Птицам - воля!

Душное и жаркое помещение кишит людьми, как муравейник муравьями. Полицейские шныряют туда-сюда, гоняя застоявшийся воздух. Работа кипит. Столы прогибаются от напора твердолобых детективов, а стулья шатаются от страха местных профурсеток и карманников – частых гостей. Нужно заметить, что скоро их будут встречать с пончиками и кофе, почти как родные стали. За одним из столов, ютится очаровательный, на первый взгляд, мужчина; высокий и сильный; с жалобным взглядом «убейте меня», когда одна из дам лёгкого поведения предлагает ему всего тридцать долларов за час. Добро пожаловать в каждое долбанное утро тридцати (плюс один-два года) летнего Беллами Блейка. Уставшего от летней жары и невкусного кофе, от неудачных шуток коллег и просто от жизни. Да-да, в этой самой «его жизни» многое изменилось. Едва ли он вспомнит об «Арке». Его кудрявую душу в Чикаго занесло. Биография Беллами покрыта тайной и мраком. Известно, что он когда-то жил в Нью-Йорке, и некоторые считают, что там он и вовсе местный. Это удивительно! Чикаго – рай для преступности и шалаш для юристов. Его коллеги знают только стандартную историю: - Я переехал в ЧиДжи не от лучшей жизни, господа! Я работал мелким юристом-клерком лет до 26, а потом неведомая сила вытащила меня из Большого Яблока, и я погнался за той самой лучшей жизнью. Как вы понимаете, лучше жизни он не нашёл. И девушку себе тоже (хорошую) не нашёл. Он смутно помнил голос Кларк, когда она его бросила, не успев завести отношения. Эгоистка! Из-за того, что никто не знает любовниц мистера Блейка, его попросту считают геем. Тем временем, свежая и лучезарная Кларк Гриффин, сидя в своей квартире на Манхэттене (да-да, именно в Нью-Йорке, из которого сбежал наш герой), с радостным смехом поедала отличные блинчики, приготовленные «бойфрендом». - Вкусно? – мечтательно осведомляется он. Очаровательный малый, преданный фанат, а в постели едва ли на руках держится. Ему, в общем-то, нужна только популярность Кларк, и как только она ему окончательно откажет – он пойдёт по другим девушкам из «Птиц». Кстати, что случилось с ними? Октавия из группы на данный момент ушла, сетуя на то, что «Птицы» разрушили ей жизнь. Лекса стала главной, и теперь солировала довольно частой. Вся пиар-компания лежала на Сове. Ворона, простите, Рейвен, заочно учёбу так и не закончила. Однако, жила тихо и мирно, о Мёрфи даже не вспоминая. Как там наш малый? Закончил колледж в том же году, когда уехали птички и занялся гостиничным бизнесом. Никаких успехов там не нажил… в общем, потихоньку ржавел. «Арка» стала просто музеем «Птиц», но особой популярности не имела. Линкольн, в конце концов, стал там официально главным, женился на Доре… но Октавию забыть не смог. Все они ещё проявятся в новой главе истории группы, а пока вернёмся к сцене на кухне. Этим утром Кларк хотела бросить Нейта, но решила отложить это до обеда – уж слишком вкусные завтраки у него выходили. Её четырёхлетняя (безумно смышлёная для своего возраста) дочь, Тесса, едким голосом заметила, что блины чуточку пережарены. Ревнивая девочка терпеть не могла всяких маминых ухажёров, пусть сама Кларк отбирала их строго по вкусу дочери. Дочь должна любить маму, а мама дочь – они не нуждались в мужчинах. Только блинчики, ничего больше. Блондинка заливисто рассмеялась замечанию Тессы. Тесса – дочь Финна Коллинза, с кем судьба свела Кларк случайно. Даже не столько случайно… старый знакомый, Беллами Блэк (или как там его фамилия?) как-то по её вине пострадал, а Коллинз тогда стал его врачом… Короче. «Залетела» - вот и все. Вы, должно быть, думаете – когда они успели?! Мы все помним, что в 2015 года «Птицы» улетели на первые, внезапные гастроли. Вернулись они через пару месяцев, оглушённые признанием и успехом. Тогда Беллами (тот самый, чью фамилию она подзабыла) уже уехал, и на тот далёкий момент Кларк ещё что-то чувствовала к нему. Что-то небывало сильное… но прошло оно удивительно быстро. Так вот, Финн просто подвернулся под руку. Вспомнили былое, переспали – итог, Тесса. Итак, плюс девять месяцев беременности. Пять-шесть лет прошло с тех пор. Кларк любит свою жизнь, любит свою работу, любит свою дочь и свою группу. Она успешная и знаменитая, богатая, незамужняя мать-одиночка. И вполне довольна, даже своей взбалмошной матерью, что иногда портит ей имидж. *** - Перерыв на обед! – Прогремел Атом Гартин прямо над ухом Беллами, оттаскивая его от рабочего стола за спинку стула на колёсиках. Блейк чуть не грохнулся, за что напарник феерически огрёб ладонью по затылку. - Эта кофе машина немного выводит меня из себя. Я имею в виду, почему я должен её бить каждый раз, когда хочу кофе? Разве есть в этом смысл? Могу ли я найти в этой грязновато коричневой пенке смысл жизни? - Если бы мне платили доллар за выслушивание каждой твоей глупости, я бы жила на Бора-Бора и кофе мне делал Леонардо Ди Каприо, - протянула Аня с улыбкой, бухаясь на диванчик в комнате отдыха рядом с Блейком. Настоящих женщин-детективов было раз, два и обчёлся. Аня всегда была лучшей из всех, кого знали Атом и Беллами. У них была безумно дружная компания, не смотря на то, что их коллега – привлекательная девушка. Если бы они видели в ней объект сексуального или романтического вожделения, они бы ей рассказали, - считает она сама. - Чёртова фигня, работай! – Взревел Том, начиная тарабанить по технике, что есть силы. Аня и Беллами переглянулись, и пожали плечами. Мол, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало. Когда Гартин одержал-таки победу над злосчастной машиной, тему беседы за обедом они выбрали «восстание машин» или «апокалипсис уже настигает нас». Жалуясь, что он чуть палец не сломал из-за зажима ёмкости для сахара, Атом настолько активно жестикулировал, что чуть не испортил кофе белоснежную рубашку резко вошедшего начальника. *** Линкольн тщательно протирал барную стойку, придерживая плечом телефон. Сегодня был четверг, и на него снизошла ностальгия. Он, стоящий сейчас прямо в «Арке», остался совсем один из старой компании. - Хорошо ведь было пару-тройку лет назад, правда, Мёрф? – произносит он, улыбаясь. - Прошло уже пять лет, братан, - доносится с того конца провода. Джон каким был, таким и остался. – Я в ваш район уже не захаживаю, ты же знаешь. Семья Мёрфи обанкротилась через год после того, как он окончил университет. И, как известно, у него с работой не вышло. Теперь он живёт не в самом благоприятном райончике на другой стороне Гудзона. - Ты бы зашёл… Беллами, возможно, скоро приедет… - Не смей говорить о нём при мне! – повысил голос Мёрфи. Ему пришлось мысленно вернуться в события пятилетней давности: - Ты не можешь… вот так всё взять – и бросить! – он всё ещё пытался уговорить Беллами не уезжать. Безуспешно. - Если ты боишься, что некому с тобой делить плату за квартиру… - Дурак! Я ведь не об этом! Здесь твои друзья. - Мы будем общаться, - отпарировал Блейк тогда. И нагло врал. - Почему Чикаго? - Там отец долгое время работал. Меня там возьмут хотя бы в помощники. Чего-нибудь. Я справлюсь. - Опомнись! Ты уезжаешь из Нью-Йорка в захолустье! - Мёрфи, Чикаго - большой город. Они с секунду помолчали. - Это из-за Кларк?.. - Что за глупости?! – вскрикнул Беллами, зло глядя на лучшего друга. – Может, тогда поедешь со мной? Рейвен ведь тоже… - Заткнись, эгоистичный ты ублюдок! – Джон тоже переходит на крик, не выдерживает. – Ты бежишь от проблем, словно трус! - Пусть будет так. Пусть ты останешься при таком мнении. Мой самолёт улетает через пару часов. Пока. С тех пор – ни звонка, ни письма. Джон Мёрфи официально отрёкся от друга. Но Линкольн намеревался всё-всё исправить! *** По-прежнему рабочая атмосфера за кулисами слегка напрягала Рейвен на этот раз. Она сидела и молча хрустела фаланговыми суставами, пребывая в нетерпении перед сегодняшним концертом. Это последнее выступление в турне по США. Раньше было легче. Раньше было веселее. Было много драйва. Танцев. Была любовь, какая никакая. «Разве самое время вспоминать того дурака, Мёрфи?» - мысленно одёргивает себя девушка, а через секунду уже приветственно встречает Кларк улыбкой. - Как там Тесса? Она сегодня будет здесь? Вся команда души не чаяла в очаровательном ребёнке. Но, признаться, тот год беременности Гриффин был не самым лёгким. Но все перемены… они, безусловно, только к лучшему! Если вы купили новый диван – вам обязательно понадобится новый плед. А новый плед всем понравится, обязательно. Ведь он же прекрасен, и идеально подходит новому дивану. Смена Беллами закончилась поздно. Около полуночи он вернулся в свою пустую квартиру. Холостяцкая обитель – мягко сказано. В то же время, как щёлкнул замок его двери, Лекса дала последний аккорд. Она – более чем несчастна в эту минуту. Она любит девушку. Любит до дрожи в пальцах, но никогда никому об этом не скажет. Продюсеры заверещат – не все одобряют нетрадиционную ориентацию. Не во всех странах, не все люди… а это ущерб бизнесу. Как доказать алчным людям, что быть знаменитым некрасиво? Не в этом же суть. Цель творчества – самоотдача. Их финальная песня из нового альбома оканчивается, огромный зал ревёт от восторга. Девочки поднимают руки вверх, шквал аплодисментов. В этот момент никто не думает «интересно, сколько мы выручим за концерт?». А Беллами как раз думает о деньгах. Их едва хватает. Сплошные сокращения, плату за квартиру он едва тянет. А ещё содержание личной машины и прочие расходы. Много демисезонной одежды, это в Нью-Йорке зимой едва ли требовалось тёплое (и дорогое) шерстяное пальто. *** - Я мертвецки пьян, - заявляет Мёрфи, когда в баре друзья остаются одни. Одной рукой он приобнимает Рейвен; та хохочет. – Но хочу кое-что сказать. Не найти людей, которых я ненавижу больше, чем вас. Но так же, как и люблю. - Ты никогда не умел говорить тосты, - перебивает его Блейк, все смеются в голос. Они выпивают, и обещают друг другу, что так будет… если не всегда, то некоторое время точно «постоянно». Беллами в Чикаго. Мёрфи спорит с тучной соседкой за право спокойно посидеть в общей кухне. Линкольн в баре, совершенно один. Кларк читает сказку дочери; целует её в лоб и уходит. Октавия в ярости бросает десятый отрицательный тест на беременность. Лекса обнимает любовницу, думая, что будет завтра. Рейвен перебирает клавиши старого рояля. Быстро кончилось это «постоянно»… но как оказалось, это только пауза.