В этот раз было хуже.

В этот раз было хуже. В этот раз не было палаты. Были провода, капельницы, вся комната была уставлена аппаратурой. Но почему-то именно тот факт, что Гарри находится у себя дома, в своей постели, угнетает Эггзи больше всего. Будто его не лечат, будто лишь поддерживают в нем жизнь. Он не делится своими мыслями ни с кем вокруг, да и когда - организация занята разгребанием последствий плана Валентайна. Гэри не понимает, почему он внезапно стал сиделкой. Гэри чувствует себя словно в гробу. Большом, просторном гробу. С трупом под балдахином. Блядская кровать с балдахином - он бы еще свечи в доме поставил. Гарри и правда выглядит как мертвец. Бледный, осунувшийся. Левая часть лица пострадала больше всего - сотни маленьких шрамов, будто стреляли не пулями, а дробью, рассыпаны на виске. Два метра, и Валентайн даже не задел мозг - вот это неебический прокол. Смешно до колик. Гэри не смеется. Гэри в ужасе. Яд в коньяке, самолет, протез в груди Валентайна - все, дракон сражен, принцесса спасена и умело помогает забыть горечь от смерти наставника. Идеальный конец. А вот нет. Мерлин очень быстро прекращает его "страдания" - Гарри жив. И так же быстро обрубает надежды на светлое будущее. Его руки никогда не были такими холодными. Мир кажется ебаной Антарктидой. И никто почему-то не может ответить Гэри, какого хера Харт очередной раз в коме, если с ним все в порядке. Дни превращаются в один: он засыпает и просыпается в одном и том же кресле, здоровается и прощается с одними и теми же докторами (вежливо и отстраненно, будто не хочет въебать им за бездействие), отвечает Мерлину одно и то же: "Нет, не очнулся, да, свяжусь". Месяц, два. Гэри похож на призрака. Он блуждает по дому, найдя, наконец, в себе силы перестать думать, что Харт может очнуться в любую секунду. Получает доступ к базе Кингсмен и сравнивает даты на газетных вырезках с миссиями. Перечитывает каждое задание тысячу раз, пока не запоминает каждую деталь. Он даже может сказать, сколько было градусов, когда Англия выиграла у Германии в футбол, а Гарри раскрыл заговор на другом конце света. Четыре месяца спустя Эггзи просыпается в гостевой комнате, сорвав голос от крика, и тем же утром просит задание. "Технически, вы не агент Кингсмен", - говорит ему Мерлин. "Технически, вы говнюк", - хочется ответить Эггзи. "Технически, вы скинули его на меня и укрылись в своем бункере, ни разу не навестив. Технически, вы трус и скотина". Но вместо этого просит еще раз, вежливее. Намекает, что он больше не может находиться там, что устал бездействовать, и вылетает в Японию вечером. В помощь Рокси, ведь, технически, он не агент. Ланселот собрана и уверена в себе - жесткая полевая работа стерла с ее лица последнюю мягкость, заставила исчезнуть плавность движений. Но характер не убрать ничем - как только они остаются одни в отеле Токио, она бросается к нему на шею и долго извиняется, что не пришла, что не звонила, говорит, что было сложно. Гэри ее не винит. Гэри похуй, если честно. Они говорят всю ночь, просто болтают, не переходя на серьезные темы. Эггзи спит без сновидений, заканчивает миссию и возвращается спустя неделю, чтобы упасть у подножия его постели и рыдать на протяжении нескольких часов. Он стонет, воет и стучит кулаками по полу. Потому что обезвредить группу наемников он может, а заставить чертового Харта открыть глаза - нет. Гэри бесполезен. Гэри срывается. Через полгода на его счету спасение пяти королевских семей, хотя он думал, что в мире такая одна, три флэшки с данными, которые могли бы скомпрометировать людей, на которых ему насрать, и полнейшее отсутствие эмоций. "The Sun" публикует статью о скачках с заголовком "Счастливчик снова в строю" в день его первого официального задания. Ему хочется смеяться, хочется повесить ее на стену, как доказательство. Гэри рвет газету и выбрасывает ее в контейнер на улице. Гэри жалеет, что Мерлин сказал ему, что Гарри жив.