тихие всхлипы. Он повернулся к Каме, и ни слова не говоря обнял Казую и прижал к себе, гладя того по пышным легким волосам. Утешая и убаюкивая своей теплотой и сочувствием. Каме, не задумываясь, просто потянулся к этому ласковому теплу, которого ему так не хватало в последнее время. Он обнял Ямашиту и уткнулся носом ему в шею. Пи нежно поцеловал его в висок и тихо прошептал. - Спи, завтра снова встанет солнце. Вот увидишь. Не плачь, - он вздохнул и ещё плотнее прижал хрупкое тело к себе. Каме, казалось, оттаял от тепла рук и заботы, звучащей в голосе Пи. Он расслабился и заснул. Ямапи же лежал рядом и с нежностью всматривался в знакомые до боли черты лица друга. Он осторожно отвёл волосы с лица Каме и очень нежно коснулся его губ. «Какой же ты хрупкий и нежный, а кажешься таким стойким и несгибаемым, труда голик ты мой упёртый» - с нежностью подумалось ему. На другой день Каме заявил о своём уходе из группы.