Мне холодно.

У Юнги есть привычка. Хотя это и привычкой то и не назовешь, скорее простая потребность. Потребность в том, чтобы постоянно быть в тепле. Или лучше сказать: Юнги просто-напросто не переносит холод. Есть люди, которые при сильном ветре и снегопаде могут ходить без шапки и в расстегнутой куртке. Юнги не такой. Он перед выходом обязательно укутывается в теплый пуховик, повяжет горло шарфом и шапку потеплее наденет. А руки из карманов не вытаскивает, пока до пункта назначения не дойдет. Хотя, зимой он чаще всего не выходит из дома. Лежит под тремя одеялами и пьет горячий чай. И ему совершенно наплевать на то, что происходит там, за дверью. Там, где дети играют на заснеженных улицах и кто-то кого-то ведет на свидание. Или может кто-то просто вышел погулять. Юнги вообще на все наплевать, кроме своего тепла. Его мир сужается до кружки горячего чая, одеял и кровати. Разве так можно? Можно. Еще как можно. Он может даже забить на свой голод, на то, что уже дня два из кровати не вылезал. На все может забить, лишь бы ему было тепло. Это больше смахивает на депрессию, из которой он выбраться не может. И вытащить его оттуда никто не в силах, а точнее сказать некому. Ведь Юнги один. У него никого нет. Ни семьи, ни друзей, совершенно никого. Если не считать его одеял и чая, но они ведь лишь пытаются согреть, а не вытащить его из этого дерьма. У Юнги, кажется, в холодильнике уже продуктов нет. Точнее у всех продуктов срок годности вышел, а он все так же не выходит из дома. Лежит в своем коконе, забив на потребности организма. И ведь никто не придет, дабы узнать, как он. Некому вытащить его из квартиры, заставить улыбнуться солнцу. Месяц. Да, именно месяц он не выходит из своей крепости совершенно. Кажется, что его организм научился воздухом питаться, так как по-другому всю эту ситуацию не объяснишь. Он первый раз поднимается за этот месяц с кровати и направляется не на кухню, а в ванную. Решил все же выйти в свет, но только до магазина и обратно. У него просто закончился чай. Должен ли он сказать «спасибо»? На Юнги через зеркало совсем другой человек смотрит, как будто и не он только что проснулся. Будто это не его исхудалое тело, не его синяки под глазами и губы искусанные. Он и раньше был худым, но сейчас он больше на скелет смахивает, нежели на человека. У него скулы видны, ключицы сквозь кожу, кажется, прорезаться хотят и ребра под футболкой наружу рвутся. Он себя не узнает, но лишь губы в кривой усмешке растягивает и по зеркалу мокрой рукой проводит. Ему не нравится его отражение. Ему теперь еще холоднее. На улице ветра нет, солнце прямо в глаза светит. Но Мин лишь сильнее укутывается в шарф и спешит в магазин. Ему уже холодно, он хочет под свое одеяло. Заходит в супермаркет и немного теряется. Ему, кажется, уже совсем в людных местах не по себе становится. Юнги лишь кулаки сжимает в карманах и берет корзину для продуктов. Чая нужно много, он больше не хочет выходить. Поэтому он скидывает в корзину все виды чая, а после идет по второму кругу. По дороге к кассе немного рамена прихватывает, а потом он просто не доходит до той кассирши, которая все это время на него косо смотрела. В глазах темнеет и голова кружится. Замертво падает, роняя свою корзинку. Все тут же подбегает к бедному парню, скорую вызывают. Кто-то его на руки поднимает и в больницу несет. Кто-то явно понимает, что паренек может не дожить до приезда скорой. Этот кто-то крепко Юнги к себе прижимает и просит, чтобы рыжий так просто не сдавался. Этот кто-то, кажется, немного ополоумел, но он все равно потом ему спасибо скажет. Если найдет его потом, обязательно скажет. Юнги сутки в себя не приходит. А когда открывает глаза, то долгое время не может понять, почему он не дома. Конечно, после того, как он все вспоминает, хочет побыстрее обратно домой вернуться, ему здесь холодно. Но как только он встает с кровати, кто-то ему руку на плечо кладет и просит обратно в постель вернуться. У этого кого-то голос такой же, как у того, кто просил Юнги не сдаваться, когда он в супермаркете был. Мин не слушает парня, лишь усаживается на койке и на этого «кого-то» в больничном халате смотрит. Взгляд не отводит, пока тот капельницу ему ставит, а потом еле слышно свое обещанное самому себе «спасибо» шепчет. Юнги в больнице неделю проводит под присмотром того самого парня. Его, кстати, Намджун зовут. Ким Намджун. Он к Мину чуть ли не каждый час заглядывал, спрашивал, как у того самочувствие. Юнги не любит жаловаться, да и вообще, в больнице ему холодно, поэтому отвечал, что все хорошо. Намджун не верил, он видел, что Юнги из последних сил держится. Видел, как каждую ночь в комочек сворачивался и руки к губам подносил, дабы согреть. Не получалось. Ему все равно холодно. Поэтому тот его домой отправил, но теперь чуть ли не с Юнги живет. Точнее Джун для Юнги нянечкой в какой-то степени становится. Только на этом условии он его выписывал. У Намджуна внутри что-то постоянно сначала вверх, к горлу самому, подступает, а потом мгновенно вниз падает, при виде Мина. Киму его постоянно хочется к себе прижать, по волосам его рыжим погладить и в лоб поцеловать. Бредовые желания, но они его не покидают. Намджун теперь Юнги одного точно не оставит. Нам знает, что с Юнги творится. Знает, не из его слов, а по его поведению. По тому, что к Мину за неделю, пока он в больнице лежал, никто не пришел. Никто не звонил. Юнги даже к телефону за все это время не притронулся, никому сам не звонил. У Намджуна, кажется, здравых мыслей совсем уже нет, потому что за то, что он делает, ему никто не заплатит. Нам ведь знает, что и сам Юнги ему даже не улыбнется, но все равно приходит к нему ежедневно. Таблетками пичкает, есть заставляет. Юнги как маленький ребенок для Кима, но он все равно хочет того вытащить из всего этого. Он для Намджуна теперь не просто пациент. Совсем не просто. Намджун в этот раз дольше обычного у Мина задержался, у того жар был. Ким рядом с ним всю ночь провел, от кровати его не отходил. То температуру сбивал, то бульоном пытался накормить. Юнги лишь головой вертел и говорил, что с ним все хорошо. Намджун заснул лишь под утро, когда у Мина жар спал. А когда проснулся, то Юнги его за руку держал и шептал еле слышно «Мне холодно». Намджун знает, почему Юнги мерзнет. Знает, что нужно, чтобы Юнги согрелся. Именно поэтому он сейчас к Юнги под одеяло забирается, крепко себе прижимает и в макушку целует. Нам знает, как Юнги согреть. Знает, что Юнги не против, и чувствует, как руки того его за талию обвивают и исхудавшее тело к Наму прижимается.