Enjoy the silence

Кас приходит, когда Сэм точно засыпает. Дин знает, как определить это, мало того, он сам уже был готов заснуть, тем более что они не договаривались об этой встрече. Но Кас с тихим шелестом крыльев появляется посреди номера, его силуэт четко виден в лунном свете, и когда Дин уже хочет спросить у него: «Какого черта, приятель?!», он вдруг прикладывает палец к губам. А это значит, что он не собирается будить Сэма. А это значит... Естественно, это Дин является тем, кто не готов пока открыть их отношения миру, а в частности брату. Он сразу предупредил Кастиэля об этом, еще когда тот судорожно пытался расстегнуть его ширинку, продолжая целовать шею и ключицы, а руки самого Дина не переставали сжимать его ягодицы. Возможно, тогда Кастиэль готов был согласиться на все, что угодно, но Дин уверен в нем — он никогда не раскроет их секрет. Однако необходимость скрываться от брата не слишком хорошо сказывается на их отношениях. Они с Сэмом почти всегда вместе, даром что не сиамские близнецы, и Дин не может отсылать его куда-нибудь под несуществующим предлогом всякий раз, когда им с Касом приспичит потрахаться. Ему и так повезло, что его бойфренд — ангел, способный появляться рядом в мгновение ока. Но даже с этим умением им редко удается побыть наедине. Поэтому, когда Кас, убедившись, что Дин не станет вскакивать с кровати и устраивать переполох, начинает снимать с себя одежду, Дин не собирается возражать. Кас медленно раздевается и аккуратно складывает вещи на пол рядом с кроватью Дина. Дин уверен, что Кас может избавиться от шмоток в течении миллисекунды, но он никогда не использует свои ангельские штучки, когда они занимаются сексом, поэтому Дин терпеливо ждет. Ему немного боязно, потому что Сэм все-таки в нескольких метрах, но когда обнаженный Кас забирается к нему под одеяло, он весь горит в предвкушении. Кас теплый, Кас мягкий, Кас желанен, Кас так хорош, и если бы Дин когда-нибудь решился признаться хотя бы себе в том, что по-настоящему испытывает к нему, то сказал бы, что влюблен, как мальчишка. Это хорошо и плохо одновременно, но Дин не хочет задумываться об этом, пока Кас так обнимает его. Они осторожно соприкасаются губами, будто на ощупь находя друг друга, хотя в комнате довольно светло от лунного света. Они целуются мягко и ненастойчиво, позволяя страсти медленно разгораться внутри. Когда Кас поцелуями переходит на его шею, полизывая кадык, Дин уже твердый. Он гладит спину Кастиэля, его затылок и макушку и старается не застонать, когда Кас накрывает губами его сосок. У него чувствительные соски, и Кас знает об этом, а потому ласка не длится слишком долго. Кас выписывает ладонью восьмерки по его животу, позволяя Дину чуть отдышаться и быть готовым сдержать любые звуки. Дин чувствует бедром горячий, твердый член Каса, его головка оставляет влажные следы на коже, и это лишь подстегивает возбуждение Дина. Пальцы Каса медленно ползут под кромку трусов Дина, словно он еще не решился действительно сделать это, но Дин знает, что в этом жесте нет ничего от робости — Кас просто дает ему понять о своем следующем действии. Он крепко обхватывает его член, спуская трусы чуть ниже на бедра, проводит вверх-вниз, еще, еще, еще, и Дин задыхается. Он хочет там его губы, но не станет просить, потому что они вроде как делают это в тишине, и Дин не хочет показывать свое желание ни одним из всех этих пошлых жестов. Не тогда, когда Кас смотрит на него так, глубоко, напрямую в душу. Он лишь чуть подбрасывает бедра навстречу его руке. Они продолжают тереться так — Кас о его бедро, Дин в его руку — еще какое-то время, пока Дин не понимает, что сил терпеть больше нет. Он может кончить так, от одной дрочки, но хочет большего и поэтому замирает, заставляя Каса вновь вглядеться в него. Тогда он одними губами произносит слово "смазка". И словно по команде они оба смотрят в дальний угол, где лежит сумка Дина с заветным тюбиком. Вставать сейчас и копаться в ней в темноте означает несколько потерянных минут и, что более страшно — возможность пробуждения Сэма, чего допустить никак нельзя. Дин виновато смотрит на Каса — он не был готов к его приходу, хотя в этом вообще-то нет его вины. Кас выжидает, будто решает что-то в своей голове, а потом свешивается с кровати, подхватывая из кучи вещей галстук. Он аккуратно складывает его несколько раз, пока тот не превращается в маленький толстый прямоугольник, и заставляет Дина открыть рот. Они никогда не играли в игры со связыванием и кляпами, и сейчас не тот случай, просто Кастиэль еще раз напоминает Дину, что ему нужно быть тихим. Иногда Дину кажется, что Кас бережет их секрет лучше, чем он сам, и он благодарен ему за это, поэтому спокойно позволяет пропихнуть кусок ткани себе в рот и зажимает его зубами. Кас же уверенно кладет его на бок, оставаясь за его спиной, сгибает одну ногу Дина в колене, прижимает ее почти к груди, а сам устраивается ниже. И... И... Боже! Однажды у них была целая ночь. Сэм устал строить из себя правильного мальчика и все-таки разрешил себе набрать номер той милой официанточки в баре, что обычно являлось прерогативой Дина. Он ушел, прихватив с собой ключи от Импалы, но Дин ни капли не возражал. И у них была целая ночь. Тогда они позволили себе все те грязные и развратные вещи, которые нельзя устроить, обжимаясь по углам. Они лизали и сосали друг друга в разных местах, и это было божественно. И сейчас Дин ни разу не против вновь пережить те волшебные ощущения. Он лишь надеется, что галстук в его рту действительно поможет ему контролировать себя. Рука Каса ложится на его ягодицу, чуть оттягивая ее, и, к счастью, Кас не медлит, когда целует его там, потому что секунда ожидания могла бы закончиться резким вскриком — это по-настоящему слишком нравится Дину. Мягкие, влажные губы несколько раз целуют его отверстие, прежде чем быть замененными языком. Он скользит по кругу, острым кончиком надавливая на пока сжатые мышцы, а потом широко лижет всю ложбинку между ягодиц, и Дин расслабляется. Он впускает этот горячий язык в себя, позволяет ему вбиваться внутрь, гладить нежные стенки. Он чувствует, как поджимаются его яйца, и сильнее стискивает зубами галстук, но невнятный скулеж все равно вырывается наружу, и Кас тут же замирает, переставая ласкать его. Дин готов дать себе оплеуху. Они лежат тихо, прислушиваясь к негромко сопящему Сэму. Похоже, все спокойно, но Кас не возвращается более к оставленной ласке. Он будто в наказание немного резко вставляет в Дина палец, почти сразу же пропихивая второй. Он прижимается лицом к его шее, оставляя на ней невесомые поцелуи, тем самым успокаивая Дина, показывая, что, вопреки его мыслям, он вовсе не сердится на него. Он растягивает его невыносимо долго, на взгляд Дина, но между тем, когда Кас начинает входить в него, Дину совершенно не кажется, что он готов принять его член. Он хватается за его бедро, заводя руку назад, и Кас тут же останавливается. Кас всегда нежен и никогда не берет его с хоть мало-мальской толикой грубости, поэтому, когда дальнейшие попытки продолжить не приносят результата, Кас осторожно выскальзывает из него и переворачивает Дина на спину, вытаскивая галстук изо рта и даря глубокий поцелуй. После Кас хорошенько облизывает свою руку, хотя бы так смачивая свой член, вновь пытается войти в Дина. На этот раз ему удается почти без проблем, Дин лишь страдальчески заламывает брови, но не зажимается, поэтому Кас начинает медленно двигаться. Они находят свой ритм. Он не медленный, но и не быстрый. Кас опирается на свои руки, не заставляя Дина забросить на него ноги, но Дин сам поддерживает себя под коленями, потому что ему нравится отдаваться именно так. Они больше не целуются, их глаза открыты, и Дину кажется, что он видит в глазах Каса темное море, что, конечно же, бред — в комнате не настолько светло, чтобы видеть, какой оттенок синего они приняли на этот раз. Дин не стонет, не скулит и не всхлипывает, но он дышит, вдыхая и выдыхая при каждом толчке все громче и громче, пока это не превращается в приглушенное аханье. Тогда Кас переносит свой вес на одну руку, а другой зажимает Дину рот, и его глаза распахиваются еще шире. Ладонь Каса жесткая, не позволяющая вырваться ни малейшему звуку. И, возможно, Дину кажется, но ритм ускорился, и теперь Кас старается вогнать в него член гораздо глубже и резче. Дин не возражает. Он не возражает, потому что ему нравится, как Кас склоняется над ним, с силой зажимая его рот, прислоняется носом к носу и глядит прямо в глаза, не закрывая их ни на секунду. Дин не замечает, как кончает без стимуляции члена, лишь когда выгибается в беззвучном крике — потому что ладонь все еще сдавливает его рот, предупреждая, — он испытывает бешеное наслаждение, такое сильное, что прикусывает кожу на ладони Каса, и тот выплескивается в него, все-таки издав какой-то звук, наподобие очень короткого хныкания. Дин уверен, что они не были тихими на сто процентов. Секс просто не может быть таким. Шуршание ткани, возможно, скрип кровати, шлепки и хлюпы — всего этого просто невозможно избежать и приглушить, но Сэм решает перевернуться именно в тот момент, когда Кас уже натягивает на них одеяло. Дин не знает, проснулся ли он, ему кажется, что нет, и через несколько минут задержанного дыхания это только подтверждается, но... Плюс бойфренда-ангела не только в том, что он быстро появляется, когда нужен, а еще и в том, что способен так же быстро убраться восвояси. Дин один в постели со сбитыми простынями, одежды Каса тоже нет, даже влажного обслюнявленного Дином галстука. И Дин думает, что должен всерьез поразмыслить над своим «выходом из шкафа», потому что все, чего ему сейчас хочется — заснуть рядом со своим любовником, а не наслаждаться тишиной в комнате со сладко спящим братом.