Ночная жизнь

- Поттер! Поттер, пошевеливайся, ты, негодный мальчишка. Так начиналось каждое утро в семье Дурслей, и сегодняшнее не было исключением. - На что уставился, мерзавец, - буквально прокричал дядя Вернон. – Поторапливайся! Или ты хочешь, чтобы я опоздал на работу. Гарри молча отвернулся от стола, за котором уже устроился с газетой Дурсль – старший, и вернулся к поджариванию яичницы с беконом. Затем положил готовый завтрак на тарелку, налил кофе в кружку и поставил перед дядей на стол. Вернон только взглянул на него поверх газеты и велел убираться к себе в чулан. Гарри счел за благо поскорее исчезнуть с кухни. В последние несколько недель дела в семью Дурсль шли не лучшим образом. Глава семейства каждый день возвращался с работы в дурном настроении, и с каждым днем оно становилось все хуже и хуже. Теперь Вернон срывался не только на племяннике, но и на остальных домочадцах. Гарри до сих пор вспоминал, как несколько дней назад дядя накричал на Дадли. Это было впервые на памяти Гарри, раньше ни дядя, ни тетя никогда даже голос не повышали на своего сына, несмотря на все его безобразные выходки. Дадли тогда расплакался, но увидев, что никто не кинулся его утешать, как бывало всегда, озлобился на кузена, решив, что все проблемы из – за этого ненормального. Жизнь Поттера стала совсем невыносимой. А сегодня дядя уже с утра был в дурном расположении духа. Даже Петунья старалась, лишний раз, не попадаться мужу на глаза. Похоже, она тоже не знала, что за проблемы у Вернона на работе, а спрашивать опасалась. Наконец, дверь за главой семейства закрылась, и все вздохнули с облегчением. - Мальчишка, - закричала тетя Петунья. – Кончай бездельничать. Гарри вышел из чулана и с опаской подошел к тете. - Прополешь во дворе грядки, а затем отправляйся в магазин. Вот список. Чтобы к полудню все было сделано. И еще, сегодня к Дадлику придут друзья. Бедному мальчику сейчас и так тяжело, поэтому я не желаю видеть тебя до ужина. Не смей портить моему сыну веселье. - Ну что встал, - повысила голос тетя. – Принимайся за работу, иначе ничего не успеешь. Ребенок поспешил во двор. Он знал, что если что-то будет не сделано, то его оставят без обеда, а может еще и без ужина. Без десяти двенадцать Гарри торопливо шел в сторону дома, нагруженный двумя пакетами. Зайдя в прихожую, Поттер увидел кузена, который, в последнее время, совсем не давал ему проходу. Дадли подошел к Гарри и просто толкнул его. Один из пакетов выпал у ребенка из рук, и часть продуктов рассыпалась по полу. На шум выглянула миссис Дурсль и обвинила Гарри в безалаберности. Ребенок едва не плакал от досады, но тут же принялся собирать выпавшие продукты. Зайдя на кухню, он опасался, что останется сегодня без обеда, но тетка сунула ему в руки бутерброд и велела проваливать и не появляться до ужина. Гарри выскочил за дверь и побрел в сторону ближайшего парка. Сейчас Дурсли не могли отправить его к миссис Фигг, три недели назад ее забрали в больницу. И все это время мальчику приходилось скитаться по улицам, когда его не желали видеть дома. Парк Литтл – Уингинга был таким же правильным, как и все вокруг в этом городке. Как ровные улочки и дома, похожие друг на друга словно близнецы, так и парковые дорожки, и деревья, все было слишком идеальной, правильной формы. Но в этом парке Гарри чувствовал себя спокойно и умиротворенно. Здесь не надо было постоянно оглядываться, ожидая подножки от кузена или затрещины от дяди. Здесь можно было хоть не надолго расслабиться и просто побыть собой, маленьким мальчиком, которому не надо ни о чем волноваться. Гарри прошел вглубь парка, к небольшому искусственному пруду. На первый взгляд в этом месте не было ничего особенного, но на самом деле, здесь у мальчика было собственное убежище. На краю берега, свесив ветки над водой, росло старое дерево. Оно уже частично засохло, но корни его были, по сей день, крепки. Часть из них выходили как будто из воды, из – за того, что со временем берег слегка размыло. Именно здесь, между частью берега и корнями, спускающимися в воду, находилось небольшое, скрытое от посторонних глаз пространство, в котором мальчик обнаружил лаз в подземелье. Этот лаз был достаточно узким, но не длинным, а после него начинался каменный коридор, заканчивающийся небольшой комнатой. Когда Гарри впервые попал сюда, он долго не мог поверить своим глазам. Помещение напоминало кабинет, какого – нибудь средневекового колдуна из сказок и легенд. На небольшом столе лежало два кинжала, и стояла серебряная чаша. На полках, расположенных вдоль стен, лежало около десятка старинных, даже на вид, книг. А на одной даже виднелся череп, очень похожий на человеческий. Но сегодня мальчик с радостью оказался подальше от дома. Приходить в это подземелье он давно не боялся. Ему нравилась здешняя мистическая атмосфера. Книги содержали жуткие ритуалы по оживлению мертвых или созданию зомби, но Гарри ужасно хотелось провести хотя бы один из них. Несмотря на то, что слово волшебство было под запретом в доме Дурслей, ребенок почти не сомневался, что у него должно хоть что – то получиться. С ним уже происходили странные вещи, которые нельзя объяснить, с точки зрения обычной логики. К тому же, недавно он видел миссис Марлоу, довольно молодую женщину, проживавшую на соседней улице, и даже поговорил с ней. А ведь она погибла почти полгода назад, попав под машину. Но Гарри был уверен, что все это происходило на самом деле. Поттер поднял взгляд от книги с твердым намерением провести сегодня ритуал. Но это позже, а сейчас пора возвращаться домой, ведь если он опоздает, скорее всего, следующие несколько дней будет передвигаться с трудом. С такими мыслями Гарри отправился в сторону дома. *** В доме номер 4 на Тисовой улице уже несколько часов стояла тишина. Все члены семьи давно спали, утомленные тяжелым разговором. Гарри и сам был слегка шокирован словами Вернона, но сейчас ему меньше всего хотелось думать об этом. Ведь сегодня он проведет свой первый ритуал. Наконец у него появится друг, пускай и не совсем живой, но он больше не будет один. Выждав, для верности, еще немного времени Гарри осторожно открыл дверь чулана. Стараясь не шуметь, мальчик вытащил из пиджака дяди ключи и тихо открыл входную дверь. Выскользнув на улицу, также бесшумно затворил ее за собой и быстрым шагом направился прочь от дома. В первую очередь нужно было позаботиться о жертве для ритуала. Мистер Чандлер занимался продажей птиц и, еще с вечера приготовил клетки с курицами, для завтрашней торговли. Они стояли во дворе его дома, так что мальчику не составило труда стащить одну из них. Совесть Гарри не мучила, ведь Уолтер Чандлер был хорошим приятелем Дурсля – старшего, а потому всегда презрительно относился к нему, безродному подкидышу. Далее следовало отправиться на местное кладбище. Пешком до него можно было дойти за час с небольшим. Гарри уже раньше бывал там, когда только обнаружил книги по некромантии. Он заранее прогулялся по кладбищу и выбрал могилу человека, которого хотел оживить. Им был десятилетний мальчик, и он был всего на год старше самого Поттера. Гарри казалось ужасно несправедливым, что жизнь этого ребенка прервалась так рано. Он с ужасом представлял себя на его месте и с каждым разом понимал все лучше и лучше, что, несмотря на все трудности в жизни, ему очень не хотелось бы умереть. Ведь пока ты жив, все еще можно исправить, а после смерти не будет ничего. Его даже и вспоминать никто не станет. В одной из найденных книг он прочитал: «Если после смерти тебя некому вспоминать, то жизнь прожита зря». И маленький Гарри отчаянно хотел быть кому – то нужным, хотел быть не вечным изгоем и обузой, желал, чтобы его, наконец, признали и приняли таким, какой он есть. Поттер целенаправленно шел вперед, не давая себе времени на раздумья, не желая в последней момент вернуться обратно ни с чем. К концу пути мальчик запыхался, а руки у него дрожали. Клетка с птицей оказалась не такой легкой, а дорога не очень близкой, как казалось изначально. Одно дело, когда ты проделываешь этот же путь, не спеша, и совсем другое – когда время ограниченно, а руки заняты не самой легкой ношей. Но все заканчивается, закончился и этот не простой путь. В темное время суток даже вход на кладбище выглядел как – то особенно зловеще. Днем ничего подобного не ощущалось Резко выдохнув, Гарри мысленно напомнил себе, зачем он здесь, и, более не колеблясь, ступил на кладбищенскую землю. Найти нужную могилу не составило труда, дорогу к ней он запомнил хорошо. Пришло время приступать к ритуалу. *** Самым трудным моментом ритуала было жертвоприношение. Гарри долго не мог решиться зарезать птицу. Мальчик отворачивался, пытался убедить себя, что в этом нет ничего страшного, ведь едят же они курицу, а для этого их тоже убивают, но ничего не помогало. Уже почти отчаявшись, Поттер все же взял себя в руки. Выдохнув и зажмурившись, он резким движением отрезал птице голову. Дальше дело пошло немного легче. Кровью жертвы вокруг могилы был начерчен круг силы, в котором, согласно описанию, должно было произойти воскрешение. Наступила пора переходить к формуле призыва мертвеца. У каждого колдуна она была своя, и Гарри продумал ее заранее. - Магией данной мне с рождения, кровью пролитой на землю, призываю тебя в этот мир, - четко и неспешно начал говорить мальчик. – Кровь за кровь, жизнь за жизнь. Да восстанут сегодня мертвые, да вернуться они в наш мир. Пусть встанет Джозеф из могилы. Я призываю тебя Джозеф. Приди в наш мир. Формулу следовало повторять до тех пор, пока мертвец не начнет выбираться из земли. Но когда Гарри начал произносить слова в третий раз, сзади послышался посторонний шум. Резко обернувшись, Поттер едва удержался от крика. Позади него стоял высокий мужчина. Лицо его было скрыто в тени, потому нельзя было понять, что оно выражает. - А разве таким малышам можно гулять одним ночью, да еще и на кладбище? – слегка, склонив голову к плечу, бархатным голосом произнес незнакомец. Ребенок зачарованно смотрел в лицо незнакомому человеку, мгновение, и Поттер, хоть и с трудом, но отвел взгляд в сторону. Гарри вздрогнул всем телом и сделал несколько шагов назад. Это и стало его главной ошибкой. Как только мальчик оказался за пределами круга, мужчина кинулся в его сторону. Скорость была такова, что Гарри на миг потерял незнакомца из виду, и тут же почувствовал жгучую боль в области шеи. Уже в угасающем сознании, билась одна единственная мысль: «Я хочу жить»!