Новая жизнь.

POV Гарри Поттер. – Кричер! Где все? – я был немного удивлен, так как уже привык, что в доме постоянно кто-то находился. Тот же Малфой, почти уже присвоивший себе мой кабинет, и, конечно, Северус, которого можно было найти либо в библиотеке, либо в лаборатории Блэков, вытребованной им с первого дня пребывания в Блэк-хаусе в свое личное пользование. И в последнее время в особняке снова появился домовик, ненавидевший шум присутствия людей, без лишних слов свидетельствовавший, что дом вновь обитаем, к чему, как оказалось, я быстро привык. Сейчас же, застав полную тишину – ни скрипа половиц, ни шороха страниц – я в первые секунды даже растерялся. – Полукровка и господин Малфой после обеда отбыли и не стали говорить старому Кричеру, когда их ожидать… – тут же отозвался вредный домовик. Да уж! С появлением Малфоя в Блэк-хаусе Северус из «сэра» снова стал «полукровкой». Конечно, Кричер со своей странной логикой сначала хотел подчеркнуть, как уважает мастера зелий за то, что он в который раз спасал его нерадивого хозяина, а теперь, когда на эту «благородную» роль появился более подходящий – по его же мнению – чистокровный Малфой, Снейп опять оказался не у дел. Интересно, что должно произойти, чтобы Кричер до конца признал Северуса? Облегченно вздохнув, я, перепрыгивая через ступени, быстро скрылся у себя в комнате. Мне было неловко, и видеть я пока никого не хотел. **** С самого начала, когда мы с Гермионой и Роном искали способ, чтобы в очередной раз вытащить меня из неприятностей, мы знали, что есть вероятность такого исхода событий… Но я старался об этом не думать. Поначалу я не верил в то, что Северус согласится с моим предложением. Я был готов даже к тому, что он будет приходить несколько раз в неделю, брать меня и опять пропадать из моей жизни до следующего акта. От этой мысли становилось трудно дышать, я снова чувствовал себя маленьким, никому ненужным, бесконечно одиноким... Но все вышло гораздо лучше, чем в самых смелых фантазиях. Северус за каких-то несколько дней стал для меня по-настоящему близким человеком. Он не просто трахал меня, он открывался передо мной, полностью снимая все возведенные барьеры. А сама Магия секса сближала нас в рекордные сроки. И все было бы замечательно, если бы Северус не пришел к тем же выводам, что и мы в свое время. Его магии не хватит, чтобы сдерживать меня, и когда-нибудь я могу покалечить его магическое ядро, отдав больше, чем оно сумеет впитать, тем самым в лучшем случае превратив Северуса в сквиба, а в худшем – попросту убив… Я видел, что он ищет выход, старался никак не отвлекать, уже тогда мысленно пообещав себе, что соглашусь с любым планом, предложенным им, ведь я не хотел его терять, Северус стал мне необычайно дорог… Но кто же знал, что придет ему в голову? Когда Кингсли однажды вызвал Северуса для приватного разговора, я и не подумал волноваться. В свое время я очень четко дал понять Шеклболту, что моя лояльность будет строиться только на взаимовыгодном сотрудничестве, и на тот момент мне требовалась лишь малость, а именно – полностью обелить имя Северуса Снейпа, и мы с Кингсли друг с другом отлично поладили. Сразу же после данного разговора Северус пропал на час, а вернувшись, попросил о странном одолжении: приютить сиятельного лорда Малфоя под предлогом его лечения. Конечно, я до конца не поверил – тут же догадался, что все не так просто – я уже давно не был тем наивным «гриффиндурком», которым меня по-прежнему все считали, но решил пока не вмешиваться, а понаблюдать со стороны, поэтому дал согласие. Честно сказать, состояние Малфоя меня удивило, я не представлял, что все так серьезно, но этот блондинистый мерзавец действительно был болен. Этим же вечером Северус попросил меня как можно чаще находиться рядом с Малфоем, пока тот не придет в себя настолько, чтобы вставать самостоятельно. Видя нежелание Снейпа раскрывать пока передо мной все карты, я снова пошел навстречу и выполнил его просьбу. Тем более что Малфой был весьма слаб и постоянно спал. Через пару дней, когда любопытство во мне готово было перелиться через край, хитрый «змей» подсунул мне книгу о магических привязках и магическом вампиризме. Все мгновенно встало на свои места. Было несложно догадаться, почему Малфой пребывал в столь плачевном состоянии и для чего понадобилось мое присутствие… Как к этому относиться, я сразу даже не понял, но в книге подробно описывались все невзгоды магов с таким странным наследием, а также последствия, если им не повезло запечатлеть свою магию на ком-то одном. Мне было по-человечески жаль Лорда. Но я слишком хорошо успел изучить Северуса, чтобы не отдавать себе отчета в том, что он не просто так сделал жест доброй воли, ему самому выгодно, чтобы Малфой находился рядом… И уже после этого открытия еще смутные на тот момент догадки сложились у меня в голове в четкую картину. Поначалу снова стало противно, вскипела настоящая обида, и я почувствовал себя… каким? Преданным, использованным? Словно переходящий кубок в квиддиче? Да все одновременно! Я разнес свою комнату вырвавшейся из-под контроля стихийной магией и хорошенько приложил Северуса, прибежавшего на шум. И, не глядя на последствия вспышки злобы, аппарировал, совершенно не думая куда. В тот миг я мечтал лишь об одном – побыть в одиночестве. Смешно, но я очутился в лесу Дин, в котором мы не так давно прятались от егерей. И там, рухнув на колени, при этом сильно ободрав их, я позволил вырваться своей магии. Мир вокруг меня всколыхнулся, ближайшие деревья в радиусе тридцати метров просто снесло, повалило, разметало в щепки… В моей душе царило полное опустошение. Было дико больно, хотелось выть в голос. В глазах стояло красное марево от ярости и злости. Мне казалось, что еще секунда – и мое тело разорвет от магии, которая переполняла меня, не давая дышать, думать, мыслить… И, конечно же, я даже не увидел, как рядом появился Северус. Он, не церемонясь, толкнул меня на траву, одним слитным движением сорвал с меня брюки, задрал мантию и вставил на сухую, сразу же до конца. Я завыл под ним, было похоже, что меня разрывают на части, но в голове неожиданно прояснилось, и я начал понимать, что только что сам чуть не угробил свой дом и всех, кто в нем находился, да еще и уничтожил часть волшебного леса. Северус двигался во мне рвано, он хрипло дышал. Я чувствовал, что ему так же больно, как и мне, поэтому попытался расслабиться. Видимо, что-то заметив, он резко прекратил фрикции, как можно осторожнее вышел и перевернул меня на спину, заглядывая мне в глаза. Он был бледен, как никогда. – Чертов мальчишка, – зашипел он и с нежностью вытер с моих щёк слезы. Без него во мне стало легче, но так резко одиноко и холодно. – Прости, – губы отказывались двигаться, но я не мог молчать. Так мы и лежали в летнем лесу, посередине выжженной местности – оба наполовину голые и тяжело дышащие, глядя расфокусированными, ничего не выражающими взглядами в голубое ясное небо над нами. Не представляю, откуда я знал, что все выглядело именно так, но я был в этом уверен. Слезы пришли неожиданно, и их появление я пропустил. Лишь когда я ощутил, что мне сложно дышать, до меня дошло, что я ревел, как девчонка, отчаянно и зло, и никак не мог остановиться. Северус снова навис надо мной, но не произнес ни слова. Он медленно, безумно нежно поцеловал меня в уголки глаз, собрал языком со щек слезы, а потом добрался до губ. В этот раз все было упоительно нежно, не спеша, без ярости и обреченности. При каждом его толчке мне становилось легче дышать, я чувствовал, как боль и одиночество покидали мою душу. На пике нашего удовольствия моя магия вновь выплеснулась из меня, но теперь она не разрушала, нет, она стремилась дать поддержку тому, кто принес ее хозяину столько спокойствия. Северус на несколько минут опять потерял сознание, и это дало мне время, чтобы хоть немного привести мысли в порядок. Я так до конца и не понял, почему так бурно на все отреагировал, но то, что произошло, не на шутку меня напугало, и я был благодарен Северусу, что он, несмотря ни на что, смог найти способ угомонить меня. Да, больно, но действенно. Взмахом руки я почистил себя и Северуса и вернул на ноги брюки. Нам стоило поговорить, но возвращаться домой, где находился Малфой, не хотелось. К тому моменту, когда Северус пришел в себя, я уже более-менее взял себя в руки и, вытянув ноги перед собой, был готов выслушать все его предложения. Тем более – как я вспомнил – я сам себе давал обещание, что соглашусь на все идеи Северуса. Придя в себя, Снейп удостоверился, что выглядит пристойно, а затем расположился напротив меня, почти отзеркалив мою позу, только мне почему-то казалось, что выглядел он намного гармоничнее и расслабленнее меня. – Ничего не хочешь объяснить? – от его голоса меня кинуло в жар, я снова почувствовал себя как школьник, которого отчитывают. Стало безумно стыдно за свою вспышку, за неумение держать себя в руках. Я быстро кивнул и отвел взгляд – так было проще. – Я… я догадался, что… для чего тебе Малфой, ты… – у меня перехватило дыхание, но я заставил себя договорить: – Ты планируешь подложить меня под него, – вслух это звучало еще хуже, я сам себе казался жалким. Через несколько минут, не услышав ни слова в ответ, я все же решился поднять взгляд на Снейпа. Сказать, что Северус злился – значит ничего не сказать, он пребывал в ярости. Глаза его были хищно прищурены, он тяжело дышал, а губы побелели из-за того, с какой силой он их сжимал. Мне сделалось совсем нехорошо, таким я видел его всего несколько раз в жизни и, честно говоря, никогда больше не желал бы повторения подобного. – Ах вот ты какого мнения обо мне, – тихим, опасным голосом заговорил он, а я готов был провалиться в саму преисподнюю – только бы вернуть произнесенное мной минуту назад обратно. – И где же твое хваленое доверие? Ты считаешь меня способным настолько унизить тебя или себя, что я захотел бы «подложить» тебя под Малфоя?! – в конце речи Северус вскочил с места, повысив голос. – Я бы никогда так не поступил с собственным мужем! Это являлось одним из вариантов, который мы должны были, как взрослые люди, сесть и обговорить! Да, я не скрываю, что Малфой действительно то, что нам нужно, и он идеально подошел бы к нашей ситуации, но я бы допустил его к тебе лишь с твоего согласия! После его слов о «муже» я почти перестал слышать, что именно Северус еще говорил мне. Только пристально следил за ним, боясь моргнуть и понять, что все это может оказаться мороком. Снейп метался по выжженной земле, на нем не было его обычной мантии, и выглядел он гораздо доступнее. Ближе. Живее. Упоительное ощущение. Его щеки разрумянились от быстрых движений или от ярости, глаза лихорадочно блестели, а движения были четкими и хищными… Я наслаждался его видом. Я хотел его в тот момент как никогда ранее, и именно тогда я вдруг четко понял, что Северус не просто стал мне близок, а я уже, кажется, любил его… – Мужем? – получилось хрипло, но этого оказалось достаточно. Северус вдруг замер, а в его глазах промелькнул на секунду страх, но он тут же вздернул подбородок и уверенно произнес: – Да, мы заключим магическое партнерство примерно через полгода, чтобы не так сильно шокировать публику… конечно, если ты не против? – и посмотрел на меня темным взглядом, напряженно и выжидательно. Что я мог сделать в тот момент? Правильно, ничего, лишь быстро-быстро закивать головой и начать улыбаться. Уверен, что вид у меня в то мгновение был более чем идиотский. **** Закрывшись в комнате и рухнув на кровать, я постарался заснуть. Но в голове царил полный кавардак, не дававший мне расслабиться. Весь прошедший день я прятался у Рона и Гермионы, боясь встретиться с Малфоем. Мне казалось, что я сгорю от стыда, если он после вчерашней ночи что-то мне скажет. Только представив, как он со своей неизменной ухмылочкой рассуждает о представлении, устроенном нами для него, меня сразу же начинало подташнивать. В который раз я задавал себе вопрос о том, как Северусу удалось уговорить меня на подобное? Однако стоило признаться честно хотя бы самому себе, что совершенно неожиданно я нереально сильно завелся вчера, зная, что за нами наблюдают. А уж когда я почувствовал, как моя магия ринулась не только к Северусу, но и к Малфою, и какой это произвело эффект, все эмоции во мне зажглись ярче, чем ранее. Я кончал и видел, как кончает сиятельный лорд, растеряв весь свой шик, а рядом со мной, задыхаясь от эмоций, кончал любимый мужчина. И осознание, что я смог довести двух взрослых сильных темных магов до такого состояния – необъяснимо окрыляло. **** Я все же уснул, чтобы оказаться разбуженным нежными поглаживаниями и короткими поцелуями в шею. Томно и довольно вздохнув, я приоткрыл глаза и чуть повернул голову, давая более удобный доступ к своему телу. – Как поживают твои друзья? – поинтересовался Северус, нависая надо мной и начиная неспешно раздеваться. Все мое внимание сразу же сосредоточилось на его длинных пальцах. По необъяснимой причине это был мой фетиш: смотреть, как ловко они вынимали из узких петелек многочисленные пуговицы на камзоле Северуса. Одну за другой – быстрые, привычные, четкие движения. С каждой новой пуговицей волна жара все больше обволакивала меня, я часто ловил себя на мысли, что, наверное, могу кончить только от одного этого зрелища. Но проверить мне никогда не позволяли. С довольной улыбкой на губах Северус следил, как я, затаив дыхание, не в состоянии отвести от него глаз. Я догадывался, что он уже давно знал, как он действует на меня, чем, честно признаться, вовсю пользовался. – Все хорошо, даже отлично, – вспомнил я о заданном мне вопросе, – Рон уже начал неплохо разбираться в делах магазина, а Герми наконец определилась, что конкретно она хочет изучать в магическом университете. А вы как тут? – когда я задавал этот вопрос, мой голос звучал уже намного тише, а во рту резко пересохло. – Рад за твоих друзей, – довольный моей реакцией, промурлыкал – а иначе не назвать – Северус, оставшийся уже в одних брюках. Его руки подхватили край моей футболки, очень медленно снимая ее. – Мы тоже провели время с пользой. Люциус более чем заинтересован нашим предложением и наверняка уже строит планы, как именно он может использовать нашу связь в будущем, – договорив, он сдернул с меня футболку. Полностью обнаженный, я спокойно откинулся на кровать и уже предвкушал наслаждение, как вдруг замер, осознав смысл слов Северуса. А ведь действительно – мы даем огромную власть в руки Малфоя. А правильно ли мы поступаем, не лучше ли выбрать кого-то другого, более предсказуемого и открытого? Северус все понял по моему лицу быстрее, чем я успел озвучить свои страхи. – Не переживай, он и сейчас целиком зависит от тебя из-за своей природы, а после первого раза с тобой и твоей магией он уже никогда не сумеет отказаться от этого и будет делать все, чтобы ты позволил ему находиться рядом как можно дольше. Северус говорил чрезвычайно уверено, а я впервые задумался тогда, что же он чувствует ко мне. Не обусловлены ли все его теплые чувства только Магией секса? Хотя – даже если и так, то… почему нет? Нам обоим очень хорошо вдвоем, а что стало причиной для этого – сейчас уже точно абсолютно не важно. **** А со следующего дня начался какой-то кошмар, а точнее: «Люциус Малфой во всей своей красе», – как усмехался Северус. Видимо, что-то мешало Малфою просто принять наши правила, и он хотел хотя бы притвориться, что между нами не существовало никакой договоренности, и все происходило естественным, так скажем, путем. А именно: сиятельный лорд САМ завоевал внимание Героя всей Британии, то есть меня. Когда я в первый раз получил от него витиеватый комплимент, то страшно растерялся, даже умолял Северуса избавить меня от этого абсурда, но постепенно втянулся в игру: мне несказанно нравилось принимать знаки внимания Люциуса, слушать его любезные слова и видеть, как тот пытался на свой манер заботиться обо мне. Каюсь. Грешен. Но за мной, по сути, никогда никто не ухаживал, поэтому новый опыт казался волнительным и лестным. Люциус был обходительным, предупредительным и весьма многословным. Поначалу я дико смущался, кидал на Северуса обеспокоенные взгляды, так как боялся обидеть его, показав, как мне приятны ухаживания Лорда. Но мой Северус опять – в который уже раз за короткий срок – сумел меня удивить. Он реагировал совершенно спокойно, лишь иногда позволял себе острую шпильку в адрес Малфоя, когда уж вовсе было невозможно слушать, что тот нес. Через неделю я все же не выдержал и спросил: – Ты что же, вообще не ревнуешь? – вопрос, как я считал, был очень вовремя задан. Ведь вчера Люциус впервые поцеловал меня. Мы находились одни в нашем уже общем кабинете, и как-то совсем незаметно Люц оказался ко мне слишком близко. Я не успел отреагировать, да, если честно, и не сильно старался – мне было самому любопытно, как я отреагирую на поцелуй. Все прошло замечательно, Люциус целовался абсолютно не так, как Северус. Тот брал, завоевывал меня в поцелуе, а страсть и желание так и кипели в нем. Поцелуй же Люциуса был осторожным, нежным, неглубоким, мы только «знакомились» в нем. – Почему же, ревную, – я не видел, но был уверен, что Северус ухмыльнулся. Мы сидели в огромной ванной, от воды шел небольшой пар, а в воздухе пьяняще кружил запах меда и чего-то цветочного. Я разомлел, тело отдыхало после очередного секса и отдачи магии. Северус забрался своими чудесными пальцами мне в волосы и делал массаж, когда я решился с ним заговорить. – Тогда, может, стоит остудить пыл Малфоя? – я чуть отклонил голову, стараясь разглядеть лицо Северуса, на что тот тихо рыкнул, и я вернулся в исходную позицию. – Зачем? Не вижу смысла. Люциусу так удобнее примириться с ситуацией, да и тебе приятны его ухаживания, я никогда не смогу тебе этого дать, а лишать тебя данной стороны жизни я не хочу. Но знай, – его руки резко замерли у меня в волосах и неожиданно потянули за пряди, а голос перестал быть расслабленным и томным, – ваш совместный секс произойдет только при моем участии, никаких свиданий наедине, это понятно? – он еще сильнее потянул за волосы, заставляя меня развернуться и заглянуть в его черные глаза. – Да! – выдохнул я быстро, опасаясь, что таким образом он оставит меня без волос. – Вот и прекрасно, – его голос снова стал расслабленным, он обнял меня за плечи и чуть прижал к себе, быстро поцеловав в макушку, – нам пора выходить из воды, пока мы не превратились в русалов. **** А время между тем шло своим чередом. В Магической Англии постепенно всё приходило в норму. Завершились суды над Пожирателями Смерти. Самых ярых сторонников Волдеморта посадили в Азкабан. Те, кого под знамена Темного Лорда привело не желание служить змеелицему, а стремление выжить и спасти семью, отделались условными сроками, огромными штрафами и ограничением в магии на различные периоды. Всех магов с метками, но младше двадцати одного года, приговорили к общественным работам. Необходимо было восстанавливать Хогвартс, Министерство и еще много всего в различных уголках Англии. Я тоже рвался в Хогвартс, мне хотелось участвовать в возрождении моего первого дома. Но тут я получил неожиданный отпор сразу от троих: Кингсли, Северуса и Люциуса. Они в один голос заявили, что это опасно, а мне совершенно нечего делать там, где еще не установлены до конца все сигнальные и защитные чары, ведь в такой неразберихе и толкотне подстроить несчастный случай Герою может любой, и ищи потом… «кентавров в лесу». По сути, я оказался снова почти заперт в доме, и если раньше меня это мало смущало – слишком много было отвлекающих факторов – то сейчас с каждым днем становилось все невыносимее. Даже игры с Малфоем и секс с Северусом не помогали мне скрасить дни «заключения», и я начал потихоньку звереть… Что вылилось в новые разрушения… За пару дней до завершения восстановления одного из малых залов Люциус внес предложение: – Уедем путешествовать! Гарри, тебе почти девятнадцать, а ты никуда дальше пределов Англии не выезжал! Да и на материке ты не так популярен, будешь чувствовать себя намного свободнее. – Северус? – с первых же слов я загорелся этой идеей и сейчас с мольбой смотрел на него. Это действительно было моей давней мечтой. Вот только сможет ли Снейп оставить свою лабораторию и запланированные эксперименты на неопределенный срок? – А что «Северус»? – редкая, но оттого намного более драгоценная улыбка тронула его губы. – Идея хороша, нам всем необходим отдых, – он подошел ближе, поцеловал меня в висок. – Собирайся, мне нужно пару часов, и я буду готов. – Что? Сейчас? – я был шокирован, не думал, что так быстро куда-то сорвемся. – Если я не ошибаюсь, у Люциуса уже все расписано? – с ухмылкой предположил Северус. На что Малфой отзеркалил его оскал: – Все в лучшем виде! Ух, позер! **** Поездка была чудесной, я снова почувствовал себя одиннадцатилетним мальчишкой, который попал в сказку. И если в первый раз моя сказка оказалась пусть и волшебной, но очень страшной, то вторая была совсем простой, житейской, но лично для меня полностью незабываемой. Старая Европа. Новые города через три-четыре дня: узкие мощеные улочки, разноцветные домики, небольшие фонтанчики, пестрые краски разнообразных цветов. Новые знания, магические районы – и все это в обществе двух абсолютно разных мужчин, которые постепенно открывались для меня с ранее неизвестных, порой совершенно неожиданных сторон. И с каждым днем, как бы мы с Северусом ни старались делать вид, что все прекрасно, но было ясно, что вскоре придется переступить последнюю черту и допустить Люциуса в нашу постель. После каждого раза Северус терял сознание все на более длительный срок, и спустя две недели, когда он пришел в себя только через полчаса, я понял, что тянуть больше нельзя. О моральной стороне вопроса я перестал задумываться – зачем? Какой смысл мучить себя сомнениями, если все равно этого не избежать? А Люциусу стоит сказать спасибо, он за прошедшие месяцы сделал все, чтобы я привык к нему. Однако беспокойство за Северуса снедало меня. Да, он не показывал, что его как-то задевает данная ситуация, но я уже успел хорошо его узнать и догадывался, что где-то очень глубоко внутри ему больно, поэтому решил поговорить с Люциусом о распределении ролей в нашей постели на первое время. Случай представился совсем скоро. В Брюгге, где мы как раз были, проходила какая-то конференция зельеваров, и, конечно же, Северус не мог пропустить столь важное для него мероприятие. Едва лишь он аппарировал, я выскочил из номера и постучал в соседнюю дверь. – Тебе стало скучно? – Люциус вышел ко мне с влажными волосами, в домашних брюках и свободной рубашке навыпуск. Он лукаво улыбнулся и пропустил меня внутрь. – Нам надо поговорить, – тут же остудил я его пыл. – О, какие мы серьезные с утра пораньше! Прошу, располагайся, – Люциус взмахнул палочкой, и на столике между двумя большими креслами появились кофейник, чашки и вазочка с круассанами. – Ты завтракал? Я вот еще нет. Так что присаживайся, давай поедим, ты слегка успокоишься, и мы поговорим. Только после его слов я понял, что все это время как заведенный крутил в руках свою палочку, явно показывая, насколько мне некомфортно. – Прости. Щеки загорелись: даже несмотря на наше прошлое, на то, что война и смерть уже должны были меня закалить, перед этими двумя мужчинами я все равно постоянно ощущал себя незрелым мальчишкой. – Эй, хватит извиняться, все хорошо, – Люциус налил нам кофе и подвинул одну из чашек ко мне поближе. – А теперь пей и рассказывай. Я сделал несколько глотков обжигающего напитка, постаравшись немного взять себя в руки. – Совсем скоро ты присоединишься к нам с Северусом в постели, и я хотел бы, во-первых, чтобы это произошло здесь, в нашем отпуске, а во-вторых, обсудить с тобой некоторые… эм… нюансы, – под конец речи я все же сбился и опустил глаза. Как бы я себя ни готовил к данной беседе, но говорить на эту тему было безумно неловко. – И какие нюансы тебя интересуют? – в голосе Люца звенел смех, поганец наслаждался ситуацией. Глубоко вздохнув, я поднял на него взгляд и прямо, как мне казалось, пояснил: – Я имею в виду распределение ролей в нашей постели! – О-о-о, хорошая тема, любопытная. И каким ты видишь распределение ролей в «нашей» постели? Ох, каким же он бывает обольстительным: все эти его улыбки, полунамеки, слова с двойным, а иногда и тройным смыслом. – Я просто хочу сказать, что, пока мы не притремся друг к другу, а Северус не привыкнет к тебе в нашей постели, я не буду оказывать тебе никаких знаков внимания, даже целовать тебя не стану… ты всего лишь будешь… – нет, все же тяжело говорить о подобном – неловко, стыдно. – А-а-а, я понял, мне придется трахать тебя, а любовью вы будете заниматься с Северусом, – на миг лицо Люциуса окаменело, но уже через секунду он взял себя в руки и вновь мне улыбнулся. – Я с самого начала знал свое место, – спокойно заметил он и неторопливо отпил кофе из чашки. Что за человек такой? Вот это выдержка! Ведь он же зол, его бесит создавшаяся ситуация, но он никак не показывает этого и самое главное – ни на что не претендует… Отставив чашку, я встал и подошел к нему, он тут же убрал свою, чуть раздвинул ноги, давая мне приблизиться еще ближе. – Ты мне нравишься, Люциус, я понемногу привыкаю к тебе. Нам всем сейчас тяжело и непросто, и, поверь, мне – в первую очередь, но я хочу, чтобы мы постарались и сделали все, чтобы в будущем наше совместное пребывание было комфортно для всех, – я смотрел в серые глаза, и мне нравилось то, что видел там; надеюсь, я в нем не ошибся. – Независимо от той роли, что ты отводишь мне в вашей постели, я все равно жду этого с нетерпением, ведь для меня такой опыт тоже впервые, – тихо сказал Люц и положил на мои бедра ладони, потихоньку начиная поглаживать их через ткань. От его действий по телу пробежала теплая волна, и я улыбнулся. Да, чувствую, для нас всех новый опыт будет очень интересен. **** Это случилось в Сарагосе, и я бы даже сам себе не признался, почему выбрал именно тот вечер. Просто, сидя на открытой веранде между Северусом и Люциусом и допивая второй бокал легкого испанского вина, я решил, что все должно произойти прямо сегодня, либо мы так никогда и не осмелимся. Атмосфера идеально подходила: весь день мы гуляли по городу, затем хорошо отужинали и сейчас были все очень расслаблены. К тому же в Сарагосе мы не стали брать себе номера, а сняли целую виллу, и нам никто не мог помешать. – Жду вас двоих через сорок минут в восточной спальне, – поставив бокал на небольшой столик, обратился я к Северусу с Люциусом. Атмосфера мгновенно изменилась. Оба, как по команде, выпрямились в плетеных креслах и уставились на меня. Напряжение можно было потрогать руками. – Я ушел, – в принципе, сообщать и так понятные вещи не было смысла, но я посчитал, что должен хоть что-то сказать. Поднимаясь наверх, я внимательно прислушивался к тому, что оставлял позади. Но там стояла такая тишина, что казалось, будто они даже не дышат. В душе плескалось беспокойство. В какой-то момент, стоя под теплыми струями и подготавливая свое тело к предстоящей ночи, я поймал себя на том, что волнуюсь больше не за себя, а именно за моих взрослых партнеров. Бывших Пожирателей смерти, которым наверняка не раз приходилось и пытать, и убивать… Смешно… если бы не так грустно. **** По всей видимости, не только мне пришло в голову поговорить с Люцем, но и Северусу. Когда я вошел в самую большую спальню в доме, мои мужчины уже ждали меня. Оба влажные после душа. Северус лежал на кровати в одном халате, а Люциус расположился в дальнем кресле у самого окна и не спускал с меня настороженного взгляда. Я чуть распрямился, постарался улыбнуться, но тут же почувствовал, как меня дергают за руку и опрокидывают на ложе. Северус завладел моими губами, заставляя привычно расслабиться в знакомых сильных объятиях. На периферии сознания еще сидела занозой мысль, что мы не одни, что Люциус не просто «случайный» свидетель, а приглашенная «звезда», и будет через какое-то время играть в акте одну из главных ролей. Однако осознание этого не остужало жар страсти, а как будто являлось тем самым дуновением ветерка, что из маленьких искр раздувал пожар – где-то внутри, в самой сути, превращая похоть и вожделение во что-то большее, громоздкое, все поглощающее, очень важное чувство, которому я пока не мог дать названия. Уже совсем скоро я перестал отдавать себе отчет в происходящем, перед глазами все начало расплываться, я полностью расслабился, отдавшись на волю Северусу, доверяя ему как себе, зная, что он никогда не обидит. Он ласкал меня жадно, сегодня еще более напористо, чем обычно. Я понимал, отчего это было ему необходимо, и молча позволял вертеть себя, как куклу, оставлять на своем теле следы от поцелуев и красные полосы от его ногтей… Мой Северус желал хотя бы так доказать и утвердиться в своих правах на мое тело, да и душу тоже. Меня окунуло в марево наслаждения, я не мог даже пошевелить пальцем. Все тело было как воск, лишь мои стоны – тихие, но такие протяжные – раздавались в густой тишине комнаты, где воздух стал намного тяжелее и напитался запахом секса, разгоряченных тел и вожделения. Северус готовил меня долго и вдумчиво, но вскоре сквозь шум в ушах и путаные мысли я догадался, что не для себя, а для того, второго, кто пока лишь смотрел – жадно, неотрывно, почти не моргая, как будто боясь пропустить хоть одну смену выражений на моем лице. Я видел, что Люциус впитывал мои эмоции, как влагу из воздуха, дышал моим и своим возбуждением, раскрываясь, подготавливая свое тело для совершенно новых незнакомых ощущений, которых он никогда ранее не испытывал – объемных, богатых, будораживших кровь. Все это легко читалось в опьяненных глазах, он сейчас был как открытая книга, и я позволил своей магии коснуться его, заглянуть в его мысли… В какой-то момент, повинуясь повелительному жесту Северуса, не до конца веря и осознавая, Люциус осторожно встал со своего места, одним неуловимым движением скинул халат и несмело, все так же не спуская взгляда с моего обнаженного тела, подошел к кровати. Сейчас в его голове не осталось и тени сомнения, все мысли о его гетеросексуальности умерли втуне, стоило лишь почувствовать те эмоции, что я так безрассудно отдавал ему. Люциус безотчетно взял в руки протянутый фиал с густой жидкостью, пару секунд смотрел на него в замешательстве, и только услышав тихое шипение со стороны Снейпа, чуть вздрогнул и более осознанно взглянул на меня. Я весь пылал и загнанно дышал, распластавшись на простынях, полностью раскрытый и просто жаждавший, чтобы меня взяли. Быстро поняв назначение фиала, Люциус едва дрогнувшими руками слегка наклонил его и смочил обе ладони, попутно пачкая и пол, и постель, после чего быстро провел ими по своему уже давно стоявшему члену. Северус отстранился от моих раздвинутых ног, и это заставило меня немного прийти в себя и более трезво посмотреть на впервые, наверное, неуверенного в себе Люциуса. В его широко распахнутых глазах я разглядел свое отражение. Увидел, что чернота моих расширенных зрачков почти без остатка поглотила всю зелень. Я уверенно кивнул ему и еще больше развел ноги, чуть выгнувшись, целиком раскрываясь и предлагая себя… Позволяя ему… Я видел, как осознание дозволенности резко выбило весь воздух из легких Люциуса – его возбуждение было нестерпимым, мне казалось, что его даже можно потрогать руками, но он из последних сил сдерживал себя. Он медленно вошел, тяжело дыша, скорее всего, боясь сразу же сорваться в дикий ритм. Каждый его осторожный толчок я встречал поощрительным стоном, но вскоре отвлекся на жадные губы Северуса. Тот не смог остаться в стороне, он сжал меня в объятиях и пылко сцеловывал с губ очередной стон наслаждения. Заглянув в черные глаза, я снова отпустил магию, которая в этот миг растекалась по моим венам огромной волной. В такие моменты мне не нужна легилименция, чтобы прочитать окружавших меня людей. Северус сейчас давил злость и ревность, гася их на корню, приказывая себе привыкнуть, уверяя себя, что он сильный, справится, сможет. Нежность к нему захватила меня, я взял чуть влажное от пота лицо в свои руки и крепко сам поцеловал, пытаясь этим придать ему уверенности. Воздух в комнате как будто сгустился. Мы втроем загнанно и тяжело дышали. Магия между нами так и сверкала нитями, поначалу тонкими, едва видными, но с каждой минутой становившимися ярче, толще. Она сплетала нас между собой: наши тела, наши души, повинуясь загаданному мной желанию – не хочу трудностей между нами, не хочу ревности и горечи… хочу любить и быть любимым… Ритм нарастал, Люциус перестал сдерживать свое нетерпение, брал резко и жадно, задыхаясь от страсти, которая никак не хотела гаснуть, а только становилась все неистовее. Я выгибался под ним, заражаясь от него, возбуждаясь так же сильно. И как перчинка в шквале наших эмоций был Северус, который не давал забыть о себе ни на секунду, постоянно находясь где-то рядом. То он жадно целовал мои припухшие губы, то осыпал шею и ключицы поцелуями-укусами, наверняка оставляя следы своей несдержанности. А потом – абсолютно неожиданно – появился рядом с Люциусом, взял его лицо в свои ладони, с секунду смотрел в ошалевшие серые глаза, гипнотизируя, как большой питон, и поцеловал уже его, так же напористо и властно, доказывая, что он тут главный. И Люциус расслабился, застонал в поцелуй, признавая за Северусом первенство в нашем странном союзе. Картина их поцелуя – последнее, что мог вынести мой мозг в этой безудержной гонке. Я содрогнулся всем телом и излился, долго и протяжно крича. По хриплым стонам в ответ, сквозь гул в ушах понял, что и мои партнеры пришли к развязке. Расслабился, отпуская свою магию на волю, чувствуя, как поток устремился от меня, не видя, но осознавая, как она впитывается в тела моих избранных мужчин, наполняя их, давая им что-то совершенно новое… **** С нашей первой совместной ночи прошло полгода. Я не знаю, что нас ждет впереди, все очень сложно. Мы вернулись в Англию, Северус при помощи Люциуса открыл свою собственную лабораторию, пишет умные статьи, а по вечерам, когда мы вместе обедаем, он с удовольствием ругает своих новых подчиненных или тех, кто смеет комментировать его статьи. Мы сыграли тихую свадьбу, были лишь самые близкие, Уизли и Кингсли, но известие об этом все равно просочилось в прессу, шумиха поднялась знатная. К счастью, влияние Кингсли и связи Люца помогли нам с как можно меньшими потерями замять эту новость. Люциус же появляется у нас несколько раз в неделю, старается проводить хотя бы через уикенд в Блэк-хаусе. Малфой не изменил себе, он так же рвется в политику, баламутит воду в Совете Магов и постоянно навещает сына и жену в далекой Испании. Наш совместный секс с каждым разом становится все раскрепощеннее. Северус почти перестал рычать на Люциуса и даже уже не пытается убить его взглядом. А иногда я ловлю своего мужа на том, что в его глазах появляется блеск желания, когда он смотрит, как Люциус трахает меня, и хочет он в тот момент не только меня. Я пока молчу, не подаю вида, мне интересно, как быстро они перестанут строить друг перед другом двух самцов, кто из них первым уступит… Лишь одна мысль об этих двоих заводит меня так, что становится стыдно, а к щекам приливает кровь. Я не знаю, что нас ждет, но точно уверен, что скучно нам не будет.

Конец